Если ты исчезнешь
Шрифт:
— Так надо, понимаешь… — я хотела ответить «нет», но не успела, потому что она затараторила: — Нужно быть благодарной за этот подарок судьбы. Большинство людей всю жизнь блуждают во тьме, так и не понимая, в чём их предназначение. А мы… И ты с нами, мы избранные, понимаешь? У нас высокая цель, немногим уготована такая судьба…
Я не понимала её. Она говорила о чём-то таинственном и прекрасном, до поры скрытом за какой-то завесой. Говорила, что нужно почувствовать правду сердцем и я скоро всё пойму. Хотелось бы верить.
И мы поплелись на станцию, так и не встретив по дороге никого из знакомых. Кира осталась убираться, как и в прошлый раз. Домой я добралась засветло.
— Хорошо отдохнула? — вполне доброжелательно поинтересовался папа.
— Нормально, — буркнула я.
Теперь только экзамены. Никакого Кёрга, отнимающего друзей.
16/6/2008
Сегодня, сидя на экзамене по математике, я думала не про дискриминанты и тупые углы, а про то, зачем меня уже второй раз таскают к этому Кёргу?
Я там не часть всеобщего веселья… Меня запирают, дают снотворное, а на утро они исчезают, и я остаюсь в компании девушек, которые расходятся в показаниях о пропаже остальных. Мне это не нравится. Не поеду больше к этому Кёргу никогда.
22/6/2008
Гора с плеч! Все экзамены сданы, а вчера у меня был выпускной. Наконец-то школе конец! Теперь впереди взрослая жизнь!
Вчера с утра приехал Слава всего на день, ради меня. Он смотрел почти с такой же гордостью, как папа. Хотя я не знаю, чем можно гордиться… Если и может быть аттестат хуже, то, наверное, только у Платонова.
— Моя маленькая сестрёнка выросла, — Слава обнял меня. — Как быстро настал этот день.
— Сказал Вячеслав — старик, повидавший жизнь! — скрипучим голосом поддразнила я.
Тётя Лиза, помогавшая мне делать причёску и одолжившая сумочку, пошла с нами.
— Девушка! Совсем взрослая девушка! — она утирала глаза платочком.
На торжественном вручении аттестатов, медалей и грамот, я изо всех сил старалась делать вид, что мне есть дело до всего происходящего вокруг. Но, глядя на плачущих и обнимающихся одноклассников, я без тоски в сердце подумала, что рада миновавшей меня привязанности к школе. Больше меня занимало то, что вечером мне устроят праздник мои любимые ребята. Я предвкушала это и оттого была счастлива.
Когда официальная часть завершилась, выпускники толпой ринулись в ресторан, я же со своим сопровождением вернулась домой, где нас ждал уютный праздничный обед. Дядя Вова постарался: натащил со своего рынка всего, чего только мог. Мы просидели до семи, а потом спохватились — у Славы электричка в восемь! Проводили его на вокзал. Когда он обнимал меня на прощание, то прошептал:
— Ты теперь взрослая. Распорядись своей жизнью благоразумно. Прошу тебя.
Я понимала, что он намекает на моих друзей и на разрыв с ними. Мне не хотелось портить трогательный момент, поэтому я промолчала, только поцеловала его в щёку. И Слава уехал. А я пошла к своим ребятам. Они ждали меня у статуи русалки.
— Поздравляяяю! — Мар кинулась мне на шею, чуть не задушила в объятиях. — Моя взрослая любимая девочка!
Потом уже все осыпали меня поздравлениями, а Кром обнимал крепче всех. Они притащили несколько бутылок шампанского и целый пакет мороженного.
— Было ещё больше, — признался Тин. — Но Сандро пожрал его.
— Неправда! Я это не один делал, предатели! Вы тоже ели! — оправдывался наш кудрявый великан.
Завязалась шуточная перепалка. Мы пошли на городской пляж, доели всё начавшее таять мороженное (несколько штук, правда, Пахан успел употребить на то, чтобы испачкать Тина и Сандро, которые незамедлительно ответили на его нападение). Потом шампанского становилось всё меньше и меньше. Мы купались прямо в одежде. Кром заносил меня в воду прямо на руках, мы доплывали почти до противоположного берега, целовались под водой.
Мар рисовала на песке свои эндарские руны. Пахан развёл костёр, Тин и Сандро танцевали вокруг него «магический танец», воя песню:
У шамана три руки
Ооооо
И крыло из-за плечааа[ii]
Потом мы с Мар присоседились к хороводу и пению. Мы кружились и падали в остывший песок, смеясь и крича. Кром, улыбаясь, наблюдал за нами со стороны. Выдохшись, я повалилась к нему на колени и, взяв его лицо в руки, не стесняясь взглядов остальных, покрыла его поцелуями.
— Люби меня! Люби меня! — в исступлении шептала я, прижимаясь к нему.
— Люблю, — он нежно проводил рукой по моей мокрой одежде.
Так, сидя в обнимку на берегу, мы встретили рассвет. Мой первый взрослый рассвет. Прошедший день был прекрасен: папа не злился на меня, Слава был рядом, а Кром сказал, что любит меня…
Вот он, самый счастливый день в моей жизни.
29/6/2008
— Скоро нужно будет снова съездить к Кёргу, — проговорил Кром тихо, но твёрдо, как обычно. Он перебирал мои волосы — мы были одни в комнате: парней ещё не было, а Мар ушла в магазин.
— Зачем? — спросила я, поднимаясь. — Я не понимаю. Когда мы приезжаем к нему, меня запирают, на утро все исчезают — что это вообще такое? Мне не хочется туда ехать.
— На этот раз всё будет по-другому, — спокойно отвечал Кром. — Ты будешь принимать в нашем празднике самое живое участие.
— А что за праздник?
— Великий праздник свободы. Мар же рассказывала тебе, что такое свобода?
— Ну да… — неуверенно кивнула я. Эти неясные разговоры будили во мне тревогу. — Но всё равно…
— После этого дня всё будет иначе, — заверил меня Кром. — Мы с тобой всегда будем вместе. По-настоящему вместе, — он прижал меня к себе.
Я поняла, на что он намекает. Наверно…
— Что ж, следует дать Кёргу ещё один шанс, — проговорила я с улыбкой. — Ради тебя я готова на всё.
— Умная девочка.
1/7/2008
Поедем на дачу к Кёргу третьего числа. У папы уже отпросилась. Он только устало вздохнул и попросил:
— Только не теряй голову, прошу тебя. Возвращайся скорее — нам с Серёжей грустно, когда тебя долго нет.
— Пап, туда и обратно, не переживай! — уверила я.
Звонила Мар и непрозрачно намекнула мне, чтобы я хорошо подготовилась к предстоящей поездке. И я готовлюсь. Туманное обещание Крома сулит что-то прекрасное…
7/7/2008
Пусть листья осыпались, смыты и стерты
На траурных лентах слова.
И, если для целого мира ты мертвый,
Я тоже мертва.[iii]