Чтение онлайн

Гарри уже повернулся, чтобы поговорить с волшебником, который должен был вести церемонию, когда его окликнули. Это был Стеффинс, пришедший без своего друга, но зато нацепивший маску торжественности по такому случаю. Он передал Гарри извинения от Холборна, у которого возникли неожиданные проблемы дома, и сердечные поздравления от Вестерса. Гарри с удовольствием их принял, а Рон поспешил проводить гостя в глубину шатра.

За пять минут до двенадцати Фред взмахнул палочкой, и раздался слабый перезвон невидимых бубенчиков. Гарри, стоявшему в конце длинного прохода между стульями рядом с волшебником с всклокоченными волосами, сразу вспомнились веселые, танцующие лепреконы, которых он видел лишь однажды на чемпионате мира по квиддичу. В следующую секунду он уже не думал ни о лепреконах, ни о чем другом, поскольку в этот момент из дома вышел мистер Уизли, ведущий под руку Джинни. Как и Флер до нее, она выбрала простое белое платье, украсив его лишь цветами и лентами, ее огненные волосы были красиво завиты и струились волнами, ниспадая до самого пояса. Фаты не было, равно как и диадемы, вместо этого на изящной головке невесты красовался венок из живых полевых цветов, подчеркивающий естественную красоту той, что счастливыми глазами глядела вокруг себя и озаряла всех своей улыбкой. За спиной Джинни Гарри мельком увидел сияющих Гермиону и Луну, которые, как и невеста, несли в руках по маленькому букетику. Когда Джинни приблизилась, Гарри невольно обратил внимание на букет, хотя ему трудно было оторвать взгляд от ее лица. Букет сверкал, весь покрытый крупными каплями влаги, точно слезами. Цветы, из которых он состоял, были легкими, воздушными, полупрозрачными. Гарри не знал их названия. Еще два шага — и Джинни оказалась рядом с ним, радостная и настоящая, самая настоящая из всего, что есть на свете. Гарри ощутил страстное желание обнять ее и никогда не выпускать из своих объятий, но, словно в ответ на эту мысль, маленький седой волшебник позади них кашлянул, и в шатре воцарилась полная тишина.

— Гарри Джеймс Поттер, согласен ли ты взять в жены Джиневру Молли Уизли? Будешь ли ты заботиться о ней, как о себе самом, любить и ценить ее превыше всего и хранить ей верность до самой смерти?

— Да, — ответил Гарри, глядя Джинни в глаза.

Молния осветила шатер, а вслед за этим раздался удар грома. Капли дождя еще сильнее забарабанили по шатру, по листьям деревьев, по земле.

— Джиневра Молли Уизли, берешь ли ты в мужья Гарри Джеймса Поттера…

На какой-то момент Гарри пронзила мысль, что Джинни может отказаться. Он странно себя почувствовал, не понимая, откуда у него взялась подобная идея. Однако седой волшебник еще не успел закончить свою обычную речь, когда Джинни, глотнув воздуха, ответила:

— Да.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой.

Вспыхнула еще одна молния, но следующий удар грома заглушили звуки фейерверка, который всеми цветами радуги заплясал по потолку, по импровизированным стенам из светлой ткани. Гарри, мельком отметивший про себя, что Фред и Джордж постарались на славу, наклонился к Джинни, и она ответила на его поцелуй, закинув ему за шею руки, одна из которых крепко сжимала букет. Прошло, казалось, больше года, прежде чем они отстранились друг от друга и стали принимать поздравления от друзей и родственников. Миссис Уизли громко рыдала на плече у своего мужа, с задних рядов ей вторил Хагрид, шумно сморкавшийся в свой необъятный платок. Поздравив дочь, Молли отступила на шаг, не в силах отвести глаз от молодоженов. В глазах Гермионы и Луны, которые подошли к ним после Артура, Гарри тоже заметил слезы радости. Рон был взволнован и поэтому выглядел чрезвычайно серьезно, даже когда Джинни заключила его в объятия и прошептала ему на ухо что-то забавное по поводу его мины. Вопреки тайным ожиданиям Гарри, Стеффинсу также удалось сохранить всю свою серьезность. Что касается других гостей, с их стороны последовало много теплых слов, светлых пожеланий и радостных эмоций. Даже дождь, что есть силы барабанивший по тенту, не мог затушить огонь торжества и веселья.

Прошло совсем немного времени после официальной церемонии, а гости уже успели разбрестись по саду, насколько хватало навеса. Столы были сдвинуты в аккуратный квадрат, так что для желающих потанцевать под чарующую живую музыку оставалось достаточно места. Гарри и Джинни танцевали мало, их эйфория больше толкала их на то, чтобы просто сидеть друг напротив друга, держась за руки и смотреть друг другу в глаза. Смешной романтизм, казалось бы, но Гарри видел в этом нечто особенное, эти мгновения должны были скрепить их на всю оставшуюся жизнь, на долгую, счастливую семейную жизнь…

Луна, как и пять лет назад, в одиночестве кружилась под мелодичные напевы в середине танцпола, привлекая всеобщее внимание. Гарри попытался пригласить ее один раз, но она мягко отказалась, шутя напомнив ему про невесту. Гарри слегка удивился и, поскольку Джинни в этот момент вальсировала со своим отцом, пригласил на танец Гермиону. Та изо всех сил старалась сделать вид, что у нее все прекрасно, но во время танца она ни разу не посмотрела на Гарри, словно не хотела, чтобы он видел ее душу. Кружась с ней в медленном темпе, он мельком успел заметить агрессивное лицо Рона, сидевшего за столом с Фредом и Джорджем.

Вальс кончился, и Гарри поспешил откланяться. Не успел он сделать и шага, как из ниоткуда возник Стеффинс и, протянув Гермионе руку, попросил стать его дамой в следующем танце. Гермиона немного смутилась, кинула быстрый взгляд на Рона и — согласилась. Гарри отошел к Джинни, дав себе слово понаблюдать за своей лучшей подругой. Со своей стороны, он должен был поддержать Рона, но в этой ссоре между друзьями он с самого начала не принимал ни малейшего участия. Обсуждая это с Джинни, он не раз говорил, что здесь опять проявилась чрезмерная вспыльчивость Рона, и сам, хотя Гермиона тоже так и не смогла уступить, так и не решил для себя, кто же из них виноват больше.

— Это один из твоих коллег? — спросила Джинни, всматриваясь в Стеффинса.

— Да, Джефри Стеффинс, я тебе его представлял.

— Он мне показался таким серьезным вначале…

— Ты еще плохо знакома с милейшим Холборном. Гляди-ка, она что-то сказала и, клянусь, вызвала у него улыбку! Впрочем, в день их знакомства она уже успела поразить его своей эрудицией.

— Правда? И что же это был за разговор?

— Ну, он начал восхищаться ей косвенно. Его родственник работает в больнице святого Мунго…

— Можешь не продолжать, — Джинни хихикнула. — Бедный брат. Если бы он мог обратить внимание на какую-нибудь другую девушку…

— Придержи лошадей, Джинни, не забывай, что Гермиона еще не обратила на Стеффинса того самого внимания, о котором ты толкуешь.

— Но она может это сделать. Он очень ей подходит… по–своему. Не так, как подходил Рон.

— Да, не так, — согласился Гарри. — Все же я надеюсь, что они еще помирятся.

— Ты же знаешь Гермиону. Если Рон не сделает первый шаг, этого может и не произойти. А насколько я знаю, он не собирается этого делать.

— Пока нет, — Гарри взял бокал с Огневиски и начал задумчиво вертеть его в руках. — Скорей бы он решился, я за них переживаю.

— Могу себе представить, — Джинни ласково погладила его по руке. — Все образуется. И будет так, как должно быть.

— Хорошо бы. Люди часто совершают ошибки, а потом вспоминают о том, как оно «должно было быть».

— Гарри, милый, не философствуй — голова заболит, — Джинни отняла у него бокал и ловко поставила его на поднос проходившего мимо официанта. — Пожалуй, я разошлась и готова танцевать еще.

— Ты права. Сегодня — долой лишние мозговые усилия, — засмеялся Гарри и, подхватив Джинни на руки, закружился с ней в радужном вихре.

Стеффинс, тем временем, усиленно развлекал Гермиону, раскрывая перед ней свой солидный запас знаний в области медицины. Она вежливо слушала, бросая испытующие взгляды в сторону Рона, который делал вид, что ничего не замечает. Через некоторое время ей стало грустно, настолько грустно, что ей показалось, будто что-то неумолимое и тяжелое сжимает ей грудь и перехватывает дыхание. Она вскочила, пробормотав извинение, и выбежала из-под навеса — в дождь, отчаянно нуждаясь в воздухе. Водяные капли так и падали с неба, волосы Гермионы в мгновение ока намокли и прилипли ко лбу и шее. Она стояла, обхватив себя руками, глядя куда-то поверх деревьев и холмов, окружавших «Нору», и хотела одного: чтобы этот дождь никогда не кончался, а его завеса — не приподнималась. Она боялась, что просто не сможет вытерпеть еще один новый день, удивительно и неприятно похожий на все предыдущие. Все они стали походить друг на друга после того, как они с Роном расстались… Вдруг она почувствовала, как кто-то осторожно укрыл ее теплой мантией, обернулась, стараясь скрыть радость, и встретилась с серьезным и понимающим, слишком понимающим взглядом Стеффинса. Потом она не могла себе объяснить, как ей удалось сдержать слезы…

Волшебная палочка мерно поднималась и опускалась, повторяя одни и те же замысловатые, изящные движения. Повинуясь ей, маленькие и большие капли сливались воедино либо ложились друг на друга, в последнем случае застывая и образуя причудливый узор. Луна нанизывала их одну на другую, словно плела венок или бусы, и напевала себе под нос песенку, вероятно, собственного сочинения. Солнце счастья, светившее ей все эти дни подготовки к свадьбе Гарри и Джинни, вдруг как-то разом померкло, будто подернувшись пеленой, или как если бы на него упала лунная тень. Луна не умела завидовать, но всегда могла предчувствовать нарастание внутреннего смятения, близкого к унынию, и в такие моменты она обычно отдалялась от всех, укрываясь где-нибудь так, чтобы все видеть и замечать, но при это оставаться незаметной. Капли все множились, теперь из них можно было построить целый водяной замок, но замысел Луны был более скромен: она хотела сделать букет, похожий на букет Джинни. Она собирала свои любимые полевые цветы специально для нее и была уверена, что у нее не получится больше сделать подобный букет для себя. Но пока что она держала его в памяти — каждый стебель, листочек, лепесток, и почему-то ей казалось очень важным сделать его именно из воды, чтобы он исчез, когда закончится этот неповторимый день.