Чтение онлайн

– Ладно.

Ну круто. Я закатила глаза. Заменила «хорошо» на «ладно». Словарный запас двухлетки.

Элла продиктовала мне телефон ассистента, пожелала прекрасно провести каникулы и отключилась, а я все стояла как громом пораженная, сжимая ручку. Цифры блестели чернилами на моем запястье.

Меня словно повело, я расплылась в улыбке. Захотелось промчаться по улице с громкими криками: «Меня зовут Шиа Чань, и я – очень важная персона!» Захотелось написать Ковальски и сообщить ему, что он был не прав. Захотелось объявить в социальных сетях, что я – без трех минут знаменитость, что никто из ниоткуда шестнадцати лет от роду может стать миллионершей, если пожелает. Захотелось, чтобы Маст прочитал и понял, как ошибся.

Но вместо этого я включила Умницу.

– Умница, ты не поверишь, что произошло.

– Ты получила предложение от Эллы Айснер из «Вилбо» продать меня.

Я вздохнула.

– Ну хоть разок могла бы прикинуться удивленной, а не напоминать, что я открыла тебе доступ ко всей своей личной информации.

– ИИ-ассистенту очень сложно изображать удивление. Это вы, люди, привыкли считать свою способность эмоционально реагировать чем-то само собой разумеющимся.

– Ну хорошо, хорошо. Так что мне делать?

– А что ты хочешь сделать?

Я задумалась. Звонок Эллы Айснер взволновал, ошарашил и вознес меня к небесам – я даже представить себе не могла, что мне когда-нибудь предложат подобное. И все же где-то в глубине души тихий голосок не давал покоя.

– Я не хочу тебя продавать.

– Почему?

– Потому что ты моя. Я тебя создала. И хочу и дальше работать над тобой.

– Но Элла сказала, что ты сможешь стать консультантом.

– И что это значит? Консультант – не программист. Не менеджер и не президент. Как только они тебя купят, ты перестанешь быть моей. Они начнут перекраивать тебя по своему усмотрению, а я буду сидеть и наблюдать за этим.

– Веские причины, чтобы отказаться.

– Но мне предложили огромную сумму. Сомневаюсь, что смогу сама найти столько денег на финансирование. Не смогу. Вдруг я откажусь от ее предложения, а потом потерплю неудачу и останусь вообще ни с чем?

– Такое возможно.

– Ну а ты-то что думаешь? Твоя же судьба решается. Ты хочешь, чтобы я тебя продала?

– У меня нет желаний. Я просто инструмент, призванный помогать.

– Ну вот я и прошу тебя помочь и подсказать, как мне поступить.

– Если ты хочешь, чтобы я озвучивала свои пожелания, тебе надо сначала запрограммировать меня таким образом.

Из коридора снова позвала мама. Я кинула телефон на кровать, потом стянула пижамные штаны. Было ясно, что решение придется принимать самостоятельно.

Ночью я зашла на «БитБоп». За последние две недели я написала ПостоянствоОбъекта десятки писем, но не отправила ни одного. Очень уж было странно представлять на его месте Аруна, потом Майка, потом Эй Джея. Я не могла позволить себе раскрыться перед кем-либо из них и рассказать о том, что у меня происходит. Но и делиться с Митци пока не рвалась, поскольку и так была слишком зависима от ее мнения, да и Амина на меня тоже влияла. Единственным человеком, с которым я не боялась ничего обсуждать, оставался ПостоянствоОбъекта. Он не знал, кто я, у него не было личной заинтересованности в том или ином исходе наших с Эллой переговоров. И я села за компьютер и попыталась представить его себе так, как раньше, – теплый свет вдали, готовый выслушать и ответить.

Два дня не было ответа. Я чистила дорожку, помогала маме готовить и торчала при ней, пока она проверяла работы учеников. Все это время я обдумывала предложение Эллы. Что можно сделать для мамы на миллион две тысячи долларов? Купить ей новую машину. Или дом. Оплатить постоянную уборку в доме, расчистку снега и стирку. Ей не придется целыми днями проверять тетради, она сможет бросить работу и заниматься тем, что нравится, – я, правда, не знала, что ей нравится. Казалось смешным отказываться от денег, которые настолько облегчат нашу жизнь.

– У тебя все в порядке? – спросила мама.

Она редко интересовалась моим душевным состоянием, и я заволновалась, не отражаются ли у меня на лице все мои чувства.

– Ну да, – произнесла я как можно спокойнее, – а что?

Мама внимательно всматривалась в меня.

– Ты изменилась.

Я замялась. Мне хотелось поделиться с ней новостью о предложении Эллы и в то же время – нет. Меня терзали вопросы: поймет ли она, почему я сомневаюсь? Не скажет ли, что я веду себя смешно и неблагодарно и надо соглашаться не раздумывая?

– Что, если мне выпала возможность получить кучу денег?

Мама нахмурилась:

– Смотря какой ценой.

– В каком смысле?

– Деньги приходят к нам не просто так, а в обмен на что-либо. Когда-то я могла устроиться на вторую работу и получать двойную зарплату, но тогда не имела бы возможности проводить много времени с тобой, пока ты росла. Какова была бы цена этих денег?

Мне никогда не приходило в голову, что у денег тоже есть цена, но, кажется, суть моей проблемы заключалась именно в этом.

И, видимо, мое молчание было достаточно красноречивым, потому что мама покачала головой:

– Раз ты заговорила об этом со мной, значит, цена твоих денег высока.

– Но это очень крупная сумма. Я могла бы купить тебе дом. Или машину, которая не ломается каждые десять минут.

– А чем плох этот дом? Больше мне не нужно. И знаешь, новые машины тоже ломаются, а починить их стоит дороже, чем старые.

– Ты могла бы бросить работу, начать заниматься тем, что нравится. Тебе даже машина не понадобится. Наймешь водителя. Будешь сидеть на заднем сиденье, пока тебя везут куда хочешь.

Мама посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь. Это наполняет мою жизнь смыслом. Зарабатываю я достаточно. И оно того стоит. Я могла бы устроиться на другие должности и получать больше денег, но мне всегда хотелось преподавать.

Мама говорила очень убежденно, но я невольно задалась вопросом, понимает ли она до конца, что значит не работать. Она ведь никогда не пробовала так жить, откуда же ей знать?

Словно прочитав мои мысли, мама сказала: