Чтение онлайн

На мой взгляд, некоторые предпосылки, лежащие в основе сценария запрета, неубедительны. Взять хотя бы одну: я считаю, что культурная однородность, которую предполагает Фогг, вряд ли наступит. Я нахожу неправдоподобным, что истинно чуждые разумы, если они существуют, могут общаться настолько эффективно, что достигают «повышенного уровня понимания [и] взаимного согласия». Проблемы в создании трансгалактической системы связи выходят далеко за рамки простых трудностей перевода. Например, дифференциальное вращение Галактики заставляет звезду, подобную Солнцу, двигаться относительно других звезд. Пятьдесят миллионов лет назад Земля могла находиться в регионе Галактики, где смотрители зоопарка были педантичны; сейчас же мы могли бы входить в регион, где смотрители зоопарка эволюционировали и решили взять небольшой отпуск. Если бы они это сделали, кто еще узнал бы? И что могли бы сделать другие члены Галактического Клуба, чтобы остановить это? Мы живем во вселенной, которая обладает ограничением скорости для потока информации, и это делает галактическую культурную однородность чрезвычайно трудной для достижения. Макдональдс мог завоевать мир, но он не завоюет Галактику.

Рис. 3.10 Галактика, подобная нашему Млечному Пути, обычно имеет диаметр 100 000 световых лет. Показанная здесь галактика NGC 2841 еще больше — 150 000 световых лет в поперечнике. Сценарий запрета требует, чтобы «Галактический Клуб» мог обеспечивать соблюдение своих правил и традиций от одного конца галактики до другого. В релятивистской вселенной этого чрезвычайно трудно достичь. (Фото: NASA/ESA/Hubble Heritage Collaboration)

Так что даже не ставя под сомнение детальные параметры и допущения, лежащие в основе компьютерной модели Фогга, выводы остаются спорными. Оставив эти оговорки в стороне, сценарий запрета страдает от некоторых критических замечаний, направленных против исходного сценария зоопарка. В частности, кажется, нет способа узнать, находимся ли мы под запретом (пока, возможно, мы не продвинемся достаточно как вид, чтобы быть избранными в члены Галактического Клуба), поэтому нет проверяемых предсказаний. Сценарий также предполагает, что продвинутые ВЦ на всех этапах своей собственной эволюции могут скрывать свою деятельность от нас. Ну, возможно, они могут. Но если Галактика действительно кишит древними ВЦ, как предполагается, разве мы не увидели бы время от времени грандиозную астроинженерную структуру или не перехватили бы случайный кусок межзвездных сплетен? Поместить планету под запрет — это одно; скрыть все свидетельства их существования — это другое. Наконец, как обсуждалось выше, даже если бы в устойчивую эру Галактики была установлена глубокая коммуникация, действительно ли возникло бы единообразие мотивов в отношении планет, несущих жизнь? Существования всего одной продвинутой ВЦ, которая не разделяет обсуждаемые ценности, могло бы быть достаточно, чтобы опровергнуть сценарий.

Решение 9: Гипотеза заповедника

Реальны сны Богов. Джон Китс, «Ламия», I

Стивен Бакстер предложил[91] интересный вариант сценария зоопарка. Он называет его гипотезой планетария. Это предположение гораздо более дикое, чем идея Болла, но оно заслуживает термина «гипотеза», а не «сценарий», потому что предлагает проверяемые предсказания. Возможно ли, спрашивает Бакстер, что мир, в котором мы живем, — это симуляция, «планетарий» виртуальной реальности, спроектированный так, чтобы создать у нас иллюзию, что вселенная лишена разумной жизни?

Физика, лежащая в основе такой идеи, имеет современный оттенок. Действительно, гипотеза планетария могла быть разумно предложена только в последние годы — времена, когда наблюдался невероятный рост мощности компьютеров. И все же концепция «вещи не то, чем кажутся», лежащая в основе гипотезы планетария, является устоявшимся тропом научной фантастики. В повести Хайнлайна «Вселенная» обитатели корабля поколений (см. Решение 11) обнаруживают вселенную за пределами своего судна. В беззаботном рассказе Азимова, написанном за два года до того, как советские спутники сфотографировали обратную сторону Луны, первые астронавты, облетевшие Луну, находят не испещренную кратерами поверхность, а огромное полотно, подпертое брусьями: «путешествие» было симуляцией, позволившей психологам изучить влияние лунной миссии на экипаж. Герой «Новостей с улицы Д», гораздо более мрачной истории Эндрю Вайнера, обнаруживает, что вся его знакомая, но странно ограниченная вселенная является продуктом компьютерной программы. Совсем недавно основные средства массовой информации исследовали концепцию взаимодействия людей с различными спроектированными реальностями. Несколько эпизодов телешоу «Звездный путь: Следующее поколение», например, происходили на «голодеке» — технологии, которая эмулировала материальные объекты, с которыми пользователи могли взаимодействовать. В фильме «Матрица» люди были насильственно погружены в виртуальную реальность, на этот раз с помощью технологии, в которой мозг стимулировался непосредственно имплантатами. Главный герой фильма «Шоу Трумана» был невольным участником телешоу, в котором он жил внутри спроектированной реальности; в этом случае это была «низкотехнологичная» реальность, фальшивый город[92] под раскрашенным куполом, спроектированным продюсерами шоу.

Рис. 3.11 В хорошо спроектированном планетарии мы можем потеряться в реалистичном представлении вселенной. (Фото: любезно предоставлено Carl Zeiss)

Многие из этих историй и фильмов обладают завораживающим качеством, возможно, потому, что они затрагивают вопросы глубокой философской значимости. В конце концов, вопросы о природе реальности и о том, как каждый из нас воспринимает внешнюю вселенную, обеспечивали философов работой на протяжении тысячелетий. Гипотеза планетария предполагает, что наше общепринятое понимание внешней вселенной может быть ошибочным. Насколько именно ошибочным, зависит от типа планетария, который ВЦ предоставили нам («низкотехнологичный», как в «Трумане», или «высокотехнологичный», как в «Матрице»), а также от его масштаба — положения границы между человеческим сознанием и внешней «реальностью».

Гипотеза планетария, доведенная до крайности, схожа с солипсизмом. Истинный солипсист считает, что все, что он испытывает — люди, события, объекты, — является частью содержания его сознания, а не внешней реальностью, в которой мы все участвуем. Дело не только в том, что его разум — единственный существующий. (Единственный выживший после какой-либо планетарной катастрофы мог бы быть прав, если бы считал, что его разум — единственный, и тем не менее он не обязательно был бы солипсистом.) Скорее, истинный солипсист в принципе не может придать никакого значения идее о том, что другие разумы испытывают мысли и эмоции. Это эгоцентрический взгляд на вселенную. Самый экстремальный планетарий, следовательно, заключался бы в том, что ВЦ генерирует искусственную вселенную непосредственно в мое сознание. Вселенная кажется мне пустой, потому что ВЦ по какой-то причине хочет обмануть меня, заставив так думать.

Солипсизм, похоже, никуда не ведет и редко защищается напрямую. (Истинный солипсист, защищая свою философию, предположительно, должен информировать своих оппонентов, что их не существует, что кажется довольно нелепым.) Менее экстремальные планетарии все еще имеют солипсистский оттенок, но немного менее возмутительны. Например, возможно, мы, люди, реальны, но некоторые или все объекты, которые мы видим вокруг себя, являются симуляциями — как голодек в «Звездном пути». Или, возможно, реальность состоит из всего на Земле плюс тех мест в Солнечной системе, которые мы посетили, но звезды и галактики симулированы — как крупномасштабная версия купола «Шоу Трумана».

Бритва Оккама дает нам основание отвергнуть все эти планетарии. Предположим, вы бросаете мяч и наблюдаете его параболическую траекторию: вы придете к выводу, что мяч — это автономный объект, подчиняющийся закону тяготения Ньютона. Альтернатива — что некая система (будь то индивидуальное сознание или сложный генератор виртуальной реальности) содержит законы, имитирующие свойства мяча и его движение под действием силы тяжести, — является более сложным объяснением того же явления. Оба объяснения соответствуют наблюдениям. Но бритва Оккама говорит нам использовать самое простое объяснение, которым в данном случае является то, что мяч «реален». Он имеет автономное существование. Мы можем привести тот же аргумент относительно наших наблюдений за вселенной.

С другой стороны, если мы готовы на время отложить бритву Оккама и отнестись к гипотезе планетария серьезно, Бакстер показывает, как мы можем проверить, живем ли мы в определенных типах спроектированной реальности. Это шаг вперед по сравнению с оригинальными сценариями зоопарка и запрета, ни один из которых не делает жестких предсказаний.

Бакстер указывает, что фундаментальным требованием планетария является то, что научные эксперименты всегда должны давать последовательные результаты. (На данном этапе мы не спрашиваем, зачем ВЦ утруждать себя симуляцией вселенной для нашей пользы. Достаточно отметить, что идеальная симуляция системы — другими словами, симуляция, которую нельзя отличить от исходной физической системы любым мыслимым тестом, — теоретически может быть создана.) Если эксперимент выявляет несоответствия в ткани реальности, то мы можем прийти к постулированию существования «внешнего мира».

Физики могут рассчитать информационные и энергетические потребности, необходимые для создания идеальной симуляции любого заданного размера. Поэтому мы можем спросить, обладает ли ВЦ способностью удовлетворить энергетические потребности для построения любого конкретного планетария. (Мы должны предположить, что проектировщики планетария подчиняются тем же законам физики, что и мы. Если они не ограничены физикой — если, например, они могут изменять значение постоянной Больцмана, — то мы не можем продолжать этот аргумент.)