Чтение онлайн

Экономический аргумент меня не совсем убеждает. Для человечества на нашей нынешней стадии развития, безусловно, более рентабельно слушать,[204] чем передавать. Однако технологически развитые ВЦ, предположительно, имели бы больше ресурсов, которые они могли бы направить на передачу; то, что для нас разорительно дорого, было бы мелочью для цивилизации типа III. Кроме того, они — и мы — не ограничены радио. Даже с нашей нынешней лазерной технологией мы можем генерировать импульс света, который на короткое время затмевает Солнце. Продвинутая ВЦ, предположительно, без труда сгенерирует импульс, который на короткое время будет в миллиарды раз ярче своей звезды. Такие импульсы можно обнаружить с помощью относительно небольшого оптического телескопа, подключенного к прибору с зарядовой связью. Кроме того, на расстояниях в несколько тысяч световых лет межзвездная среда оказывает относительно небольшое влияние на сигнал видимого света; в отличие от радио, оптическая связь не искажается. Во многих отношениях лазеры более эффективны, чем радиотарелки, для целей межзвездной передачи.

Недостатком оптической связи является то, что луч чрезвычайно узок. Поэтому передающая цивилизация должна знать точное местоположение принимающего телескопа. Беспорядочная стрельба в небо бесполезна; лазерный луч вряд ли когда-либо будет обнаружен. Поэтому передающая цивилизация должна составить список целевых планетных систем вместе с точными и аккуратными значениями положений этих систем. Кроме того, звезды не находятся в покое. Если ВЦ посылает сигнал туда, где звезда находится сейчас, то к тому времени, как свет достигнет ее, звезда уже сдвинется. Поэтому передающей цивилизации также нужна точная информация о скоростях целевых звезд. Сбор информации о других планетных системах и точном местоположении и скорости звезд не прост, но и не невозможен. Миссия Hipparcos,[205] которая наблюдала небеса между 1989 и 1993 годами, получила точные положения и скорости тысяч звезд; миссия Kepler, запущенная в 2009 году, обнаружила сотни планет; а миссия Gaia, запущенная в 2013 году, определит положения и скорости около миллиарда звезд и обнаружит еще много планет. Если мы можем реализовать такие миссии, то цивилизация, которая намного более продвинута, чем наша, должна быть в состоянии использовать оптическую связь на межзвездных расстояниях — и радиосигналы тоже, если они выберут.

Оставив экономические и технические аргументы в стороне, возможно, нам просто не следует передавать. Многие уважаемые мыслители[206] выступают против активного SETI на том основании, что мы не понимаем рисков, связанных с сообщением продвинутым и потенциально враждебным цивилизациям о нашем существовании.

Как упоминалось выше, человечество уже отправляло сообщения в небо — не только утечку излучения, но и преднамеренные сигналы. Действительно, еще в 1820 году великий математик Гаусс думал о способах сигнализации[207] о нашем присутствии разумным существам на Марсе. Идеи Гаусса были непрактичными, но в 1974 году Фрэнк Дрейк воспользовался возможностью использовать церемонию открытия отремонтированного телескопа Аресибо для отправки сообщения на частоте 2,38 ГГц в направлении M13. (Это шаровое скопление, содержащее около 300 000 звезд, но, к сожалению, не того типа, который, как мы ожидаем, обладает планетами земного типа.) Сообщение длилось 3 минуты и содержало всего 1679 бит, но Дрейку удалось вместить в него много информации. Когда сигнал достигнет M13 примерно через 24 000 лет, астрономы там, если смогут его расшифровать, узнают о нас удивительно много. Даже если они не смогут его расшифровать, само обнаружение сигнала передаст информацию; оно скажет им, что здесь был разумный вид, достигший радиостадии — сам факт сигнала несет сообщение. Несколько других сообщений[208] были отправлены в небо, в частности из Евпаторийской обсерватории в Крыму под руководством Александра Зайцева.

И Дрейк, и Зайцев подверглись критике за то, что сделали эти трансляции без широких консультаций. Трансляции представляли Землю, однако ни одно национальное правительство не было опрошено относительно содержания сигнала.[209] Возможно, будущие крупномасштабные передачи с Земли потребуют планетарного правительства, которое сможет говорить за всех нас. Возможно, продвинутая ВЦ передает только тогда, когда она достигла такого уровня единства, что ее сигналы представляют консенсус всего их мира. Не поэтому ли мы все еще ждем вестей от них — они слушают не из-за технических или экономических проблем, а из-за этических трудностей?[210]

Дилемма заключенного Двое членов преступной группировки арестованы и заключены в тюрьму. Каждый заключенный находится в одиночной камере без возможности общаться или обмениваться сообщениями с другим. Полиция признает, что у них недостаточно улик для осуждения пары по основному обвинению. Они планируют приговорить обоих заключенных к году тюрьмы по менее тяжкому обвинению. Одновременно полиция предлагает каждому заключенному сделку. Каждому заключенному предоставляется возможность либо предать другого, дав показания о том, что другой совершил преступление, либо сотрудничать с другим, сохраняя молчание. Если оба заключенных предадут друг друга, каждый из них отсидит два года в тюрьме. Если А предаст Б, но Б сохранит молчание, А будет освобожден, а Б отсидит три года в тюрьме (и наоборот). Если оба заключенных сохранят молчание, оба отсидят всего один год в тюрьме (по менее тяжкому обвинению).

Чисто рациональный, эгоистичный заключенный всегда должен предавать другого. Но если оба заключенных рассуждают таким образом, они получают худший результат, чем если бы они сотрудничали.

Может ли что-то подобное действительно быть разрешением парадокса? Что никто не хочет первым нарушить молчание? Ситуация кажется довольно похожей на знаменитую дилемму заключенного в теории игр: каждая цивилизация может выбрать пассивный поиск (предать) или активный поиск и вещание (сотрудничать). Если мы действительно верим, что издержки вещания так высоки, то мы никогда не увидим маяка: с таким же успехом можно закрыть программу SETI. Но есть и потенциальные выгоды, и возможные опасности вещания, и теория игр может быть использована для анализа этой ситуации. Один такой теоретико-игровой анализ[211] проблемы предполагает, что наиболее эффективный подход для нас — принять смешанную стратегию: пассивно слушать большую часть времени, но иногда вещать. Если мы примем такую стратегию, мы можем ожидать, что другие цивилизации поступят так же. И достаточно было бы одной цивилизации, чтобы растопить лед…

Решение 32: У них нет желания общаться

Речь — великая вещь, но молчание — еще величественнее. Томас Карлейль, Эссе: Характеристики Шекспира

Можно придумать сколько угодно причин, по которым внеземные цивилизации могли бы захотеть начать разговор — любопытство, гордость, одиночество… Но, может быть, им просто не хочется разговаривать?

Разрешения парадокса, основанные на идее, что внеземные цивилизации держатся особняком, зависят от предположений о мотивах инопланетных существ. Если такие существа существуют, они, предположительно, будут продуктом эонов эволюции в неземных условиях и, следовательно, будут обладать чувствами, влечениями и эмоциями, отличными от наших. Или они могут быть искусственными интеллектами, которые пришли на смену своим биологическим создателям. Или они могут быть в форме, совершенно непостижимой для нас. Как мы можем претендовать на понимание мотивов разумов, столь сильно отличающихся от наших? Возможно, мы не можем понять мотивы инопланетян, но спекулировать об этом интересно.

Мы уже коснулись одной причины, по которой внеземные цивилизации могли бы предпочесть молчать: страх. Если мы вещаем в космос, мы раскрываем свое местоположение и уровень технологий. Если мы думаем, что соседи могут быть агрессивными или, что еще хуже, берсеркерами, то молчание может быть лучшей политикой. Мы понятия не имеем, думали бы так инопланетяне, но многие люди, безусловно, думают. Возможно, осторожность[212] — общая черта развитых разумов.

Другие предполагали, что дух любопытства, пронизывающий человечество (и многие другие земные виды), может отсутствовать у разумных инопланетян. Возможно, у внеземных цивилизаций просто нет интереса к исследованию Вселенной или общению с другими цивилизациями? Можно возразить, что инопланетяне, лишенные любопытства и желания узнать, как устроена Вселенная, никогда не смогли бы развить технологию для общения на межзвездных расстояниях; что любой разумный вид, который мы встретим, должен проявлять любопытство к внешнему миру. Но взгляд на учебники истории показывает, как некоторые человеческие культуры были изоляционистскими. Возможно, подобная философия распространена и среди внеземных цивилизаций?

Более распространенный аргумент, обычно выдвигаемый в духе смирения, заключается в том, что внеземные цивилизации настолько превосходили бы нас интеллектуально, что были бы безразличны к нашему существованию. Я слышал, как один астроном сказал, что развитые цивилизации «не захотели бы общаться с нами, потому что мы ничему не могли бы их научить; в конце концов, мы же не хотим общаться с насекомыми». Но так ли это? Маловероятно, что мы сможем научить развитую внеземную цивилизацию чему-либо в «точных» науках, таких как физика. Но на самом деле физика относительно проста: Вселенная состоит из небольшого числа основных строительных блоков, которые взаимодействуют небольшим числом четко определенных способов. Поэтому маловероятно, что развитые внеземные цивилизации будут тратить много времени на обсуждение физики; у всех них будут одинаковые физические теории, потому что все они населяют одну и ту же Вселенную. Области изучения, которые действительно трудны — в смысле сложности освоения — это такие предметы, как этика, религия и искусство. Развитые внеземные цивилизации не ожидали бы узнать от нас что-либо интересное об электромагнетизме, но им могло бы быть интересно попытаться постичь и понять, как мы видим Вселенную — это была бы достойная их задача. Кроме того, не совсем верно говорить, что «мы не хотим общаться с насекомыми». По крайней мере, нам интересно, как насекомые могут общаться между собой: биологи приложили немало усилий, чтобы интерпретировать сигналы, которые могут быть закодированы в танце пчелы; давно изучается общение муравьев с помощью феромонов; завораживает биолюминесценция светлячков и то, как эти существа используют световые импульсы в брачных диалогах. Такие исследования являются частью более широкого изучения коммуникации и познания животных. Действительно, возможность общения с «низшими» видами интриговала людей на протяжении тысячелетий. То, что Homo sapiens может быть «низшим» видом по сравнению с другими, не означает, что мы по своей сути неинтересны. (Кроме того, даже если внеземные цивилизации безразличны к примитивным формам жизни, таким как мы, это не обязательно объясняет, почему мы не видели их или их возможного взаимодействия с себе подобными.)

Другой часто приводимый аргумент заключается в том, что сверхразумные внеземные цивилизации воздерживаются от общения с нами, чтобы защитить нас от развития комплекса неполноценности; они ждут, пока мы сможем внести достойный вклад в разговоры, происходящие в Галактическом Клубе.[213] Однако, как указал Дрейк, на индивидуальном уровне все мы постоянно имеем дело с умами, превосходящими наш собственный. Будучи детьми, мы учимся у старших братьев и сестер, родителей и учителей; будучи взрослыми, мы учимся у великих авторов, ученых и философов прошлого. В этом нет ничего особенного: в худшем случае, когда мы обнаруживаем, что никогда не будем писать так же хорошо, как Шекспир, или иметь такие же глубокие прозрения, как Ньютон, мы можем быть разочарованы, но затем мы пожимаем плечами и делаем все, что в наших силах. В лучшем случае, созерцание достижений других служит нам вдохновением. Почему для обществ должно быть иначе?[214]

Можно придумать много других причин, по которым разумные инопланетяне сдержанны. Возможно, они быстро достигают духовного удовлетворения на своей родной планете и не видят необходимости искать других. Возможно, они считают, что только этически развитые виды должны пытаться распространяться в космос, и ждут того дня, когда их собственный вид достигнет такой стадии. Возможно, временная задержка, связанная с межзвездной связью, делает взаимодействие с другими видами менее привлекательным; оно должно быть односторонним. (Но мы постоянно участвуем в одностороннем общении. Двусторонняя связь с Гомером невозможна, но мы продолжаем читать его, потому что его произведения интересны.) Возможно — и это удручающая мысль, учитывая наш недостаток прогресса в космических полетах со времен миссий «Аполлон» — им просто лень.