Чтение онлайн

Мой отец дал мне прозвище Бёрд (прим. пер. англ. — птичка), и я полагаю, что у него было какое-то предчувствие, поскольку я вылетела из гнезда гораздо раньше, чем он надеялся. И как у птички всегда кощунствовал риск стремительно упасть на землю, впервые вылетев из гнезда в этот мир. Но, не рискнув, как бы я смогла надеяться взлететь?

1 глава

Бёрд

Мне просто стоило взять такси.

День был долгим. Этим утром, после того как преподавала шумным четырехлеткам, как танцевать, я пошла домой, чтобы поесть, принять душ и отправилась на длительную смену в «Босса Нова» — ресторан, где я работала.

Я ничего не имела против работ, которые у меня были. Да, я много была на ногах, но иначе здесь было никак. Ты работал, платил по счетам и в конечном итоге добивался успеха. Я не позволяла себе думать о тысячах, а может, даже миллионах мечтателей, которые выполняли эту формулу и в конечном итоге ничего не добивались. Я не могла связать себя с подобной работой и позволить себе даже мысль о том, что существовал шанс, что я не преодолею все трудности.

Но это было тяжело. Переходить от одного прослушивания к следующему, чувствуя, что я была так хороша как те, кому перезванивали… за исключением того, что это было не так. Боясь конца месяца, когда я должна буду перевести деньги, чтобы оплатить необходимые счета, иногда принимая помощь от моей сестры Джессы, когда я просто не могла свести концы с концами, независимо от того, как сильно старалась.

Сейчас как раз было то время месяца, когда счетов было много, а денег мало.

Я встречалась с Джорданом, своим лучшим другом, снаружи «Ярости», клуба, в котором он работал. Мы почти всегда возвращались домой вместе на машине Джордана. Если у меня была смена, когда не было у него, он обычно подвозил меня.

— Дерьмо, Бёрд, мне жаль. Два человека не пришли, и я должен остаться на вторую смену.

— Ох, это отстойно, — нахмурилась я. Джордан тоже был танцором. Он отвел несколько классов ранее этим утром, и сейчас он, скорее всего, будет работать в «Ярости» до закрытия.

— Я высплюсь, когда умру. — Он приобнял меня за плечи. — Дерьмо, я бы хотел, чтобы моя машина не была в мастерской. Я бы дал тебе доехать на ней домой. У тебя есть деньги на такси? Я не хочу, чтобы ты шла домой одна.

Я кивнула. Это была ложь. В смысле, правда, у меня были наличные с чаевых, но я должна оплатить аренду квартиры и счета, и эти деньги были мне на еду, на оставшуюся часть недели, я не хотела питаться одной лапшой. Я любила Джордана, но он уже так много мне помог, и я не хотела, чтобы он выложил еще тридцать пять баксов за меня.

Джордан был прав, что беспокоился. Здание с нашей квартирой находилось недалеко от границы со Скид-роу (прим. перев. — нищенский район в ЛА), и это был самый отдаленный район от центра города. Жителям нашего здания был предоставлен доступ к бесплатной парковке, но это были отдельные гаражи в нескольких кварталах.

Возвращаться к нашему зданию значило пройти через Скид-роу, место, где жить было позором. Бездомные люди спали под брезентом, повсюду воняло мочей, и мусор валялся вдоль улиц. Я считала себя смелой и без предрассудков, как тех хипстеры, что переезжают в преступные районы, думая о том, раз они не на улице, то как-то избегут опасности. Если я не буду лезть в чужие дела, никто не побеспокоит меня, сказала я себе. Но правда была в том, что у меня почти всегда был Джордан, все шесть футов четыре дюйма (прим. перев. примерно 192 см) его сложенного телосложения танцора рядом со мной.

Я думаю, что это был один из моих недостатков — я не любила признавать, что была напугана.

Кроме того, было не так поздно, только семь тридцать или около того. Со мной все будет в порядке. Я знала, что если скажу Джордану, что поеду на автобусе, он заставит меня взять деньги, поэтому я просто спасу себя от смущения, а его от спора.

— Ты уверена?

— Да. Я справлюсь, дорогой, — сказала я ему, когда потянула за его блестящие короткие шорты. — Я бы хотела заполнить их так же, как и ты.

— Милая, у тебя тоже есть задница, — он поцеловал меня в висок и оглянулся на клуб. — Я должен идти. Напиши мне, когда доберешься домой, чтобы я знал, что ты в безопасности.

— Хорошо.

Поездка на автобусе домой была дольше чем на такси, но за что платишь, то и получаешь. К сожалению, к тому времени, когда я вышла из автобуса, солнце давно село, и я должна была возвращаться домой по еще большей темноте, чем предполагала.

Когда я вышла из автобуса, подумала, что голос Джордана ворчит на меня, чтобы взяла такси. Я сделала быстрый подсчет в уме, и это не стоило хлопот и денег, когда я просто могла пройти пять минут и быть в безопасности своего многоквартирного здания. Я огляделась вокруг и сделала глубокий вдох, поддерживая себя в этой короткой прогулке.

Если я не буду лезть не в свое дело, никто не будет связываться со мной. Как правило, так здесь все обычно и происходило.

Эш

Бьюсь об заклад, что никто, кто знал меня несколько лет назад, не подумал бы, что я закончу на Скид-роу. Я знаю, я и не должен был. Но именно здесь мне и надо быть. Скрываясь. Там, где я могу быть забыт, и где могу забыть людей, которых я обидел, и возможности, что разрушил.

Я потерял это все — с некоторыми вещами просто не было другого выбора кроме как потерять их, а от других я отказался сам.

В свое время у меня было кое-что ценное, что-то, что давало мне так много надежд — моя способность изображать мир таким образом, каким его видел только я. Но я больше не мог этого делать, потому что это пробуждало нечто безобразное во мне. Единственное решение в этом безобразии — было прекратить это.

У меня больше не было цели. Не было работы, на которую надо было ходить. Не было друзей, чтобы их навещать. Я мог проводить недели на Скид и затем перемещаться в другое место на некоторое время, может, остановиться и навестить брата, единственного человека из моей старой жизни, с кем я все еще общался. Но это все было то же самое: монотонное пятно автомобилей, деревьев, зданий и людей с их сотовыми телефонами.

Люди жили своей жизнью вокруг меня, а я жил как призрак, бродя по улицам ЛА.

Хотя это странно, как среди серости депрессии и нищеты, свет может сиять сквозь щели.

Этим светом была девушка. Когда я был на Скид, она проходила в разные часы дня. Обычно я проводил все время внутри своей головы, отключаясь от мира, но когда я слышал ее смех или голос, у меня не было выбора, кроме как обратить внимание. Я не хотел использовать слово «взволнованный», но я бы солгал, если бы сказал, что знание того, что она пройдет мимо меня не приводило меня в это состояние.

Обычно она была с парнем, высоким и мускулистым, но я осмелился бы предположить, что он не играл за ее команду. Не знаю, почему это радовало меня, что они, вероятно, не в отношениях, но так и было.

У меня был способ восприятия мира, который отличался от других людей. Это был подарок, который я лелеял, но когда я отказался от своей старой жизни, я отказался и от него тоже. И все же эта девушка была необычной, с ее темно-рыжими взрывными кудрями. Когда ветер поднимал их, они развевались за ней как языки пламени на колеснице. Ее длинные ноги, ее добрые карие глаза, ее полные губы, ее веснушки на слегка загорелой коже, она была лучшим из того, что могла предложить природа. Смесь всего прекрасного, что может быть в женщине. Но меня беспокоило то, чего не видели все остальные.