Чтение онлайн

Вопрос об испанской Реконкисте, другой любимой теме, еще интереснее. Арабский юг Испании в культурном отношении превосходил христианский Север так, как древний Рим превосходил варваров. Северная христианская Испания, опять же, если вспомнить историю, отнюдь не состояла из автохтонного населения, но была завоевана варварами практически параллельно завоеванию юга арабами. Реконкиста была отнюдь не справедливой войной, но кровавым завоеванием, и недаром она получила продолжение в Конкисте, испанском завоевании Америки, когда христианская империя просто стерла с лица земли целую цивилизацию, сделав это безжалостно и глупо. Возмездие не заставило себя ждать - истребление морисков, инквизиция, Конкиста и закручивание гаек испанского режима отбросило Испанию на периферию исторического развития и надолго вычеркнуло из разряда великих держав. Только после того, как Испания окончательно отказалась от имперских амбиций и правого фундаментализма, она добилась политического, культурного и экономического реванша. Поэтому испанцы Валенсии и Гранады, демонстрирующие сокровища исламской культуры, еще сохранившиеся в этих городах, понимают, как никто другой, опасность кровожадного империализма.

Другая любимая история - это история об ассасинах, обожравшихся гашишем парнях, готовых убить себя и кого угодно, чтобы снова оказаться в объятиях небесных гурий. В них находят истоки терроризма - как бы не так. Теорию терроризма разработала европейская культура, и наихристианнейший святой Игнатий Лойола и его орден иезуитов ответственен за «цель оправдывает средства» и за убийство Генриха Четвертого, этот классический образчик террористического акта. Князь Кропоткин, наш соотечественник, весьма поусердствовал на этой ниве, и кривая московская улица все еще помнит его имя. Терроризм безусловно порождение европейской цивилизации, и она не должна освобождать себя от этой ответственности.

Конечно, то, что в лондонских взрывах замешаны университетские интеллигентные мальчики из пакистанских семей, ужасно. Тем не менее, произносить это с ударением на слове «пакистанских» вряд ли уместно. Девочка из интеллигентнейшей русской семьи, Софья Перовская, махала платочком убийцам императора Александра, интеллигентные французские мальчики взорвали церковь Мадлен, а затем, в 70-е прошлого века, интеллигентные немецкие и итальянские мальчики и девочки из Красных бригад совершили то, что стало образцом для их сверстников с другого континента.

В Британской энциклопедии в статье «Терроризм» черным по белому написано, что гверилья (гверилья, кстати, героическая борьба испанского народа с Наполеоном, считается образцовым примером терроризма) непобедима. Британцы, даже самые правые из них, прекрасно осознают эту исторически доказанную истину, и именно поэтому понимают, что борьба с терроризмом ни в коем случае не должна превращаться в войну с исламом. Ислам и мусульманские общины не враги, но союзники, причем союзники необходимые, без которых успех недостижим в принципе. Недаром экс-глава лондонской полиции, комментируя последние взрывы, в тот же день сказал, что победить террор может лишь сама исламская община, никаким британским институциям это не под силу. Исходя лишь из этой аксиомы, не лучше ли всю антиисламскую риторику засунуть в одно глубокое место? Про себя можешь думать все, что угодно, - а говорить изволь то, что не навредит. Англичане солидарно это и делают: их политическая корректность, над которой в России смеются с таким тупым, жлобским высокомерием, в конце концов лишь прагматична, иначе там все взорвется - мало не покажется.

В России нет политческой корректности, да и проблемы, которые ее порождают, пока, слава Богу, не стоят так остро. Хотя от утверждений, что для всех кавказцев «любой русский мужчина либо бандит, либо алкоголик, а любая женщина фертильного возраста - проститутка», коробит и в России. Меня, по крайней мере. Не говоря уж о том, что христианские грузины и не менее христианские армяне тоже кавказцы, подобное утверждение равно тому, что для русских все вообще кавказцы - либо рыночная мафия, либо боевики.

Нет, политкорректность все же необходима - в России, как и везде. Тем более что на развилке сегодня стоит именно она, а вовсе не Европа. Понятно, что как бы этого ни хотелось защитникам христианского фундаментализма, Европа спасительную реакцию избирать не будет, а будет продолжать гнить в свое удовольствие, без всяких ретро во вкусе ранней готики. В образе врага, в данном случае, врага-магометанина, который наводит трепет и на которого в свою очередь следует навести трепет, всегда нуждаются режимы, осознающие свою слабость. Идеологически он нужен нам, а не Западу, и наше ожидание европейской реакции не что иное, как проекция собственных смутных желаний.29.08.2005

Еврей в двадцатом веке

Выставка Шагала в Русском музее

В Русском музее проходит большая и очень хорошая ретроспектива Марка Шагала, первая, столь впечатляющая в России. В связи с этой выставкой много говорится о том, кому принадлежит Шагал, Франции или России. Однако эта прекрасная выставка со всей очевидностью утверждает, что Шагал не русский и не француз, что Шагал еврей и художник интернациональный в том смысле, в каком интернациональна культура иудаизма, быть может, единственная культура, игнорировавшая национальные границы. Величие и трагедию этой культуры, достигшей своего впечатляющего расцвета в начале прошлого века, и отразил Марк Шагал, создавший удивительный портрет еврея в XX веке.

Для еврейского народа, рассеянного по миру после разрушения храма Соломонова и окзавашегося в уникальной ситуации народа-иммигранта, противопоставленного всем другим, XX век стал решающим. Движение за обретение политической независимости, увенчавшееся появлением государства Израиль, сопровождалось трагедией Холокоста, несоизмеримой по своим масштабам ни с одним геноцидом в истории человечества. На протяжении столетий связанные единством только религиозным, в прошлом веке евреи оформили единство государственное, но параллельно этому культура иудаизма, раскинувшаяся на огромном пространстве Восточной Европы между Веной и Киевом, оказалась стертой с лица земли. В том же XX веке иудаизм, имевший сложные и странные отношения с образностью, обрел свой четкий изобразительный язык, и именно Шагал сформировал его основные принципы.

Первая попытка еврейской изобразительности окончилась печально. Во время исхода из Египта Моисей удалился на гору Синай для деловых переговоров с Богом, оставив свой народ без присмотра. Народ тут же подступил к Аарону, оставленному заместителем, и потребовал, чтобы тот сделал им бога, «который бы шел перед нами». Тяжело вздохнул Аарон, и, вынув серьги из ушей жен, сынов и дочерей еврейских, сделал из них литого тельца, и народ ел, пил, играл и плясал вокруг тельца, которого почитал богом. Истинный Бог страшно возмутился, и больших усилий стоило Моисею умолить Его не воспламеняться гневом на народ Свой. Моисей, хотя и защитил избранный народ перед Господом, тем не менее поступил весьма жестко: собрал сынов Левиных и повелел пройти по стану от ворот до ворот, и убить каждому брата своего, и друга своего, и ближнего своего. Так поплатился народ еврейский за первый опыт в области изобразительного искусства, и в книге Исход, глава 20:4 сказано: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли».

Евреи довольно точно соблюдали это предписание Моисеево, хотя и не без отступлений. Один из замечательнейших памятников эллинского иудаизма - синагога в Дура-Европос, сплошь покрытая изображениями библейских историй, повествующих и о том, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Синагога в Дура-Европос и другие, подобные ей, дошедшие и не дошедшие до нас памятники позднего эллинского иудаизма, были созданы около Рождества Христова, в правление царя Ирода, когда культура Иудеи достигла своего пика, или, как мы часто это называем, своего «гниения». Под влиянием эллинов с патриархальностью Авраама, Исаака и Иакова, общавшихся непосредственно с Богом, было покончено, и иудейские первосвященники застыли в гордой талмудистской учености, а иудейские цари засели в дворцах, поражавших своей роскошью даже римлян. Иродиада и Саломея, жена и дочь Ирода, две примечательные женщины позднеэллинистического иудаизма, олицетворяют эту эпоху. В дымах благоуханий, на мраморных плитах огромного зала, выстроенного в греко-римском вкусе, с головы до ног обвешанные драгоценностями, они устраивают кровавые перфомансы еврейского балета, спустя две тысячи лет пленившие Уайльда, Бердсли и Рихарда Штрауса. В награду за свое искусство, вполне изобразительное, потребовали эти дамы голову Иоанна Крестителя и совершенно позабыли Бога. Моисея, способного защитить избранный народ, уже не было, и все закончилось плохо, очень плохо: иудеи потеряли землю обетованную и были рассеяны по миру, и храм Соломонов был разрушен.

После Дура-Европос иудейская культура надолго отказалась от какой-либо изобразительности. Впрочем, нас-то теперь, в XXI веке, вразумили, что искусству изобразительность не так уж и нужна, искусство вполне может существовать и без него, чему в том же иудаизме есть замечательные примеры. Но выразительность старых еврейских кладбищ с их черными камнями, вырастающими из черной земли, и в безмолвном вопле теснящими друг друга, воспел голландец Якоб ван Рейсдал и сделал это по-голландски. Библия, великий памятник еврейского гения, стала неисчерпаемым источником для европейской живописи, но иудеи не имели к этому никакого отношения.