Чтение онлайн

– Я этого морфа вспомнил, у костёла, – сказал я, когда мы уселись у камина, – и знаешь, что подумал. А это не новый ли житель Земли перед нами? Вдруг так уже было: жили на земле другие существа, потом прошла эпидемия и появилась нежить, от которой произошли современные люди. Теперь пришло время уйти нам, чтобы освободить землю для следующей формы жизни?

– Морфы – мутанты. Они не размножаются, они превращаются. Тупиковая ветвь эволюции, если хочешь, – отмахнулся Айвар.

– Это сейчас так. А вдруг со временем они начнут развиваться?

– Когда это произойдёт, то нас уже не будет.

– Слушай, – глухо спросил я, – а тебе не страшно умирать? Смерти не боишься?

– Почему должен её бояться? – он пожал плечами. – Ведь мы не боимся засыпать? Каждый раз, когда приходит сон, мы, можно сказать, умираем. Так и со смертью – ты просто заснёшь и не проснешься. Вспомни старую мудрость: когда мы есть, смерти нет, когда она придёт, нас уже не будет. Так что давай ещё покувыркаемся, пока эта старуха с косой не зашла к нам в гости.

– Если честно, то у меня такое чувство, что мы уже давно умерли. Умерли вместе со всеми. Что мы такие же мёртвые, как и те, которые сейчас бродят нежитью. Просто у нас ещё остались дела, программа до конца не исполнена. А старуха с косой… Почему именно старуха? Может, это будет прекрасная девушка с модельной внешностью. Увидишь и обалдеешь.

– Может и так. Но порадоваться этому уже не успеешь, поверь. Ты чего опять головой вертишь?

– Да опять голова разболелась, зараза.

– Таблетки есть?

– Кончились.

– Ну терпи, Робби, завтра дома будем…

– Ладно, иди-ка ты спать, Айва, подниму через три часа.

Утром ливень перестал и мы, осмотрев окрестности, тронулись дальше. Через десяток километров, около какой-то непонятной развилки, впереди заметили столб дыма и я прижал машину к обочине.

– Айвар, садись за руль, не нравится мне этот дым.

– Машины, наверное, горят.

– Ага, после такого ливня. Ты дурку-то не включай! – отрезал я, расчехляя снайперку. – Аста, мать твою так, ты давай встряхни мозги, мёртвых потом оплакивать будешь!

Она сверкнула на меня глазами, но магазин у своей «ксюхи» проверила. Вот и правильно, а то сидит, как мумия. Жизнь еще не кончилась! Айвар хмуро покосился на меня, но промолчал. Позже выскажешься, защитник угнетённых народов! В кровь, словно предчувствуя драку, плеснул адреналин. Покрутил головой, разгоняя кровь.

– Тронулись помалу, чего встали?

Поднялись на горку и увидели источник дыма. Заодно и выстрелы услышали. Метрах в четырехстах от нас горела фура. Прилично так горела, я бы сказал – «с огоньком». Позади неё, чуть не заваливаясь бортом в кювет, стояла ещё одна. А вот и стрелявшие. Перед ними, метрах в ста, виднелось три легковых машины, рядом с которыми мелькали какие-то фигурки. Этого нам ещё не хватало для полного счастья! Остановились и быстро выбрались наружу. В бинокль видно, что рядом с лежащей в овраге фурой – три человека. Нет, четыре, но один уже лежит и не шевелится. Остальные вроде отстреливаются, но вяло, видно, с патронами не очень. А вот их оппоненты стараются, поливают так, что у самих уши, поди, закладывает. Только непонятно, какого хрена они так стараются; если из-за груза, то одна фура уже горит. Дурни, блин.

– Что делать будем? – спросил Айвар, который устроился рядом со мной и пытается забрать у меня бинокль.

– Ждать! – отрезал и нехотя отдал ему бинокль.

– Долго? – поинтересовался он, рассматривая перестрелку.

– А пока не выясним, что здесь происходит, – ответил я и приложился к оптике. – Двое дерутся – третий не мешай.

Так, что у нас с расстояниями? Эх, жаль, дальномера нет. Но ничего, по дорожным столбикам посчитаем, между ними аккурат пятьдесят метров. Да, почти не ошибся – до фур триста пятьдесят метров, а до нападавших – пятьсот. Достал из кармана блокнот с таблицей, прикинул ветер (слава Богу, в спину дует) и поправки. Ну, если барабанчики не трогать, то вертикальная поправка в сантиметрах – 209,5 получается. А ежели по-хитрому, то есть по научному, то 14.4 MOA [8] . Заодно и на триста пятьдесят глянул – ещё неизвестно в кого стрелять придётся. Пока поправки смотрел, ребята из нападавших совсем обнаглели. Прижали огнём водителей к земле так, что те головы поднять не могут и, по-моему, собираются идти в атаку. Злыдни какие. Кстати, у кого-то из них трассеры в магазине. По звуку – наши, 7,62x39. Как понимаю, нас, даже как зрителей, никто во внимание не берёт; скорее всего – ещё не заприметили, в азарте. Ну-ну, совсем бойцы в атаке охренели-с.

– Кого ждём – с издёвкой в голосе спросил Айвар, – пока водил перебьют? Или тебе до сих пор картина боя не ясна?

– Да ясна, ясна, не ной под руку, – отмахнулся я и улегся рядом с джипом. Да, а нападавших – человек девять. Один уже лежит неподвижно – видно, водители не только в белый свет стреляли.

– Стреляй давай, – начал торопить Айвар, – чего тянешь-то?

– Иди в жопу, а? – не отрываясь от прицела, отрезаю я.

Справа что-то бурчит Айва, но я уже не слышу. Надо отключиться от всего на свете, покой… Я одно целое с моей винтовкой… Даже сердце стучит медленнее, словно метроном, настроенный на двадцать ударов в минуту. Выдох, вдох… Медленный полувыдох, словно я отдаю винтовке часть своего тепла и она оживает в моих руках. Я растворился в металле. Я там, куда должна ударить пуля. Спусковой крючок – только маленькая точка на моём указательном пальце. Нервами, горлом, сердцем ощущаю этот момент, когда сухо щёлкнет спуск.

Выстрел!

Один из нападавших, устроившийся на левом фланге, дергается и мешком заваливается на бок. Есть контакт. Перезарядка, цель… Это уже не я беру поправку на цель. Мир рождается там, на срезе ствола. Меня здесь нет, я пуля, за миг до пробуждения…

Выстрел!

Минус два. Перезарядка, цель. Нет, третьего выстрела не требуется. По-моему, парни поняли, что двое убитых за очень короткий срок – это маленькая заявка на большие неприятности, и спешно отступают к машинам, оставив на асфальте два трупа. Ну и слава Богу, не хочу вас убивать. Идите с миром…

Аминь.

Этих идиотов ещё уговаривать пришлось, трипперного осьминога им в задницу. Что? Да и плевать, что не влезет, сапогом утрамбовать! После того, как мизерабли с большой дороги дернули к машинам и отступили, водилы решили, что самое лучшее – это начать стрелять в нашу сторону. Идиоты. Эдак и подстрелить могли, случайно. Объясняй потом на том свете, что по ошибке сюда попал. Орать на триста метров пробовали? Не советую… Грешным делом подумал, что Робби и этих придётся валить наглухо. Слава Богу, обошлось. И то совершенно случайно – рация, у одного из них, жирдяев, на сканировании частот стояла. Ну я и вывалил в эфир всё, что помнил с времён службы на тихоокеанском флоте, и не замолкал, пока не образумились.

Водилы оказались из российской транспортной конторы. На двери одной из машин красовалась небольшая, наполовину ободранная наклейка. …иево-Посадский р…он, Сергиев Посад, Моско… ш….ссе, …

Первую машину спасти не удалось – сгорела. Машины вообще быстро выгорают. Я в этих делах не специалист, но, по-моему, у них баки полупустые были, раз полыхнуло. Со второй машиной было получше. Кабину в нескольких местах продырявили, но ничего серьёзного, завелась без проблем. Когда разговорились, выяснили, что пробираются они из самого Ростока, где застряли в рейсе. Далеко мужики забрались, ничего не скажешь.

– А какого чёрта вы через Шилале двинули? – спросил я. – Если через Советск ехали, там же прямая дорога на Таураге и потом на Шауляй. И вообще, почему через Мариямполь?

– Так с нами два литовца были, из Шилуте, грех своим не помочь, – объяснил самый старший из водил, бородатый мужик лет сорока пяти. Здоровый такой, кулаки размером с хороший арбуз. Колоритная фигура, на такого глянешь – и сразу Илья Муромец на ум приходит.

Да, «своим»… Наконец-то до людей доходить начинает, что все распри на национальной почве – не более, чем любимая игрушка политиков.