Чтение онлайн

А что если государство облагает налогом землевладельцев, чтобы облегчить жизнь наёмным работникам, арендаторам, ну скажем, с точки зрения образования (введение его бесплатного!)? Выгодно ли землевладельцу с этой точки зрения такое инвестирование его капитала - налога на землю, который он платит? Давайте представим, что мы неправы, что землевладелец не может возложить на арендатора расходы на обучение его самого и его детей, не может и сократить его оплату труда. Что получится тогда? А вот что, наёмные работники будут платить больше налогов за своё образование из своих средств, ведь образование стоит денег. С какой тогда стати землевладельцу поднимать оплату труда своим наёмным работникам? Он ведь тоже налоги платит. Ни с какой стати, вы правы. Ему в этом нет никакой нужды и необходимости, ведь результаты труда его наёмного работника определяются результатами труда поселенца на свободной земле первого, второго и третьего классов. Если бы доход, получаемый от взимания налога на землю, использовался для обустройства жизни поселенца на свободной земле третьего класса точно так же, как, скажем, за счёт снижения (или недополучения) образования, то тогда, конечно, равновесие между результатами труда наёмных работников и поселенцев на свободных землях было бы достигнуто, а для землевладельца стало бы невозможным возлагать бремя налога на землю на своих наёмных работников. Поэтому землевладелец в Германии говорит своему наёмному работнику: "Работа на ферме, которую ты собираешься арендовать у меня, сама по себе прекрасна. Ну сам посуди: бесплатное образование для твоих ребятишек, прекрасная жирная почва, изумительный климат, вид на озеро, рынок для продажи зерна вот он, рядом, далеко возить не надо - в общем, суммируем - ты должен мне платить $10 за акр в год". А своему собственному работнику на земле, которому он платит жалование, землевладелец говорит: "Если тебе не нравится меньшая с сегодняшнего дня зарплата - то можешь идти, куда угодно. Сядь и посчитай сам, с зарплатой, которую я тебе предлагаю, вместе с бесплатной школой для твоих детей, и прочими социальными услугами, ты даже не знаешь, как тебе повезло. Не веришь - тогда езжай в Америку и паши целину, или землю первого, второго и третьего классов. Так что крепко подумай, прежде чем уйти".

Теперь уже совершенно ясно, что всё бремя налога на землю постоянно переносится на кого-то другого, и так происходит до тех пор, пока поселенец на свободной земле не имеет достаточно результатов своего труда, чтобы иметь прибыль. Вернее так, это касается земель третьего класса в особенности. Если же, с другой стороны, доход, извлекаемый от налога на землю, в той или иной форме, притекает в обустройство интенсивного земледелия, то тогда увеличение результатов труда поселенцев на свободной земле третьего класса переходит к работникам на ферме, занятым экстенсивным земледелием, а налог на землю в этом случае никуда не переходит, дважды ударяет по величине ренты: во-первых, через полное взимание налога, а во-вторых, через более высокую оплату труда, которую потребуют наёмные рабочие.

Вышеприведённые пассажи показывают, как прав был Франкфурт, вопрошая, а что такого интересного происходит с капитализацией налога на землю, кто выигрывает от этого, и как призрачны надежды тех, кто думает, как перенести бремя несения налога на землю с одних плеч на другие без такого обустройства земли, которое недостижимо на свободных землях. Нам также становится ясно, почему многие меры, предлагаемые социальными реформаторами, так и проходят втуне, безрезультатно, или вообще имеют обратный от желаемого эффект. В общем, влияние государства, его законов имеет очень большое влияние на распределение продуктов труда. Очень.

В предыдущей главе мы с вами увидели, что налог на землю, собираемый в пользу фермеров, поселенцев на свободной земле, в форме, скажем, премии на импортное зерно, дважды ударит по ренте, в первый раз самой величиной налога, а во второй - увеличенными оплатами труда работников фермы. Многие читатели теперь будут склонны думать, что защитная пошлина, будучи своей противоположностью премии на импортируемое зерно, должно и ренты поднять в такой же манере, т. е. во-первых, напрямую, в точности с суммой взимаемой пошлины на поставляемое зерно, и во-вторых - через снижение оплаты труда, которое произойдёт из-за снижения результатов труда поселенцев на свободной земле первого и второго классов.

Давайте посмотрим, так ли это.

Для начала следует чётко понимать, что защитные пошлины на ввозимый в страну импорт фундаментально отличаются от других видов налогов и пошлин для землевладельца, а именно в том, что землевладельцу эти самые пошлины гораздо выгоднее, нежели государству, которое их придумывает и запускает в жизнь. За каждые собранные государством в виде защитной пошлины 100 миллионов долларов землевладельцы извлекут свою прибыль в 1000 миллионов (*Для любой страны легко подсчитать, сколько именно: надо взять цену импорта и цену продукции, производимой внутри страны и сравнить.) из потребителей хлеба, просто подняв на него цену. Вот поэтому такого рода пошлины и называются "защитными": они сделаны для защиты землевладельцев, для того, чтобы последние могли спокойно поднимать ренту, и могли отдавать в залог свою собственность (землю) в банк по более высокой цене. Когда импортные пошлины являются просто фискальными, как в случае с табаком, налог налагается не только на импорт (сам табак), но и на продукцию, произведённую из него уже внутри страны. Любой человек в Германии, высаживающий более одного табачного кустика в своём саду, должен немедленно информировать налоговые органы об этом. Точно такая же картина и в Испании. Государство просто наживается на взимании пошлины с выращивания табака. Поэтому, если предположить, что пошлина на импортное зерно является второстепенной с точки зрения налоговой политики, то тогда вопрос Франкфурта, что происходит с этим налогом, являет собой также вопрос второстепенной важности. Ибо мы только что показали это (через пример с табаком). Поэтому мы оставим пока на время сами пошлины на импорт зерна, а сконцентрируем своё внимание на ренте, или на той ферме, которую эта пошлина и призвана защитить.

Произвольно толкуемого в плане распределения продукции между землевладельцем и работником фермы ничего нет; каждый делает так, как делает, в силу присущего человеку поведения. Любое искусственное вмешательство в процесс распределения продукции будет происходить в точном соответствии с этими законами поведения, заметим особо - не в сопротивлении им!, иначе никакого взаимодействия между землевладельцем и работником не выйдет. Даже если и произойдёт какое-то вмешательство в естественный ход вещей, то потребуется всего лишь какое-то время, чтобы всё вернулось на круги своя, при этом игра экономических сил будет напоминать качение маятника, который толкнули в какую-то сторону: тогда сам процесс распределения будет напоминать кривую с падениями и ростом в значениях ренты и оплаты труда. И так до тех пор, пока равновесие снова не будет достигнуто.

Поэтому, если защитные пошлины введены с целью поднятия ренты за счёт снижения оплаты труда, то они вступают в конфликт с экономическим законом, которому подчиняется распределение продукции между рентой и оплатой труда, поэтому-то эти пошлины либо сразу не работают, либо какое-то время работают, а затем всё равно перестают, в общем идёт чехарда ровно до тех пор, пока равновесие сил, разбалансированное юридическим вмешательством, снова не восстановится.

Нашей целью не является исследование деталей введения импортной пошлины, нам достаточно увидеть лишь тот эффект, который вызывается её введением на экономические силы. Если бы мы хотели придти к определённым выводам в результате исследования всех возможных обстоятельств к определённой ситуации, к примеру, исследовать вопрос о том, как повлияла бы импортная пошлина на зерно в размере 33%, насколько бы она подняла ренту в определённом землевладении, нам пришлось бы перелопатить горы материала и выйти за пределы этой небольшой книги.

Итак, рассмотрим влияние импортной пошлины на результаты труда поселенцев на свободной земле первого и второго классов, где оплата труда на фермах на землях, защищённых этими самыми пошлинами, зависит от результатов труда поселенцев на свободных землях третьего класса, чей продукт труда тоже, кстати защищён той же самой пошлиной, о которой мы упомянем позже.

Поселенцы на свободной земле первого и второго классов рассматривают импортные пошлины как обыкновенное обременение их труда, точно так же, как и другие налагаемые на них пошлины, т. е. как то, что повышает стоимость продуктов их труда, при переводе их в результаты труда, конечному потребителю. Для таких поселенцев неважно, почему продукты их труда становятся дороже: от более высоких транспортных расходов, от большей стоимости упаковки, от пиратства, от жульничества, от импортных пошлин, всё едино, как говорится. Всё, что потребитель платит за продукт труда (за зерно) поселенца на свободной земле, есть для такого поселенца прибавочная стоимость от затраченных им усилий; следовательно эту прибавочную стоимость всякие фрахты и импортные пошлины просто уменьшают. Следовательно и результаты труда становятся меньше. И, если потери без импортных пошлин, а только за счёт перевозки, были скажем 30% от стоимости продукта, то при наложении импортных пошлин потери могут дойти аж до 50-60%.

Фрахт из Аргентины до Гамбурга стоит обычно $4 за тонну. Прибавим к этому стоимость перевозки по железной дороге от самой фермы до порта, а это будет подороже пути морем, причём раза эдак в два; в общем, получится $13. Пошлина на аргентинское зерно в Германии составляет $14 за тонну. Итого $27 в конечной цене порядка $60.

Мгновенный эффект от введения импортных пошлин составляет, таким образом, уменьшение результатов труда поселенцев на свободных землях первого и второго классов, а, поскольку эти результаты определяют оплату труда работников на земле, защищённой специальными тарифами (импортной пошлиной), то выходит, что и и этим работникам оплата труда сокращается: причём поначалу только через подорожание пищевых продуктов, если учесть, что зарплата остаётся неизменной. Таким образом, пошлина на импортируемое зерно позволяет землевладельцу завышать цену на свои продукты, без необходимости отдавать получающийся излишек своим работникам в виде прибавления им жалованья, она же, пошлина, вызывает повышение цены на промышленные изделия. Повышение оплаты труда промышленных работников - чтобы избавить их от бремени, вызываемого повышением цен на то, что облагается пошлиной - невозможно, поскольку и оплата труда промышленных работников, как мы уже видели, определяется результатами труда свободных поселенцев на землях первого и второго классов. Промышленные работники не могут ни на кого перенести бремя, получающееся в результате введения импортных пошлин, не могут этого сделать и работники на фермах, не могут и поселенцы на свободных землях первого и второго классов. Поэтому до тех пор, пока в обществе не происходит реакция, которую мы опишем дальше, до тех пор пока эта ситуация не будет прочувствована как следует, весь прибыток от введения импортной пошлины целиком достаётся землевладельцу, как щедрый и бесплатный подарок. Под импортной пошлиной мы имеем в виду не только те суммы, которые получает государство и общественная казна, но также и тот процент, ту надбавку к цене, которые платит каждый гражданин государства за товары, произведённые в его собственной стране, которая получается как следствие введения таможенных барьеров. Это означает, что каждая булка, каждое яйцо, каждый кусок ветчины, каждая картофелина приносит доходец в карманы землевладельцев. (Если земля сдаётся, то пошлина мгновенно переходит в ренту; если земля продаётся, то пошлина капитализируется, т. е. берётся предполагаемая рента года за два в сумме - и вот вам продажная цена; теперь подсчитайте, сколько к цене прибавит включение таможенной пошлины!)

Пошлина, говорят нам политики, платится иностранцем. Абсолютно точно. Им. Потому что та относительно небольшая сумма для государством, собираемая им на своей границе, оплачивается, без сомнений, целиком и полностью поселенцем на свободной земле. Эта пошлина вычитается из результатов его труда. Но может ли хлеб, испечённый из привозного зерна, стать вкуснее для немецкого работника, если ему сказать, что вот видишь, тот работяга за океаном заплатил импортную пошлину за это, заплатил нашему государству? От этих слов немецкому работнику не будет ни холодно, ни жарко, потому что его оплата труда определяется результатами труда поселенца на свободных землях - будет даже холодно, потому что именно он, немецкий работник, будет платить БОЛЬШЕ за еду, цену на которую подняли его же собратья-землевладельцы в Германии через повышение ренты (полностью забрав всю сумму пошлины себе).

Вера, надежда, смелое предположение, что капитал, либо процент на капитал, сумеет ухватить часть импортной пошлины и перетянуть её на себя, являются, как мы далее покажем, неверными. Процент, особенно в случае нового капитала, ищущего применение-инвестицию, нельзя обложить налогом. Он свободен и независим от тарифов.

Однако введение импортных пошлин производит некий противоположный эффект от того, что следовало бы по логике ожидать. Опишем его иносказательно: представим себе поселенца на свободной земле где-нибудь в Канаде, США или Аргентине, и он пишет своему другу в Берлин: "Я теперь теряю на фрахте и импортной пошлине на зерно, которое я тебе поставляю в Германию, более половины того, за что ты платишь в виде хлеба в Берлине. Ты тоже теряешь на фрахте и импортной пошлине половину или более того из того, за что уже я плачу здесь (из импортированных из Германии сюда промышленных товаров: инструменты, книги, медикаменты и т. д.). Если бы мы были соседями, то мы бы сумели сэкономить эти расходы и оба вдвое увеличили бы свои результаты труда. Но я не могу перенести свою землю в Германию. А вот ты можешь перевезти либо себя, своё умение, либо целиком перевезти всю фабрику сюда. Давай, приезжай, привози всё с собой, что надо, и я обеспечу тебя любой пищей по цене, ВДВОЕ меньшей, чем ты сейчас платишь в Берлине, а я буду у тебя покупать то, что ты произведёшь ВДВОЕ дешевле от той цены, что плачу сейчас."