Чтение онлайн

Результат труда: $460.

Этот результат, выраженный в денежном эквиваленте, тратится в Германии на приобретение товаров потребления, которые отправляются затем в Канаду. Стоимость отправки их точно такая же - $170.

Следовательно, результаты труда поселенца уже становятся такими - $290.

II. Точно такие же расчёты производим по году 1884.

 Фрахт стоит уже $6 за тонну.

Продукт: 10 тонн зерна по цене $63 за тонну, итого: $630.

10 тонн - цена фрахта = $60.

Результат труда: $570

Если сравнить последнюю цифру с той же из примера I, то окажется, что поселенец получит на $110 больше. Т. е. по идее, он сможет на эту сумму больше приобрести промышленных товаров. Но по причинам, указанным выше, соотношение обмена между продуктами сельского хозяйства и промышленными товарами изменится на $55 в пользу промышленности. Представим, что рост цен на промышленные товары поглощает половину сэкономленной суммы - увеличения результатов труда, это даст уже другую цифру: $515.

Из неё мы можем вычесть фрахт за доставку промышленных товаров из Европы в Канаду, но стоимость фрахта станет чуть дороже за счёт бОльшего количества более дорогих товаров; вместо $60 фрахт возрастёт до, скажем, $61.

Тогда результатом труда переселенца станет уже другая цифра: $454.

Вот таким образом, уменьшение стоимости фрахта увеличивает результаты труда поселенца с $290 до $454, поэтому оплата труда немецких сельскохозяйственных работников будет автоматически увеличена ровно до такого же уровня, если же увеличения не будет, то работники будут требовать этого, пока не добьются своего. А рента на землю уменьшится ровно на эту же величину, в пропорции.

Если в самой Германии в 1873 г. цена 10 тонн зерна была $630,

а оплата за производство этого объёма была: $290,

то 10 тонн земли (*тонна земли: датский измеритель количества земли, требуемый для производства одной тонны зерна, в зависимости от почвы), стоят для землевладельца, либо через работу, либо через ренту: $340.

Но если в 1884 г. оплаты выросли до $454, то рента должна упасть до $176 (т. е. $340 минус $164 роста оплаты труда).

Поэтому то, что поселенец на свободной земле вынужден платить за транспорт, вычитается из результатов его труда; землевладелец же в Германии требует ту же самую величину либо через ренту - если он сдаёт землю, либо эта величина вычитается рентой из результатов труда тех, кто у него землю арендует, либо эта величина составляет то, что он платить работникам, если обрабатывает землю сам. Другими словами, то, что поселенец на свободных землях платит как за транспортные расходы, то присваивается землевладельцем через ренту.

Расходы на перевозку (ж/д и фрахт), разумеется, не являются единственными факторами, влияющими на результаты труда поселенца на новой земле, и, соответственно, на оплату труда немецкого сельскохозяйственного работника. Человеку нужен не только хлеб, поэтому результаты его труда не являются единственной причиной, по которой он принимает решение уехать в эмиграцию или остаться. Социальная инфраструктура того государства, в котором он проживает, или того, куда собирается ехать, тоже является фактором, влияющим на его решение, хотя малый результат труда дома иногда окупается выращиванием кроликов у себя в сарае под сенью лаврового листа, или песнью зябликов, которое, по мнению этого человека, может быть так красиво только дома. Эти столь привлекательные или отталкивающие моменты жизни постоянно меняются в настроениях людей, иногда побуждая, а иногда - препятствуя эмиграции. К примеру, масса немецких фермеров ныне эмигрирует из России обратно в Германию, и не из-за того, что понизились результаты их труда, а потому что условия жизни в России по тем или иным причинам перестали их устраивать. Все подобные факторы в той или иной мере балансируют, выравнивают чисто материальные позывы эмигранта или фермера. Давайте представим, к примеру, что мы решили сделать жизнь немецких работников лучше, а лучше мы сделаем через введение запрета на потребление алкогольных напитков. Подобный запрет несомненно обогатит жизнь работников, особенно приятно будет жёнам работников-мужчин; а те миллионы и миллионы, которые ранее тратились на алкоголь, могут быть с гораздо большей пользой потрачены на поддержку материнства, к примеру, в виде ежемесячных субсидий на каждого ребёнка. Либо - на обустройство школ, публичных библиотек, театров, церквей, на развёртывание сети бесплатных кондитерских, на народные фестивали и гуляния, организацию собраний и т. д. Вопрос следовательно будет состоять в том, что, если человек собирается эмигрировать, то его решение не будет принято из-за только одних материальных выгод; многие жёны будут уговаривать своих мужей остаться дома, а многие эмигранты - не вернутся. Эффект влияния ренты и оплаты труда очевиден. Землевладельцы поднимут свои цены ровно до той планки, до какой ограничивающее влияние запрета на потребление алкоголя для потенциального эмигранта будет компенсировано. Таким вот образом, бесплатные торты для женщин в сети кондитерских будут вычтены из оплаты труда их мужей в форме возрастания ренты.

Так каждое преимущество, которое предлагает Германия в профессиональной, интеллектуальной и социальной сферах для людей - будет конфисковано рентой на землю. Рента - это капитализированная поэзия, наука, искусство и религия вместе взятые. Рента всё переводит в наличность: Кёльнский собор, ручьи, щебетание птиц среди буковых деревьев. Рента налагает пошлину на Фому Кемпинского, на базилику Кевелаар, на Гёте и Шиллера, на неподкупность наших госслужащих, на наши мечты о лучшей жизни, другими словами, на всё и вся; эта пошлина всегда максимально высока ровно до такой степени, при которой работник спрашивает себя: ну что - оставаться дома и платить за всё это - или бросить всё к чёрту и уехать куда-нибудь? Работники всегда находятся на "золотой точке". (В терминах международной торговли "золотая точка" обозначает такое состояние дел торговцев, при которых они не совсем уверены, чем им лучше платить: векселем или наличным золотом? Где стоимость перевозки золота является "рентой" брокера!) Чем более человеку приятно жить в своей стране и среди своих сограждан, тем выше цена, которую назначает землевладелец за это удовольствие. Слёзы уезжающего эмигранта - это жемчужины землевладельца. Именно по этой причине землевладельцы городских участков часто организуют улучшение социальных условий жизни, чтобы сделать жизнь в городе привлекательнее. Смысл ясен: ему надо, чтобы уезжающих, покидающих эту территорию, стало меньше, ну а затем - поднимается аренда (стоимость) новых строительных площадок, рента новых домов. Тоска по родине - есть стержень ренты на землю.

Но немецкий работник-фермер не живёт одним хлебом, точно так же, как и поселенец на свободной земле. Материальные результаты труда являются только частью того, что необходимо человеку, чтобы ощущать полноту жизни. Если эмигрант вынужден преодолевать эмоции, свою привязанность к родной земле, точно так же на новом месте он обнаруживает массу привлекательного, впрочем, как и отталкивающего. Привлекательные вещи делают результаты его труда удовлетворительными в той или иной мере (так каждый из нас соглашается на какой-то вид работ за меньшую оплату, если эта работа очень нравится!), тогда как отталкивающие вещи, наоборот - уменьшают привлекательность работы. Если перевешивают отталкивающие вещи (климат не тот, нет защиты для собственности и жизни, обилие паразитов и т. д.), то результаты труда должны быть соответственно ВЫШЕ, если надо, чтобы эмигрант остался, и надо поощрить других последовать его примеру. Всё, что влияет на жизнь и обустройство, довольство поселенца на свободной земле имеет прямое влияние на недовольство немецких рабочих своей жизнью и прямо влияет на уровень оплаты труда дома, в Германии. Сие влияние начинается с переезда. Если путь был коротким, без морской болезни, если пища на борту эмигрантского парохода была сносной, то оставшиеся на родине будут поощрены этими обстоятельствами к эмиграции. Если поселенец напишет домой, что там, куда он приехал свобода, можно вволю охотиться, рыбачить, бегают стада бизонов и в речки нельзя войти, не наступив на форель, и всё это бесплатно!, и к нему относятся как к свободному гражданину, а не как к бродяге и побирушке, то точно такой же работник дома, разумеется, поднимет голову выше при переговорах с нанимателем и будет требовать бОльшей оплаты своего труда. Всё будет наоборот, если сосед напишет о кровопролитных стычках с индейцами, о гремучих змеях там и сям, о постоянной мошке и тяжёлой работе.

Всё это также известно землевладельцам, поэтому, если приходит домой письмо с причитаниями о горестной доле жизни на чужбине, из этого письма выжимается максимум; оно публикуется в газетах, и здесь снова, с другой стороны, письма, описывающие жизнь на чужбине в мажорных тонах, никогда не появятся в прессе. А тем организациям, которым дают деньги для продвижения плюсов жизни дома, дают также задание хаять жизнь в эмиграции. И тогда каждый укус змеи, каждый снятый скальп, каждый отдельный рой саранчи, каждое кораблекрушение - всё будет освещаться широко и с подробностями, делая всё, чтобы работники НЕ эмигрировали, были более послушны, ибо их труд переводится через ренту в доходы землевладельцев.

Когда мы произносим "свободная земля", то прежде всего перед нами возникают необработанные плугом равнины Северной или Южной Америк. На эту свободную землю можно легко приехать, до неё можно спокойно добраться. Климат в обоих случаях вполне приемлем для европейцев, социальные условия на месте для многих людей тоже являются вполне приемлемыми; безопасность жизни и собственности - достойная. По прибытии на место иммигрант поначалу помещается на неделю-вторую в специальные лагеря за счёт государства, а в некоторых странах ему ещё и дают бесплатно железнодорожный билет до самого дальнего возможного конца заселяемых земель. Там, на месте, он волен поселяться там, где ему вздумается. Он может выбрать именно то место, которое ему нравится: на пастбище, на поле, в лесу. Участок земли, на который он может претендовать, достаточно велик для того, чтобы загрузить работой самую большую семью. Как только поселенец обозначил столбами свою собственность (свой участок земли) и уведомил об этом специальное агентство, он может приступать к работе. Более никто не вмешивается в его работу, никому даже не позволяется задавать ему вопросы, а может ли он на этой земле работать. Он может спокойно обрабатывать землю и питаться её плодами. На своей новой земле он теперь царь и бог.

Землю подобного рода мы называем землёй первого класса. Такую землю, разумеется, уже нельзя отыскать на уже заселённых землях, только там, где живут всего несколько человек в округе. Между уже занятыми участками существуют, однако, ещё необработанные участки, которые, по странной прихоти государства, являются уже частной собственностью некоторых людей, которые на них, на этой земле, вовсе не проживают. Несколько тысяч таких людей живут в Европе, владея между тем миллионами акров земли в обоих Америках, Африке, Австралии и Азии. Любой, кто хочет взять такую землю и начать её обрабатывать, должен прежде связаться с владельцами и обговорить с ними условия ренты, но, как правило, он может её прямо купить за какую-то незначительную сумму. Сможет или не сможет он заплатить буквально несколько пенсов за акр за землю, которая ему понравилась и которую он собирается обрабатывать, в принципе, никак не влияет на результаты его труда, ведь правда? Такую вот условно свободную землю мы называем землёй второго класса.

Свободная земля первого и второго классов до сих пор имеется в изобилии практически в любой части света, вне Европы. Не всегда эта земля является хорошего качества для ведения земледелия. Очень много её покрыто лесами - чтобы очистить эту землю, сделать её пригодной для сельского хозяйства, надо потратить много труда. На многих землях ощущается недостаток воды, использовать такую землю можно, лишь проведя соответствующие ирригационные работы. Другие земли, тоже очень хорошие, надо наоборот - осушать; или они расположены так далеко от ближайших населённых пунктов, что обмен продуктами будет очень затруднён, если вообще возможен. Земли подобного рода могут быть заселены лишь теми иммигрантами, у которых есть капиталы или кредиты. С точки зрения теории оплаты труда и ренты не имеет значения, каким именно образом или с помощью чего эта земля будет обработана: компанией капиталистов или непосредственно иммигрантами. Значение имеет процент на вкладываемый капитал. Если иммигрант поселяется на земле и использует заёмный капитал, то ему надо будет платить проценты, следовательно ему надо будет вычитать их из результатов своего труда.