Чтение онлайн

Лихой, потянувшись к бурдюку, дернулся от вступившей боли — недавняя рана все еще его тревожила. Он испытал некоторую неловкость перед вышним существом за проявление чувства боли. Мгновенно справился с ней. Разлил по глиняным кружкам жидкость с запахом меда. Выпили. Рассказал о Монзыреве, Горбыле и Ищенко. Как-то так, непринужденно поведал гостю все, что за долгие годы накопилось на душе. Рассказ его переплетался с воспоминаниями юности, переходил на зрелое понимание жизни. Нет, он не жаловался на то, что случилось лично с ним. Обидно было за судьбу государства, процессы, происходившие в нем, ведь такого колосса, СССР, казалось непотопляемого броненосца, свалили не войной, а предательством, деньгами из-за бугра и разноплановыми идеями, лишив единства в народе, навязав ему за короткое время иные жизненные ценности и приоритеты, выплеснув в общество загримированную под добро заразу. Долго эту заразу культивировали в душах, да не учли малого. Русь не Европа в полном смысле, а еще и часть Азии. Люди проживающие в ней от христианства взяли много, но не забыли своих корней. Скифы, славяне мы и в этом загвоздка. Отсюда, пожевали-пожевали жвачку — общечеловеческие ценности, да и выплюнули. Не вкусная. Воли не хватает, справедливости, души в конце-концов в этих программах нет. После того как Чубайсов-Гайдаров пережили, америкосов с западноевропейцами тем более осилим. Хотят по чавке получить, милости просим, за нами не заржавеет. А на их санкции насрать. Что в первый раз трудности преодолевать? У нас на Руси и десяти лет народ не жил, чтоб трудностей небыло, причем на протяжении всей истории.

Велес внимательно слушал пришельца из двадцать первого века, мало того, из другой реальности, сидел, кивая возбужденному слову Лиходеева. Когда тот прервался, глотнул медовухи, славянский бог сам повел речь:

— Не все так просто, как кажется. Ноги в происходящем будущем растут из прошлого времени.

— Как это может быть?

— Новые веры широко шагают по территориям Земли, отрывая от родных корней целые народы. Наверное, так должно случиться. На других обитаемых планетах такое уже было не раз. Но всегда остаются приверженцы старых богов, они представляют собой не кучку свихнувшихся старцев, а обладающих способностью напустить порчу на целый народ, подвергнуть проклятию целые поколения, вызвать мор, неизлечимые болезни у своих врагов.

— Это могут у нас там, — Лихой неопределенно махнул рукой куда-то себе за спину, — политики и ученые.

— Да, согласен, но гибель людей от их действий не растягивается на тысячелетия, а волхвы посильней ученых твоего времени будут. Хочешь примеры?

— Ну-у, хотелось бы услышать.

— Без проблем! Как ты считаешь, природа, сама по себе целесообразна?

— Без сомнения.

— Тогда почему гомосексуализм наблюдается у животных?

— Ну-у-у…

— А ведь если вдуматься, присмотреться получше, можно заметить, что ежегодно на земле рождается определенное количество преступников и педерастов, причем циклично и в определенной местности. Эти мутанты разрушают общество.

— Пока не вижу связи…

— Этой заразой люди заболевают в периоды, когда начинают действовать заговоры волхвов, направленные на то, чтобы заразить неприятельские народы этими мутациями.

— Сомнительный пример.

— Ты смотришь на мир, стоя на маленьком пригорке, смертный! Поднимись выше, обозри пространство вокруг себя. Те же идеи превосходства одной нации над другой, это симптомом начала гибели государства и народа. Когда в такой стране зараженные мутанты приходят к власти, они ввергают свою нацию в хаос и гибель. После самопровозглашения евреев богом избранным народом, исчезла не только нация, но и государство. Боги приняли вождя и пророка еврейского народа — Моисея в свой Пантеон и всячески помогали Израилю. Ты думаешь, библейский рассказ, как расступилось Красное море, когда их преследовали египтяне, фантазия доморощенного автора, придумавшего сказочку на ночь? Нет, все происходило реально, и я тому свидетель. Боги оказали помощь семени израилеву. Но с тех пор, как евреи стали почитать лишь одного бога Пантеона, остальные боги отвернулись от них. И если некоторые думают, что Пантеон, дав им "богатство" и деньги, тем самым сделал их счастливыми, то они глубоко ошибаются, поскольку в действительности он проклял их, сделав заложниками вещей, денег, обстоятельств и обрёк всю нацию на несчастья. Это ли не пример?

Оба помолчали, не сговариваясь, уходя от поднятой темы, не ко времени выплеснувшейся наружу. Лихой задал вопросы по поводу волшебного омоложения, произошедшего с ним. Велес улыбнувшись, в двух словах, как мог, объяснил дикарю весь процесс преобразования, закончив словами:

— Вот так, перескочив из кона в кон, с тобой произошло обновление. Ты получил молодость, так же, как когда-то тот же Монзырев получил в своем преображении новые возможности. Мало того, насколько я понял, сам переход изменил и твою кровь. Теперь, ежели не убьют, проживешь лет триста, а то и все четыреста. Еще такое долголетие через семя, всему своему потомству передашь. Понял?

— Ну, как-то, наверное, да.

— Хм! А, хочешь, верну тебя обратно? Такая возможность у меня имеется.

— Не надо.

— Чем заниматься будешь?

— Жить.

— Ну-ну! Куда направляешься?

— А то ты не знаешь?

— Знаю. Потому ты и здесь. Девку сейчас, почитай без остановок в Чернигов везут. И тебе за ними никак не поспеть.

— Так, что, мне теперь в сторону отвалить? Хм! В Курске пообещали шкуру спустить. Или защитишь?

— Даже не надейся! Все сам, все сам! Чай не мальчик, пять десятков лет за плечами у тебя маячат. Даже больше. По нынешней жизни ты вроде бы как перестарок. Думай, ты же умеешь! А вот совет… За советом я вас и завернул. Чем на месте у брода топтаться, в Чернигов сразу езжай, там ищи то, что увели. Дорога дальняя, опасная. Голову не теряй, чужого в руку не бери, боком выйти может. Завтра поутру заберешь с собой Богдана, хватит ему за юбку мамкину держаться. Смеяна бери, глазастый он. Лиса, не смотри, что молод да смешлив. Имя он свое полностью оправдывает, хитер бестия и пронырлив, пригодится. Вторушу — рассудительный больно, такой тебе тоже понадобится, к тому же он в Чернигове бывал не раз. Ежели что, то и дорогу укажет. Каждый, чтоб одвуконь был и скачите чуть свет. А старый Часлав с отрядом, тихим ходом за вами поедет.

— Он-то зачем, если тихим ходом?

— А это, когда дело свершите, и погоню на хвосте потяните, так для последнего рывка вам пригодится. Как там у тебя в прошлом? Запасной парашют. Во!

— Где я боярина под Черниговом искать буду?

— Уговоритесь.

— А сам-то боярин такому самоуправству противиться не будет?

— То, не твоя печаль.

— Добро! С остальным сами справимся.

— Тогда вот тебе еще от меня…

Велес привстав, опустил широкую ладонь на плечо Лихому.

— Прощевай, варяг. Глядишь, и свидимся еще вскоре.

— Легких дорог тебе Велес Корович. Спасибо за поздние посиделки.

Легкий сквознячок прошелся по горнице, пламя светильника на секунду погасло, затем вспыхнуло вновь, более ярко осветив помещение. Велес исчез, на лавке у окна посапывал боярин, улыбался во сне, видно снилась старому вою веселая свадьба Богдана. Лиходеев почувствовал, что изменилось в нем что-то. Прислушался к своим ощущениям. Что-то было не так! Понял. Перестали болеть раны, не тревожила головная боль. Заголив рукав и сорвав с предплечья повязку с лечебными травами, увидел заживший шрам оставленный кистенем хитрого парня из Ростова, по виду давнишний, будто ему десяток лет, не меньше. Вот так чудеса-а! От выпитого хмеля приятно шумело в здоровой голове, а глаза слипались, требуя сна. Не заметил, как и уснул.

Велика Русь, лесной край. Проехать ее не от избы к избе перейти. Летники прорезающие территорию княжеств на сотни верст уводят путешественников в разных направлениях. Самым оптимальным вариантом для их команды было бы проследовать через Курск, так ведь там голову оторвут за то, что не сберег невесту. Отправляясь на юго-восток, Лиходеев предполагал, что путь будет не близкий, а ко всему еще и небезопасный. Асфальтированного рая двадцать первого века здесь нет, а под задницей не четыре колеса внедорожника, а потертое седло на спине четвероногого друга. А и дорога не напрасна, худо-бедно притерлись друг к другу. Самым слабым звеном в этом плане был Богдан. Как же мол так, люди отца, да и он сам, ни с того ни с сего, лишь по прихоти батьки, вдруг подчиняются чужаку

Десяток дней потратили, чтоб выйти к мало мальски значимым поселениям. По летнику, мимо столетних сосен, казалось верхушками упиравшихся в небо, вскочили в царство песчаных дюн. Необычность пейзажа рисовала в мозгу Лиходеева сюрреалистическую картинку. Надо же, не ожидал. Действительно дюны. Красота, на побережье Калининградской области похоже.

Проскочив деревеньку в два десятка халуп на одной длинной улице, обозначившую свою околицу невысоким тыном из высохшей лещины, километра через три-четыре вышли к населенному пункту, в родном Лиходееву времени, железно причисленному бы к ПГТ. Здесь тебе и частокол высок и широкие ворота, кованные железом, и решетка брамы. Вратари одетые в бронь, усатые, бородатые мужи, по виду бывалые вояки, тащат службу в пограничье, колючими взглядами вглядываются в пришлых. Изнутри за стеной на вышке маячит неусыпным оком еще один воин, но тот пасет всю округу с этой стороны. Чувствуется, серьезный дядька приставлен князем смотреть за порядком.

Метров за сто перед входом в погост, по правую руку от дороги, ввысь тянутся деревянные карандаши истуканов, врытые в землю, щелястые, почерневшие от времени и погодных явлений. Мастер постарался, придав им формы, а лицам выражения. Народ пришедший в город и выходивший из него, тонкими ручейками не минали заветного места. Сварачивали к божкам, приносили требы, делились сокровенным ничуть не смущаясь сторонних. Лиходеев хотел проехать мимо, когда услышал голос Вторуши, скакавшего за Богуславом: