Чтение онлайн

— Чивой-то не просыпается?

Лиходеев подошел к ним, пальцем нажал точку в организме ребенка. Девочка открыла глаза, высвободив руки, обняла шею родителя.

— Папка!

Бурдун скосил глаза на недавнего мучителя, снова спросил:

— Что, прям так и отпустишь?

Лихой хохотнул.

— Не, повозку с лошадями дам и провожатых предоставлю. Ха-ха! Своими ногами дойдешь.

— А ежели я к князю пойду?

— Твое дело боярин. Но помни, сегодня мы с тобой враги, а завтра может статься, союзниками будем. В этой жизни исключать ничего нельзя.

— Что ж с тобой дальше будет, коли взрасти дадут?

— Поживем, увидим. Прощай боярин!

Егор рукой махнул, приказывая подвести его лошадь.

Лесной шлях вывел к желаемому населенному пункту. Вот он, погост Лахновской, детище нынешнего князя, излюбленное место охот и проведений тайных суарэ! Уже издали боярский замок напоминал сказочный дворец. Сам погост раскинулся внизу, весь окруженный водой и лесом. Одним боком он прилепился к запруде на реке. Егор из седла, приподнявшись в стременах, рассмотрел хатки предместного городища, здесь обосновалась голь перекатная, едва сводившая концы с концами. Как-то не очень заметно родовых связей и традиций. Может быть набеги половцев довели проживающих в нем людей до края бедности? Или уже свои постарались? Да-а, картина не веселая.

Потянул повод, останавливая лошадь. Весь отряд поравнялся с предводителем, встав в один ряд. Егор высказал предположение и тут же нарезал задач.

— Времени у нас совсем нет, не удивлюсь, если князь по нашим следам отправил сюда дружину. Богдан, гостиный двор на тебе. Въезжаешь как вой-одиночка, готовый предложить свой меч любому, будь то князь или купец. Выясняешь, что знают о княжне. Только ненавязчиво, ни в коем случае не задаешь вопросы в лоб.

— Не дурак!

— Лис!

— Да?

— Хоть костьми ляг, но к обеду раздобудь мне старого золотаря. Желательно пенсионера.

— Кого-о?

— Хм! Такого, который по причине возраста сменил работу на рыбалку, но до этого, всю жизнь черпал гавно во-он из того домика на скале.

— Так бы и сказал, а то приплел какого-то пынсионэра!

— Хорошо. Езжайте, встретимся в гостинице.

Оставив лошадей на Смеяна, Егор с Вторушей спешившись, вышли на рыночную площадь. Рынок не тот, что в стольных городах и погостах на перекрестных путях купеческих караванов, тих, ленив, и в некоторой степени, благолепен, но посмотреть и здесь было на что. Купцы, они ради наживы, способны забраться даже в слонячий анус, а здесь, можно сказать, летняя резиденция местного олигарха, значит и деньга у народа водится.

Пройдя мимо купеческих лабазов, они очутились у начала торгового коловорота. По понятиям Егора, рынок мало чем отличался от барахолок тысяча девятисотых годов, только сам народ одет как статисты исторического фильма про Древнюю Русь. Холщевые рубахи свободного покроя с вышивкой по рукавам и вороту, просторные штаны, редко цветные, все больше серого цвета из отбеленного полотна, кожаные куртки да безрукавки из шкур мехом наружу, а у женщин платки, завязанные под подбородком, редкость головные уборы с вышивкой или жемчугом, но это у тех кто побогаче, все-таки не столица, а заштатный городишко. Перед глазами промелькнула ватага скандинавов, своеобразных гастарбайтеров из северных стран нынешнего времени, бряцающих воинской справой. Каким ветром их занесло в лесной погост? Смеясь и переругиваясь на своем языке они, раздвинув толпу, прошли в боковой проход. За деревянными лотками, крытыми навесами из дранки, торговали узнаваемые по прошлой жизни лица кавказской национальности, среднеазиаты, да и славян-торговцев присутствовало много. Торговали всем, чего душа пожелает. Нынешняя толкотная торговля, наполнила сердце его ностальгией по дому. В погост, в торговый день съезжались крестьяне соседних и дальних селений, разноплеменный народец, судя по вышивкам на рубахах мужчин и женщин. Рядом с ним, раздавались зазывные выкрики на ломаном русском языке:

— А вот халва, сладкий как женщин целюет, подходи, дам отведать. Сласти. Сочные абрыкос как губы девственницы.

Егор повернул в сторону выкриков. Лицо характерного типа, с чертами до боли знакомыми каждому россиянину конца двадцатого, начала двадцать первого века. Стоявший за лотком чернявый худосочный «шашлык», лет тридцати, в одежде восточного пошива, торговал курагой, гранатами, инжиром и изюмом. На прилавке так-же присутствовала халва, желтоватый сахар и прочие восточные сласти.

Торг шел по полной программе, народ торговался, пытался выгадать даже в какой-то мелочи. Лотки тканей и готовой одежды, обувь — все это рядами, подходи, выбирай кому что надо. Лотки кожевников — выделанные кожи и изделия из нее: ремни, куртки, упряжь, седла. Ювелирные изделия из серебра, стекла. Мед пчелиный всех сортов, оттенков, вкусов. Мед хмельной, румское вино в бочках, кувшинах. Пушнина.

— Нам вон в тот конец, — указал направление Вторуша.

Егор соглашаясь, мотнул головой.

— Зачем тебе золотарь, боярич?, — мучаясь непоняткой, спросил умудренный годами воин.

— Понимаешь, дружище, в замок так просто не попасть. Дверь перед нами никто за здорово живешь не отворит, зато накостылять могут, мама не горюй как! Все люди едят и пьют, а значит какают и писают, и я очень сомневаюсь, что с той верхотуры, на которой крепость стоит, отходы жизнедеятельности человека вывозят бочкой. Улавливаешь мысль?

— Ты хочешь…?

— Да! Попасть туда по каким либо из существующих каналов. Если удастся, то по воде, а нет, так и по говну пройдем, лишь бы толк был.

Вторуша замолчал, лишь изредка бросая взгляды на своего нынешнего начальника. О чем он думал? Понять было сложно. Его лицо не выражало эмоций.

Оставив позади себя «пчелиный рой» рынка, проследовали к посаду. Харчевни и гостиный двор ничем особо не отличались от остальных заведений такого типа по всей Руси, а вот дальше…

Как только Лихой зашел в конец, где проживали приближенные дружинники подчиненные наместнику Черниговского князя и купцы, узнал много нового об лесном погосте. Это было, все равно, если бы в своем времени подполковник Лиходеев попал в подмосковный поселок для новых русских. За высокими заборами из струганного теса, с массивными воротами на железных петлях, по краям дороги в два ряда выглядывали терема, украшенные резными наличниками и ставнями. Однако вместо стекол в рамах окон поблескивала на солнце мутная слюда. Из-за заборов раздавались голоса челядинов и лай дворовых собак. Жизнь кипела, как и везде. У самых заборов, умная голова догадалась проложить канавы. Рассматривая дома местного бомонда, Лихой вышел к берегу реки, прямо к широкому затону с мостками для лодок и лодий. Сама улица не доходила до него метров сто, и не занятое никем место поросло кустарниками и деревьями. Видно разлив реки в половодье не позволял отстроить еще пару дворов. Противоположный берег порос лесом и радовал глаз спокойствием пейзажа. Листва на березах, наполняла душу радостью, а еще чем-то до боли родным. Лихой уже давно подметил, что с тех пор как он попал в этот мир, он внутренне расслабился, не так сильно саднили душу тоска и воспоминания о былом. Лишь изредка мелькнет мысль и канет в небытие, а вместе с ней и неприкаянность прошлой жизни.

Громада замка возвышалась над рекой на высоком каменном уступе, природного свойства. Осмотр местности в виду ограниченного времени носил крайне поверхностный и локальный характер. От поселка местного высшего общества, к «орлиной скале», вернее к замковым воротам шла ветка грунтовки.

— Что скажешь?, — глядя на все великолепие пейзажа, спросил Егор.

— Хитро придумано. — Вторуша остановившись и подняв голову рассматривал местность.

— Конкретно?

— Сам посуди, на лошадях к детинцу незамеченными не подойдем, а назад тем более не выйдем.