Чтение онлайн

– Да, одного человека! – невозмутимо подтвердил Наставник.

– И кто же он?

– Кирилл.

– Кирилл!… Этот безмозглый мальчишка? Да он же дилетант в нашем деле! Он не справится!

– Он талантливый дилетант! – уточнил Наставник. – Но самое главное то, что только ему под силу выполнить задание!

– Но почему?…

– А вот это тебе знать вовсе не обязательно, – покачал головой шеф. – Лучше расскажи-ка мне о сегодняшнем визите в кабинет Советника. И поподробней, пожалуйста. Каждая мелочь в твоем рассказе может сыграть решающую роль в придуманном мною плане.

Геннадий Синицин, проникнувшись ответственностью момента, выдержал паузу и с каменным выражением лица начал рассказ.

– Как известно, – начал он, – офис Советника находится в тридцатиэтажном доме на улице Революции. Прибыл я туда в тринадцать тридцать, а через полчаса уже разговаривал с Советником в его кабинете… Встретил он меня весьма дружелюбно, предложил выпить, выслушал… А затем столь же дружелюбно сказал, чтобы я катился к такой-то матери, причем вместе с тобой…

– Замечательно, – улыбнулся Наставник. – Значит, он чувствует себя в полной безопасности. Этот факт должен сыграть нам на руку.

– Но там ему действительно ничего не угрожает! – воскликнул Синицын. – У него такая система безопасности, что никому не под силу проникнуть в здание незамеченным, тем более с оружием.

– Тебе понравилась система безопасности Советника?

– Очень!

– Расскажи о ней поподробней…

– С удовольствием, – ответил Синицин. Уж теперь-то он докажет хозяину всю нелепость его намерения доверить операцию Кириллу. С такой системой охраны даже ниндзя-невидимка не справится, чего уж говорить о каком-то сопляке, который и оружием владеть как следует не умеет. – Это не здание, а настоящий укрепрайон! На первом этаже сразу два пропускных пункта, выполненных по принципу самоизоляции. То есть когда ты прошел первый смотровой пункт, то во второй попадаешь лишь после того, как закрывается бронированная дверь первого. Взорвать эту дверь можно только вместе со всем зданием. Пройдя второй пропускной пункт, оказываешься в так называемом предбаннике, где тебя просвечивают рентгеновскими и лазерными сканерами. Кроме того, изымаются абсолютно все предметы, могущие представлять опасность для хозяина.

– Что, такой процедуре подвергаются все сотрудники, работающие в этом здании?

– Нет. Для них существует совершенно автономный вход и выход в здание, отдельный от той системы, которую удалось увидеть мне.

– Понятно. Продолжай.

– Итак, в предбаннике изымаются все предметы, представляющие хоть какую-то угрозу для хозяина. У меня, между прочим, даже носовой платок изъяли. После шмона попадаешь в лифт, который абсолютно автономен. Он имеет только две кнопки; с цифрами «один» и «тридцать». На тридцатом этаже находится резиденция Советника. Кабина лифта выполнена из прочной стали и движется очень быстро. Секунд через десять – пятнадцать я уже находился на тридцатом этаже. Тут меня поджидал еще один смотровой пункт, пройдя его я очутился в просторной полукруглой комнате. Посередине нее нечто вроде круглой барной стойки, внутри четыре охранника, вооруженных автоматами, и секретарша… Увидев меня, секретарша сказала, что я могу проходить в левую дверь. Дверей много. Та, в которую я вошел, кажется, была седьмой. Наш информатор уже докладывал ранее, что Советник имеет более десятка совершенно одинаковых бронированных кабинетов, специально оборудованных для приема посетителей. Следовательно, система безопасности Советника абсолютно идеальна.

– Идеальных систем не бывает! – возразил Наставник. – Всегда можно найти изъян.

– Но в данном случае изъянов нет. Все очень продумано. Тридцатый этаж выбран не случайно. Ни одного расположенного поблизости от офиса высокого здания.

«Молодец, – подумал Наставник. – Все высмотрел, почти все. Теперь пора спросить о самом главном».

– Теперь давай поподробнее, о том, что произошло в самом кабинете…

– Эта свинья выслушала наши требования, поухмылялась, а потом заявила, чтобы мы катились с этими требованиями ко всем чертям. Что он будет поступать так, как ему вздумается, что времена изменились и властью пора поделиться… Не успел я и двух шагов сделать, как открылась дверь и влетели охранники. Вытащили меня и принялись «окручивать». А он, гад, все смеялся и велел передать Наставнику, что соваться к нему – глупая затея.

– Вспомни, – потребовал Наставник, – что делал Советник в тот момент, когда ворвались охранники.

– Да ничего, просто стоял и улыбался. Рука у него была в кармане, очевидно, там находился пульт. Он им и воспользовался. За минуту до этого инцидента открыл верхний ящик стола. Очевидно, почуял опасность и решил приготовить на всякий случай оружие…

Синицын споткнулся на полуслове, и тут его лицо неожиданно просияло. Кажется, он понял, что задумал Наставник.

– Неужели… Но как, как?… – Слова застряли у него в горле.

– Да, да, именно. Мы убьем его собственным оружием, – подтвердил Наставник. – То, что комната полностью звукоизолирована, – это великолепно, выстрела слышно не будет.

– Да, там ничего не слышно. Но как послать к нему убийцу? Из посторонних туда никого не пустят, это однозначно…

– А мы постороннего и не пошлем, – загадочно улыбнулся Наставник. – Мы пошлем к нему родственника, причем самого близкого. Нужно лишь продумать, как это потоньше сделать. Теперь оставь меня одного.

Как только дверь за Синициным затворилась, Наставник взял с журнального столика телефонную трубку и набрал номер своей загородной резиденции «Синий утес». Когда трубка на том конце провода была поднята, он сказал:

– Алло, это я. С кем разговариваю? Алексеев! Слушай, Алексеев, узнай-ка по-быстрому, гостья из четвертого номера еще там? Передай ей мою убедительную просьбу: пусть дождется меня, я приеду через час-полтора. Есть очень важный разговор…

Кто твой настоящий друг, а кто враг – понять непросто.

Он сильно сдал за последне время. Людмиле было даже немного жаль этого еле передвигающего ногами, когда-то грозного и могущественного человека. В маленьком родном городке о нем до сих пор рассказывают легенды… Видели бы его земляки сейчас…

Людмила задернула шторы и опустилась в кресло. «Недавно он сказал, что жить ему осталось не больше года. Странная и страшная болезнь. Сначала отказывают ноги, затем все тело, мозг умирает последним. Жить с этим под силу, пожалуй, только ему – Наставнику! И зачем он рассказал об этом? Он ничего не делал в жизни просто так. Хотел разжалобить? Нет. Здесь что-то другое! Что? Возможно, сейчас ответ будет получен. Впервые он приезжал так внезапно, и впервые его голос звучал так взволнованно…»

– Я очень долго поднимался к тебе, – это было первое, что услышала Людмила. – Ноги совсем не подчиняются. Живут собственной жизнью.

– Давно бы вылечил их – с твоими-то возможностями.

– Отдать себя на съедение медицинским крысам? Они изрежут вдоль и поперек, выставят многомиллионный счет, а затем сообщат, что, мол, медицина пока бессильна. Это я и без них знаю – грамотный… К тому же не хочется так бездарно проводить свои последние дни, хочется сделать что-то такое…

– Уж не храм ли построить?

– Знаешь ведь, не верю я в Бога. Если он есть, то там, – Наставник указал на небо, – и потолкуем. А пока что нет. Еще не время. А ты уже видела девчонку Кирилла? Мне доложили, что она чертовски хороша. На тебя похожа.

«Вот это да! – подумала Людмила. – А ведь мне Кирилл ничего не сказал».

– Кстати, о сыне, – перешла в наступление Людмила. – Что ты сделал с ним? Он прячется от меня. Вот сегодня, например. Мы были в трехстах метрах друг от друга, а виделись всего полчаса, не больше.

– Ничего особенного, – ответил Наставник. Он прекрасно знал, что встреча матери с сыном длилась целых три часа. – Это адаптация. К неожиданно свалившемуся на юные плечи достатку нужно привыкнуть.

– Ты так опекаешь его, будто это твой собственный сын. Уж не думаешь ли приручить к себе мальчика?