Естественный отбор
Шрифт:
– Ну и как себя ведет это чудище?
– Отвратительно, – покачал головой бармен. – Я его уже три раза терял. Цвета меняет, как хочет, паразит! Под любой окружающий фон может замаскироваться. Я его чуть не раздавил пять минут назад, когда он забрался на стул, принял черный окрас под цвет обивки и затаился. Представляешь?
– Ой, смотрите, смотрите! – заверещала одна из стоявших возле барной стойки девушек. – Он меняет окраску.
– Сейчас будет коричневым, – по-юннатски компетентно заявил временный хозяин хамелеона. – Будет маскироваться под цвет древесного шпона, на котором сидит.
Буквально пять-шесть секунд понадобилось животному, чтобы перекраситься из пятнисто-красного в светло-коричневый цвет.
– Вот так и некоторые люди, – обобщил бармен. – В какие угодно цвета готовы обрядиться, лишь бы приспособиться к окружающей среде. – Сказав это, автор теории естественного отбора в среде гомо сапиенс подмигнул мне. Данный жест я истолковал как знак того, что немного позже предстоит услышать еще одну историю в подтверждение данной теории. Как выяснилось впоследствии, догадка моя оказалось абсолютно верной.
Теория полезных знакомств
10 ноября. "Осмотр места происшествия производится в 19.45 при искусственном освещении в ванной комнате квартиры номер сорок девять дома номер сорок три по улице Вознесенской. Осмотр производится оперуполномоченным восемнадцатого отдела внутренних дел Агатовым О.Л., следователем Панфиловым А.Н. в присутствии понятых Рассадина В.С. и Рассадиной Е.П.
Труп тринадцатилетней девушки Добровольской Виктории Леонидовны находится в частично обнаженном виде в ванной, полностью заполненной водой. Кровеносные артерии на обеих руках перерезаны, что, по всей видимости, и послужило причиной смерти. Рядом на полу, на расстоянии двадцати четырех сантиметров от ванны обнаружена окровавленная опасная бритва фирмы «Шик». Предполагается, что именно с помощью данного предмета Виктория Добровольская совершила акт суицида. Присутствующий на месте происшествия судмедэксперт Банков Ю.Ф. констатировал, что смерть наступила от большой потери крови предположительно в период с 17.00 до 17.30 сего дня…"
Валентина Андреевна оторвалась от чтения протокола и подняла полный недоумения взгляд на Анатолия Панфилова.
– Не понимаю, с чего вдруг мудрое начальство решило подключить меня к расследованию? Ведь это самоубийство или убийство! Этим должны заниматься исключительно следователи из отдела особо тяжких – следователь Панфилов, например…
– Названный вами следователь делом уже занимается! – с готовностью ответил Анатолий. – Вернее, если быть точным, топчется на одном месте!
– И который день? – полюбопытствовала Глушенкова.
– Третий.
– Стыд и позор следователю Панфилову!
– Согласен, – вздохнул Анатолий. – Но ничего не могу поделать. Малолетний контингент ни в какую не хочет идти на контакт. Разговариваю с ними, словно с инопланетянами, на непонятном им языке! Помоги, очень прошу…
– Так значит, тебе я обязана своим подключением к делу?
– Мне, – с обезоруживающей искренностью признался Анатолий.
– Спасибо! Уж не знаю, как благодарить тебя. Ты настоящий друг!
– Извини. Но без тебя действительно в этом деле сложно будет разобраться. Кто у нас в отделе лучше тебя понимает подростковую психологию и…
– Ну ладно, хватит! – остановила поток дифирамбов Валентина Андреевна. – Лучше излагай факты!
– Добровольская Виктория Леонидовна, тринадцати лет, – начал Анатолий. – Училась в средней школе номер сто тринадцать. Хорошистка. Посещала музыкальную школу по классу фортепиано. Преподаватель из музыкальной школы утверждает, что девочка была одаренная. Друзей имела немного, обладала замкнутым и малообщительным характером. Единственным человеком, с которым ее связывала настоящая дружба, был старший брат Александр… Скромна, работоспособна. За те три дня, что я расследую обстоятельства ее смерти, я все больше и больше не понимаю, что могло заставить такую девушку, как она, взяться за бритву!…
– А ей, случайно, никто не помог?
– Это самоубийство, – уверенно заявил Анатолий.
– Хорошо, рассказывай дальше!
– Виктория, по рассказам окружающих, вовсе не являлась представителем той породы экспансивных акселераток, которые сначала что-то делают, руководствуясь эмоциями, а спустя час начинают ломать голову, зачем они это сделали, – продолжал капитан Панфилов. – Спокойная и рассудительная девушка.
– Ты сказал «по словам окружающих»! Взрослых или сверстников?
– Взрослых, – ответил Анатолий. – Конечно же, взрослых!… Из уст немногочисленных сверстников ничего, кроме фраз типа «не знаю, не видел, не могу предположить», услышать не удалось. Так что пришлось полагаться на мнение взрослых…
– Должна тебя разочаровать! В подобных ситуациях мнение взрослых о подростке практически никогда не совпадает с реальным положением вещей. Их осведомленность о характерах и проблемах детей в большинстве случаев близка к нулю.
– Но родители и педагоги произвели на меня хорошее впечатление. Мне они не показались людьми, которые не способны понять нужды подростка!
– Это в тебе говорит отцовская гордыня! – отрезала Валентина Андреевна. – Ты, как и любой родитель, наивно полагаешь, что знаешь все, чем живет твое любимое чадо, забывая при этом, что обладать этим знанием почти невозможно. Проще говоря: для того чтобы знать, чем живет маленький человечек, нужно самому представить, чем была занята твоя собственная голова, когда тебе было столько же лет. Когда ты последний раз совершал подобные экскурсы в прошлое?
– Неужели и моя собственная дочь в любой момент может вытворить такое? – со страхом сказал Анатолий. – Ведь я, если честно, понятия не имею, что у нее на душе! А ей тоже тринадцать!
Валентина Андреевна не позволила другу углубиться в горестные раздумья:
– Расскажи мне о родителях нашей юной самоубийцы.
– Родители у нее очень хорошие! Отец – Добровольский Леонид Степанович, по профессии столяр-краснодеревщик. Делает мебель из особо ценных пород дерева. В дочери души не чаял. Сейчас лежит в больнице с инфарктом. Мать – Добровольская Ирина Тимофеевна, в прошлом технолог химического комбината, а ныне пенсионерка…
Валентина Андреевна, слушая рассказ Анатолия о родителях, преподавателях, соседях покончившей с собой девочки, поневоле приходила к выводу, что Вику Добровольскую и в самом деле окружали только добрые и хорошие люди. Плотное кольцо добродетели, замыкавшее существование девочки, исключало появление причин для отчаянного поступка. Информация, полученная от взрослых, явно неверна. Ее надо собирать в иной среде. В среде подростков. Анатолий прав. Настало время инспектора Глушенковой, ее выхода…
– А скажи-ка мне, Толя, как зовут бойфренда Вики Добровольской, сколько ему лет, где он учится или работает и каковы были их отношения в последнее время?
По тому, как вытянулось лицо друга, Валентина поняла, что тот находится в состоянии глубочайшего удивления.
– Я, конечно, допускаю мысль, что тебе известно больше, нежели мне… Насколько я знаю, у Виктории Добровольской не было бойфренда…
– Успокойся, Толя! Больше, чем ты, я, конечно же, не знаю. Но готова побиться об заклад, что так называемый бойфренд у нее имелся.