Чтение онлайн

Никита поиграл желваками, но ничего не ответил.

– Давай, вспоминай, где ты мог наследить? – спросил дядя Лева.

– Я же говорю – меня никто не мог видеть!

– Я не о стрельбе по милиционерам говорю! Я спрашиваю, где ты мог наследить до этого?

– Нигде, – уверенно заявил Никита.

– Ну, как же «нигде»! – вышел из себя дядя Лева. Ире казалось, его громовый голос разносится по всему дому. – Ты же мне сказал, что тот ефрейтор попросил сержанта обратить внимание на номер машины. Значит, с машиной было что-то не так! Может, ты в какую аварию залетал!

– Нет.

– Может, сбил кого?

– Нет…

– Может, правила сильно нарушил, а кто-то заметил это и настучал на тебя?

– Не думаю…

– Но тогда какого черта на тебя ни с того ни с сего наставили автомат и потребовали выйти из машины?

– Ну я же сказал – не знаю! Не знаю! – закричал в ответ Никита.

После этого всплеска эмоций в помещении повисла тишина. Крикуны разбежались по своим углам: старший к кофейнику, чтобы заварить кофе, а младший подошел к окну, чтобы вспомнить, где он мог попасться на милицейскую заметку. Никита яростно потер лоб. Но ничего путного ему в голову не приходило.

– А можно мне тоже кофе? – подала голос Мотылесса.

– Что? – не расслышал дядя Лева.

– Кофе, – пролепетала девушка.

– Какой еще кофе! – взорвался временно исполняющий роль папы. – Отправляйся немедленно спать. В три часа у нас важная встреча! Ты должна выглядеть там, как дочь преуспевающего человека, а не как проведшая бессонную ночь потаскуха!

– Спать? – удивилась девушка. – Вы думаете, я способна уснуть сейчас?

– Еще как способна! Возьми в моей комнате, в тумбочке, таблетки со снотворным, проглоти две, нет, лучше три штуки и отправляйся к себе в спальню. Сейчас на часах десять тридцать. Я разбужу тебя в половине третьего. Четыре часа поспишь и будешь к положенному времени как свеженький огурчик. Все – отправляйся…

«По крайней мере до трех часов меня не убьют!» – с этой мыслью Мотылесса отправилась искать снотворное. Войдя в комнату дяди Левы и открыв тумбочку, она без особого труда нашла там таблетки в красивой желтенькой упаковке. Внимательно осмотрев пачку, Ира попыталась обнаружить надпись, свидетельствующую о том, что это действительно снотворное, но, так и не найдя ее, подумала: «А зачем, собственно? Не отравить же меня хотят, в самом деле? Ну и пусть. Такая смерть даже лучше, чем удавка, опасная бритва или полет с двенадцатого этажа».

И тут взгляд ее упал на мобильный телефон, лежавший на кровати дяди Левы…

– Извините, не подскажете который час? – задал вопрос Глушенковой краснощекий мальчуган лет семи.

– Половина третьего.

– Спасибо, – поблагодарил мальчик и ускорил шаг.

«Наверное, торопится, чтобы посмотреть мультики!» – предположила Валентина Андреевна. Она тоже когда-то в детстве обожала мультфильмы. Едва только в доме появлялась программа передач на неделю, тут же брала в руки красный фломастер и спешила подчеркнуть то, что представляло для нее тогда интерес. Мультфильмы подчеркивала двумя линиями, рядом с «Чебурашкой», «Винни Пухом» и, конечно же, «Ну, погоди» ставила восклицательный знак. Так делали многие ее сверстники и сверстницы. Почему все дети почти одинаковы в своих пристрастиях и поступках? Может, потому, что смотрят одни и те же мультфильмы, читают одни и те же книжки, заучивают наизусть одни и те же стихи? Зато, вырастая, они становятся столь разными, что порою совершенно не способны понять тех, с кем еще не так давно играли в прятки и пели походные песни.

Размышляя об этом, Валентина Андреевна пыталась отвлечься от неожиданной размолвки со своим другом Анатолием Панфиловым. Эта размолвка мучила ее. Ей казалась безнравственной постановка вопроса: кто важнее для общества – четырнадцатилетняя проститутка или два работника правоохранительных органов? Мысль о том, что здесь возможен выбор в чью-либо пользу, приводила Валентину Андреевну в бешенство. Она не делила людей по профессиональному признаку, как это делал ее коллега. Единственный критерий, который она признавала, – порядочный или непорядочный. И все! И больше ничего! Будь ты хоть трижды банкир, депутат, врач, учитель, спасатель или милиционер – для нее это не имело никакого значения. Иру Малахову, по прозвищу Мотылесса, Валентина Андреевна считала существом порочным, безалаберным, глупым, но не злым и не подлым. Она должна разыскать четырнадцатилетнюю девочку, которой, как была уверена Глушенкова, угрожала серьезная опасность.

Но не только Валентина Андреевна мучительно переживала размолвку с другом. Панфилов тоже не мог найти себе места. Так Глушенкова решила, когда, подходя к отделу, увидела маячившего в окне капитана Панфилова. Наверняка он выглядывал именно ее. Валентина Андреевна остановилась, через полминуты Анатолий стоял рядом.

– Прости меня. Я был не прав. Сам не знаю, что вдруг на меня нашло. Просто очень уж жалко тех ребят! Никак не могу отделаться от чувства вины за их смерть… Прости.

– Забыто! – произнесла в ответ Валентина Андреевна. – Давай лучше рассказывай, что у тебя новенького?

– По этому делу пока ничего. Моя милая дочурка и ее подружки составляют с нашим фотографом фоторобот. А трое моих помощников разбежались кто куда: один к криминалистам, второй к баллистикам, третий на место происшествия. В общем, работа кипит… Но у меня, Валюш, все буквально из рук валится. Да и начальство наседает. Хотят подключить к расследованию в качестве буксира какого-то очень крутого следователя из управления… А что новенького у тебя?

– Как это ни прискорбно, но тоже ничего, – ответила Валентина Андреевна. – Разговаривала только что еще раз с Аллой Сахаровой…

– С кем?…

– С Алкой Леденец. Увы, ее показания ничего нового в копилку расследования не прибавили. После того как твоя дочь и другие свидетельницы составят фоторобот, препроводи их, пожалуйста, ко мне в кабинет… Потолкую с ними по душам, по-нашему, по-бабьи. Может, что любопытное вспомнят…

– Ясно.

– Только умоляю, Толя, – взмолилась Валентина Андреевна. – Сними, пожалуйста, это выражение со своего лица. А то тебе прохожие милостыню скоро начнут подавать, как несчастному беженцу или погорельцу.

Черты лица капитана Панфилова немного ожили.

– Ладно, все! Беру себя в руки!

– Вот и правильно! Пойдем работать…

Когда друзья появились в поле зрения дежурного по отделу, пожилого старшины Сан Саныча Тимофеева, раздался его громоподобный голос:

– Валя, Валя, иди-ка сюда! Тут тебе сообщение!

– Какое еще сообщение?

– По телефону передали еще утром, часов около одиннадцати, наверное… Я хотел разговор на твой кабинет переключить, но там никто трубку не брал, видно, ты уже ушла. Тогда я записал то, что попросила тебе сообщить девушка…

Сан Саныч одел очки с большими линзами и зачитал написанное на тетрадном листке в клеточку немногословное послание:

– «Ждите меня у входа в банк „Гарантия" начиная с трех часов и до упора… А не то меня убьют!»

На этом старшина Тимофеев чтение закончил и посмотрел на инспектора Глушенкову и стоявшего рядом капитана Панфилова. Оба понятия не имели, что это за послание и как на него реагировать.

– У тебя есть кто-то знакомый в банке «Гарантия»? – спросил Анатолий.

– Нет, – ответила Валентина Андреевна. – Сан Саныч, миленький, а эта девушка как-то представилась?