Чтение онлайн

Тод, казалось, искренне расстроился. Он молча опустил свою кудрявую голову, словно действительно испытывал в эту минуту угрызения совести.

– Зачем ты так, Артур? – вступилась за приятеля Диана. – Мы же хотим тебе помочь, и все. Ты знаешь, как-то на тренировке по едингболу Чак Милый показал на тебя пальцем и сказал при всех, что если мы не будем стараться, то нас ждет такое же будущее, как и тебя. Он сказал: «Если не хотите быть хорошими всадниками, то будете отвратительными дворниками». А Тод, между прочим, вступился за тебя, ответив ему, что… Что ты там сказал, напомни, Тод?

– Что нам действительно стоит стараться, но для того, чтобы ненароком не стать таким же отвратительным тренером, как он, – с готовностью ответил Тод, как-то по-особенному взглянув на Диану. От этого его заговорщицкого хитрого взгляда Артур почувствовал, как ярость почти неудержимо прорывается из всего его существа. Он ничего не сказал, так как боялся при Диане выдать себя и показать свои чувства.

– Я и правда устал, – через силу проговорил Артур. – И хотел бы отдохнуть.

Тод с пониманием кивнул и хитро улыбнулся:

– Спокойной ночи, Артур, – сказал он и, замявшись, добавил: – Увидимся завтра… – с этими словами он резко развернулся и вышел из каморки. Диана не последовала за приятелем.

– С тобой все в порядке? – взволнованно поинтересовалась она, всматриваясь в лицо Артура. Косые лучи свечки явно отражали темные синяки под его глазами; было видно, что юноша действительно сильно устал.

– Да, только… Не надо за меня вступаться, – твердо ответил Артур. – Тем более, драться с кем-то… Это уже слишком, по-моему…

– Но почему, почему все так неожиданно настроились против тебя? – со слезами в голосе проговорила прекрасная девушка. Артур невольно залюбовался ее точеным лицом. Диана так очаровательно выглядела в этот момент: с чуть покрасневшими от возбуждения щеками, взволнованная, с горящими от негодования выразительными серыми глазами, что юноше страстно захотелось узнать наверняка о ее чувствах к нему. Являлось ли ее заступничество лишь неким проявлением дружбы или чем-то большим?

– Ты – единственный в этой школе, кто действительно заслуживает награды от короля! – страстно продолжила девушка.

– Ну уж нет. Королевские почести, честно сказать, не прельщают, а даже пугают меня, – с грустной иронией хмыкнул Артур. – Как я уже один раз понял в Омароне, от государственных мужей надо держаться подальше. Желательно вообще с ними не пересекаться. Впрочем, от небольшой награды я бы все же не отказался.

Девушка удивленно приподняла брови, однако он не дал ей опомниться и, приобняв за талию, смело поцеловал в губы. Диана сперва нерешительно ответила на поцелуй, но, впрочем, тут же мягко отстранилась, чем невероятно его огорчила.

– Я пойду, Тод меня ждет, – неловко произнесла она, кинувшись к выходу. Через секунду дверь за ней хлопнула, как-то истерически скрипнув.

Ну зачем он решил поцеловать ее именно сейчас, в эту самую минуту? Данный поступок казался ему теперь неимоверно глупым. Похоже, ревность совсем лишила его разума, раз из-за своего малодушного желания убедиться во взаимности чувств Дианы он совершенно не к месту полез к ней со своими поцелуями, только испугав ее. Лишь эта назойливая мысль занимала его голову, когда он совершенно без сил плюхнулся на свою жесткую кровать, до самого основания пропахшую листьями Ваах-лаба.

Юноша был настолько измотан и расстроен, что даже не захотел поразмыслить вот над чем. Отчего это вдруг чудной Инк так ополчился против него, хотя увидел в Троссард-Холле в первый раз в своей жизни?

Как-то незаметно и очень быстро пришел смрадень, принеся на своих крыльях победоносно сверкающий в лучах солнца первый снег. Мерещилось, будто заботливая хозяйка застелила спальный городок студентов белой скатертью в ожидании званых гостей, что, впрочем, было недалеко от истины, ибо в начале смрадня заявились полидексяне.

Они возникали из снежной пыли – низкие, приземистые, с раскосыми узкими глазами, вполне приспособленными к сильным степным ветрам и холодным смрадням, облаченные в истертые от времени шапки, белые рубахи с завязками и теплые байковые штаны, подпоясанные ремнями из лошадиной кожи, тихие, молчаливые, презрительные, с надменными физиономиями и сжатыми кулаками. Они напоминали суровых воинов, а не простых школьников, и неожиданное их появление как-то сразу внесло сумятицу в обычный уклад жителей Троссард-Холла. Сложно было поверить, что это бывшие беруанцы, так как внешне они совсем не походили на последних. Хотя, учитывая тот факт, что изгнанники примкнули к коренным народам степей, внешне отличавшихся от белокожих жителей столицы, все становилось на свои места.

Чудных гостей сопровождал почтенный господин Дрейс-на-риверс, являвшийся директором блистательной школы всадников в Полидексе. Оказалось, что этот низкорослый суровый мужчина, крепкий, коренастый, желтокожий, с большой и весьма непривлекательной челюстью, выпуклыми, как у деревянной куклы, глазами, толстым носом-якорем и короткими мускулистыми руками тоже не очень-то походил на директора, а скорее на бравого вояку, генерала, который по какой-то известной ему одному причине привел все свое войско в лощину, где располагался Троссард-Холл.

Дрейс-на-риверс отличался крайней неряшливостью и нечистоплотностью; под его короткими, обрезанными почти под корень желтыми ногтями собиралась темная грязь, из ушей у него росли кучерявые медные волосы, а одежда его была сальной и явно уже давно не знала стирки. Он отличался резкой и отрывистой манерой говорить; казалось, директор способен общаться лишь при помощи коротких и сухих приказов, длинные же витиеватые речи немало смущали и раздражали его. Несмотря на неприглядный внешний вид, чувствовалось, что он является признанным авторитетом среди своих студентов, которые безмерно уважали его и даже боялись. Одного недовольного взгляда было достаточно, чтобы школьник побледнел от едва скрываемого ужаса, одного же слова обычно хватало, чтобы прекратить лишние разговоры.

Дрейс-на-риверс, без сомнения, смог выдрессировать своих подопечных до такой степени, что они, казалось, являются неким продолжением его сущности, его дополнительными руками и ногами. Он был дирижером, полководцем, музыкантом, директором и хозяином, в то время как студенты являлись как бы его инструментами, рабами, подчиненными, детьми. К слову сказать, в школе всадников готовили отнюдь не лекарей, плотников и кулинаров, а настоящих воинов. Для какой цели – это уже другой вопрос, который, кстати, немало заботил умы беруанских политиков.