Чтение онлайн

Неосторожный тогда, любимой игрой возбуждаем,

Круг подобрать поспешил тенариец. Но вдруг содрогнулся

Воздух, и с крепкой земли диск прянул в лицо тебе прямо,

О Гиацинт! Побледнели они одинаково оба –

Отрок и бог. Он в объятия взял ослабевшее тело.

Он согревает его, отирает плачевные раны,

Тщится бегство души удержать, траву прилагая.

Все понапрасну: ничем уж его исцелить невозможно.

Так в орошенном саду фиалки, и мак, и лилея, (190)

Ежели их надломить, на стебле пожелтевшем оставшись,

Вянут и долу свои отягченные головы клонят;

Прямо держаться нет сил, и глядят они маковкой в землю.

Так неподвижен и лик умирающий; силы лишившись,

Шея, сама для себя тяжела, к плечу приклонилась.

«Гибнешь, увы, Эбалид, обманутый юностью ранней! –

Феб говорит. – Эта рана твоя – мое преступленье.

Ты – моя скорбь, погублен ты мной; с моею десницей

Смерть да свяжут твою: твоих похорон я виновник!

В чем же, однако, вина? Так, значит, виной называться (200)

Может игра? Так может виной и любовь называться?

О, если б жизнь за тебя мне отдать или жизни лишиться

Вместе с тобой! Но меня роковые связуют законы.

Вечно ты будешь со мной, на устах незабывших пребудешь;

Лиры ль коснется рука – о тебе запоют мои песни.

Будешь ты – новый цветок – мои стоны являть начертаньем.

После же время придет, и славный герой заключится

В тот же цветок, и прочтут лепестком сохраненное имя».

Так говорят Аполлона уста, предрекая правдиво, -

Кровь между тем, что, разлившись вокруг, мураву запятнала, (210)

Кровью уже не была: блистательней червени тирской

Вырос цветок. У него – вид лилии, если бы только

Не был багрян у него лепесток, а у лилий – серебрян.

Мало того Аполлону; он сам, в изъявленье почета,

Стоны свои на цветке начертал: начертано «Ай, ай!»

На лепестках у него, и явственны скорбные буквы.

Спарте позора в том нет, что она родила Гиацинта;

Чтут и доныне его; что ни год, по обычаю предков,

Славят торжественно там Гиацинтии – праздник весенний».

«Прах был разбросан певца. Ты голову принял и лиру,

Гебр! И – о чудо! – меж тем как несутся рек исерединой,

Чем-то печальным звучит, словно жалуясь, лира; печально

Шепчет бездушный язык; и печально брега отвечают.

Вот, до моря домчав, их река оставляет родная,

И достаются они метимнейского Лесбоса брегу».

(№ 2279а). (Овидий. Метаморфозы XI 50-55,

пер. С.В.Шервинского [Овидий 1994, т.2, с.234])

Посейдон и Кенида. (XII 189-209 [с.259-260])

«Радуясь дару, Кеней ушел; в мужских упражненьях

Стал свой век проводить, по полям близ Пенея скитаясь».

(№ 2280). (Овидий. Метаморфозы XII 208-209,

пер. С.В.Шервинского [Овидий 1994, т.2, с.260])

«В этом сраженье, Киллар, ты не был спасен красотою, -

Ежели мы красоту за такою породой [ кентавров] призн аем.

Лишь зачалась борода и была золотой; золотые

Падали волосы с плеч, половину скрывая предплечий.

Милая честность в лице; голова его, плечи и руки,

Грудь, мужская вся часть знаменитые напоминали

Статуи скульпторов; часть, что коня изъявляет подобье, -

Не уступала мужской. Придай ему голову, шею –

Кастору будет под стать! Так удобна спина, так высоко

Мышцы приподняли грудь! И весь-то смолы он чернее,

И белоснежен лишь хвост, и такие же белые ноги;

Многих из рода его возбуждал он желанья…»

(№ 2281). (Овидий. Метаморфозы XII 393-404,

пер. С.В.Шервинского [Овидий 1994, т.2, с.265])

Овидий в изгнании

«Кстати, я не один сочинял любовные песни,

А наказанье за них только один я понес.

Разве нас не учил сладкогласный старец теосский

В песнях любовь сочетать с полною чашей вина?

Или подруги Сафо у нее любви не учились?

Не поплатились ничем Анакреонт и Сафо.

Так и тебе, Баттиад, не вредило то, что нередко

Ты наслажденья свои свету всему поверял».

(№ 2282). (Овидий. Скорбные элегии II 1, ст.361-368,

пер. З.Морозкиной [Овидий 1994, т.1, с.265])

«Также подходят сюда Иола, жена Геркулеса,

Неоптолемова мать, мальчик троянский и Гил».

(№ 2283). (Овидий. Скорбные элегии II 1, ст.405-406,

пер. З.Морозкиной [Овидий 1994, т.1, с.266])

«Мало того, без стыда признаваясь в других увлеченьях, [ Катулл]

Пишет, что изменял многим со многими он.

Равной и схожей была распущенность карлика Кальва –

Этот на много ладов шашни свои разглашал».

(№ 2284). (Овидий. Скорбные элегии II 1, ст.429-432,

пер. З.Морозкиной [Овидий 1994, т.1, с.267])

Примеры дружбы: Тесей и Пирифой, Орест и Пилад, Нис и Евриал. (Овидий. Скорбные элегии I 5, ст.19-24 [Овидий 1994, т.1, с.244]).

Те же и Ахилл и Патрокл. (Овидий. Скорбные элегии I 9, ст.27-34 [Овидий 1994, т.1, с.250]; [Овидий 1985, с.104]).

Ахилл и Патрокл. (Овидий. Письма с Понта I 3, ст.73-74 [Овидий 1994, т.1, с.348])

Ахилл и Антилох. (Овидий. Письма с Понта II 4, ст.21-22 [Овидий 1994, т.1, с.372])

О примерах дружбы из мифологии. (Овидий. Скорбные элегии V 4, ст.25-26 [Овидий 1994, т.1, с.323]); (Овидий. Письма с Понта II 3, ст.41-46 [Овидий 1994, т.1, с.370]); (Овидий. Письма с Понта II 6, ст.25-26 [Овидий 1994, т.1, с.375])

Орест и Пилад. (Овидий. Скорбные элегии IV 4, ст.69-80 [Овидий 1994, т.1, с.305]; [Овидий 1985, с.112])