Чтение онлайн

(№ 2296). (Марциал X 64 [Марциал 1994, с.272])

Полла – вдова Лукана.

Тиберий

(№ 2297). «[ Тиберий] писал и греческие стихи и подражание Эвфориону, Риану и Парфению: этих поэтов он очень любил, их сочинения и изображения помещал в общественных библиотеках среди лучших древних писателей, и поэтому многие ученые наперебой посвящали ему многочисленные о них сочинения» (Светоний. Тиберий 70 [Светоний 1993, с.99])

(№ 2298). «[ 32 г.] Неоднократно высаживаясь в окрестностях Рима и побывав даже в садах на Тибре, он [ Тиберий] снова вернулся к скалам и уединенному острову на море, стыдясь своих злодеяний и любострастия, которым он проникся с такой необузданностью, что, подобно восточному деспоту, осквернял грязным развратом свободнорожденных юношей. И возбуждали в нем похоть не только телесная красота, но в одних – целомудрие юности, в других – знатность рода. Тогда впервые вошли в обиход такие неизвестные прежде слова, как селларии и спинтрии – одно, связанное с названием гнусного места, где совершались эти распутства, другое – с чудовищным его видом. Рабы, которым было поручено разыскивать и доставлять к Тиберию юношей, податливым раздавали подарки, строптивых стращали угрозами, а если кого не отпускали близкие или родители, тех они похищали силою и делали с ними все, что им вздумается, словно то были их пленники» (Тацит. Анналы VI 1 [Тацит 1993, с.147])

(№ 2299). «(43, 1) Но на Капри, оказавшись в уединении, он дошел до того, что завел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата. Собранные толпами отовсюду девки и мальчишки – среди них были те изобретатели чудовищных сладострастий, которых он называл «спинтриями» - наперебой совокуплялись перед ним по трое, возбуждая этим зрелищем его угасающую похоть.

(2) Спальни, расположенные тут и там, он украсил картинами и статуями самого непристойного свойства и разложил в них книги Элефантиды, чтобы всякий в своих трудах имел под рукою предписанный образец. Даже в лесах и рощах он повсюду устроил Венерины местечки, где в гротах и между скал молодые люди обоего пола предо всеми изображали фавнов [Panisci] и нимф. За это его уже везде и открыто стали называть «козлищем» [Caprineus], переиначивая название острова.

(44, 1) Но он пылал еще более гнусным и постыдным пороком: об этом грешно даже слушать и говорить, но еще труднее этому поверить. Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками, и с которыми он забавлялся в постели. [ перевод смягчен, в оригинале«Ut natanti sibi inter femina versarentur ac luderent, lingua morsuque sensim adpetentes atque etiam quasi infantes firmiores, necdum tamen lacte depulsos, inguini ceu papillae admoveret»] К похоти такого рода он был склонен и от природы и от старости.

(2) … Говорят, даже при жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не мог устоять, и после обряда чуть ли не тут же отвел его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиста; но когда они после этого стали попрекать друг друга бесчестием, он велел перебить им голени» (Светоний. Тиберий 43-44 [Светоний 1993, с.90])

(№ 2300). «Был способен на самый изысканный разврат с людьми любого возраста и пола и особенно жестоко карал невинных, как своих [близких], так и посторонних. (2) Всегда ненавидя многолюдные города, он удалялся на остров Капри, чтобы скрывать свою порочную жизнь» (Аврелий Виктор. О цезарях II. Тиберий 1-2, пер. В.С.Соколова [Римские историки 1997, с.78])

Гай Калигула

(№ 2301). «Спинтриев, изобретателей чудовищных наслаждений, он выгнал из Рима – его с трудом умолили не топить их в море» (Светоний. Гай Калигула 16 [Светоний 1993, с.107])

(№ 2302). «(36) Стыдливости он не щадил ни в себе, ни в других. С Марком Лепидом, с пантомимом Мнестером, с какими-то заложниками он, говорят, находился в постыдной связи. Валерий Катулл, юноша из консульского рода, заявлял во всеуслышанье, что от забав с императором у него болит поясница» (Светоний. Гай Калигула 36 [Светоний 1993, с.115])

(№ 2303). «(55) Чем бы он ни увлекался, в своей страсти он доходил до безумия. Пантомима Мнестера он целовал даже среди представления; а если кто во время его пляски поднимал хоть малейший шум, того он приказывал гнать с его места и бичевать собственноручно» (Светоний. Гай Калигула 55 [Светоний 1993, с.121])

См. Калигула 7, 11.

См. Калигула 52 [Там же, с.120], 55, 57.

(№ 2304). «Император вообще глумился над ним [ Хереей], и всякий раз, когда на его долю выпадала необходимость просить о назначении пароля, тот назначал слово «баба», делая к этому всевозможные позорные добавления. Все это Гай делал, хотя сам не был свободен от упрека в некиих таинственных похождениях. Дело в том, что он облекался в женские одежды и выдумал своего рода прическу, причем вообще придавал себе вид женщины; несмотря на все это, он осмеливался называть Херею такими позорными именами». (Иосиф Флавий. Иудейские древности XIX 1, 5 [Иосиф 1994, т.2, с.485])

Нерон

(№ 2305). «(28, 1) Мало того, что жил он и со свободными мальчиками и с замужними женщинами: он изнасиловал даже весталку Рубрию. … Мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать женщиной: он справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввел его в свой дом и жил с ним как с женой. Еще памятна чья-то удачная шутка: счастливы были бы люди, будь у Неронова отца такая жена!

(2) Этого Спора он одел, как императрицу, и в носилках возил его с собою и в Греции по собраниям и торжищам, и потом в Риме по Сигиллариям, то и дело его целуя. …

(29) А собственное тело он столько раз отдавал на разврат, что едва ли хоть один его член остался неоскверненным. В довершение он придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж, как за него – Спор, крича и вопя как насилуемая девушка.

От некоторых я слышал, будто он твердо был убежден, что нет на свете человека целомудренного и хоть в чем-нибудь чистого, и что люди лишь таят и ловко скрывают свои пороки: поэтому тем, кто признавался ему в разврате, он прощал и все остальные грехи» (Светоний. Нерон 28-29 [Светоний 1993, с.155])

(№ 2306). «…среди них [ казненных] был и молодой Авл Плавтий, которого он перед казнью изнасиловал и сказал: «Пусть теперь моя мать придет поцеловать моего преемника!» - ибо, по его словам, Агриппина любила этого юношу и внушала ему надежду на власть» (Светоний. Нерон 35, 4 [Светоний 1993, с.159])

Светоний. Нерон 46, 48, 49.

(№ 2307). «В том же году [ 62 г.] Нерон, как полагают, умертвил ядом своих виднейших вольноотпущенников – Дорифора, якобы противодействовавшего его браку с Поппеей, и Палланта…» (Тацит. Анналы XIV 65 [Тацит 1993, с.267-268])

(№ 2308). «(5) Начав с того, что он [ Нерон] выступал перед публикой как певец по греческому образцу на соискание венка, он дошел в конце концов до того, что, не щадя стыдливости ни своей, ни других, облачившись в наряд невесты и приняв от сената приданное, когда все, согласно обычаю, собрались на многолюдное празднество, вступил в брак с мужчиной. (6) Но это еще для него (если вспомнить все преступления Нерона), надо признать, – не самое плохое. (7) Привязав людей как осужденных на казнь к столбу, накрывшись шкурой дикого зверя, он прижимался лицом к половым органам как женщин, так и мужчин, и с еще большим бесстыдством расправлялся с теми и другими» (Аврелий Виктор. О цезарях V. Нерон 5-7, пер. В.С.Соколова [Римские историки 1997, с.83])

(№ 2309). (13) … Особенно поощрял его [ Нерона] в этом посол парфян. Как-то раз на пиру, где, по обычаю, играли музыканты, (посол) потребовал, чтобы ему дали одного кифариста, и когда ему ответили, что это – свободные люди, он сказал, пусть (Нерон) сам возьмет себе кого захочет из числа его спутников, пирующих с ним, потому что при таком управлении никто не свободен» (Аврелий Виктор. О цезарях V. Нерон 13, пер. В.С.Соколова [Римские историки 1997, с.84])

(№ 2310). «Он дошел до того, что, не щадя ни своей, ни чужой стыдливости, под конец, облачившись в наряд невесты, объявив о своем приданом перед лицом всего сената, когда все, согласно обычаю, собрались на многолюдное празднество, вступил в брак с мужчиной. Одевшись в звериную шкуру, он терся лицом о половые органы людей того и другого пола» (Аврелий Виктор. Извлечения о жизни и нравах римских императоров V. Нерон 5, пер. В.С.Соколова [Римские историки 1997, с.129])