Чтение онлайн

«В старые, Фрасибул, времена,

Кто всходил на повитую золотом колесницу Муз

Навстречу гремучей своей лире,

Тот, как стрелы, стремил медвяные песни свои

Тем юным, чья свежая красота

Сладкие сулила плоды

Афродите на светлом престоле.

Жадная Муза не шла тогда в наём,

И не торговала медовая Терпсихора

Нежноголосыми песнями, клеймеными серебром…»

(№ 515). (Пиндар. Истм. II 1-10 [Пиндар 1980, с.163])

«Ибо слово – мзда для добрых бойцов,

Ибо гремят они в разноголосье флейт и лир

Во веки веков»

(№ 516). (Пиндар. Истм. V 25-28 [Пиндар 1980, с.171])

«Но счастье былого – сон:

Люди беспамятны

Ко всему, что не тронуто цветом мудрецов,

Что не влажено в струи славословий.

Правь же ныне праздник, (20)

Пой же красные песни

Стрепсиаду!

Он несет от Истма многоборный венок,

Он мышцей могуч, он статью красив,

И доблесть ему под рост.

…

…Цветущую твою юность ты выдохнул

В гуще первоборцев,

Где лучшие держали боевой спор (35)

На пределе надежд.

(№ 517). (Пиндар. Истм. VII 16-22, 33-36 [Пиндар 1980, с.177])

«…уста умельцев возвестили неведающим

Молодую доблесть Ахилла.

Он обрызгал лозы мизийских равнин

Кровью черной пагубы Телефа, (50)

Он вымостил Атридам победный возврат,

Он вызволил Елену,

Он копьем подсек жилы Трои –

Тех, кто шел на него,

По равнине вздымавшего смертный боевой труд:

Мощь надменного Мемнона,

И Гектора, и других борцов. (55)

Всем указал им обиталища Персефоны

Ахилл, столп Эакидов,

Осиявший свою Эгину и корень предков своих,

В самой смерти не оставленный песнями:

Над костром его и над курганом его

Разливали Геликонские девы бессмертный плач,

Ибо велено богами:

Доброму мужу и по смерти быть в песнях богинь. (60)

…

Заплетите же, сверстники,

Нежный мирт в венок многоборному Клеандру;

Недаром удача шла рядом с ним

В Алкафоевом споре и меж юношей Эпидавра!

И достойный не откажет ему в похвале, -

Он не смял, он не скрыл

Юность свою, не чуждую прекрасного»

(№ 518). (Истм. VIII 48-60, 66-69 [Пиндар 1980, с.181-182])

Пиф.4: Аргонавты. (Геракл не упомянут)

Пиф.6: Антилох [с.95-96]

Нем.3: Ахилл [с.121-126] (Патрокл не упомянут)

Истм.1: Иолай и Кастор [с.160-163]

Иолай и Кастор (Истм. I 16-32 [Пиндар 1980, с.161])

Пилад и Орест (Пиндар. Пиф. XI 16 [Пиндар 1980, с.112])

Два имени Делоса – см. гимн. Фр.33с [Пиндар 1980, с.185]

См. фр.104 [с.207]

(№ 519). «Пиндар в своих просодиях представил … что влюбленный Зевс становился то быком, то орлом, то лебедем…» (Пиндар. Фр.91 [Пиндар 1980, с.203])

(№ 520). «Пиндар в «отдельных парфениях» говорит, что мужчины в любви молятся Солнцу, а женщины Луне» (Пиндар. Фр.104 [Пиндар 1980, с.207])

« Энкомий Феоксену Тенедосскому

В должное время,

В юные годы

Надобно пожинать любовные утехи;

Но лучащийся блеск из глаз Феоксена –

Кто, увидев его, не вспенится страстью,

Сердце у того

Чёрное,

Из железа или стали

На холодном выкованное огне,

И Афродита с кружащимися очами

Гнушается им;

Или, верно, надрывается он о наживе,

Или женским бесстыдством

Сбит он, служа ему душою на всех путях.

Но я, по воле богини,

Таю,

Как тает под вгрызающимся пламенем

Воск священных пчёл,

Едва я увижу

Юную свежесть отроческих тел.

Недаром, явясь на Тенедосе,

Харита и богиня Зова…

…сына Агесилая…»

(№ 521). (Пиндар, фр.123 (Афиней XIII 76, из Хамелеонта) [Пиндар 1980, с.211])

См. комм. [Там же, с.468]

«Люби и служи любви,

Пока дано тебе время;

Не гонись, душа,

За счётом старческих тягот…»

(№ 522). (Пиндар, фр.127 (Афиней XIII 76) [Пиндар 1980, с.212])

«…всю прелесть утех Афродиты,

Чтобы вместе с Химаром пить

И плескать вино

За здоровье Агафонида…»

(№ 523). (Пиндар, фр.128 (Афиней X 30) [Пиндар 1980, с.212])

«Славословия подобают лучшим…

…В прекрасных песнях…

Только в них достигает нас бессмертная честь,

А в молчанье – и прекрасное гибнет»

(№ 524). (Пиндар. Фр.121.

Энкомий Александру, сыну Аминты [Пиндар 1980, с.210])

«Сладко урвать Кипридину милость…»

(№ 525). (Пиндар. Фр.217 [Пиндар 1980, с.224])

Эпитафия Пиндару. Леонид (?). № 99 [Эпиграмма 1993, с.152]

Антипатр Сидонский № 18 [Эпиграмма 1993, с.196]

Вариации

«Хонда снял одежду и, оставшись в одних трусах, вышел из хижины к водопаду.

В ярко освещенных зарослях высоко в месте падения воды была натянута соломенная веревка симэнава: только там различались цвета – зеленый цвет кустарника, колыхавшегося под ветром, и белый – развевающихся полосок, атрибута священного жгута. Когда же взор скользил ниже, то там все было скрыто темными скалами: крошечная молельня бога огня Фудо пряталась в нише скалы, осыпанные брызгами воды папоротник, кустарник, считавшиеся священными деревья сакаки, - все это было темным, белела только тонкая линия водопада. Шум воды громким эхом отражался от скал.

Под струей водопада тесно, касаясь друг друга телами, стояли трое юношей, падающая им на плечи и голову вода, разбиваясь, разлеталась брызгами в разные стороны. К шуму водопада примешивались хлесткие звуки ударов воды, бьющей по молодой упругой коже, вблизи было видно, как она покраснела на плечах.

Заметив Хонду, один из юношей подтолкнул товарищей и, выйдя из-под водопада, почтительно склонил голову. Он уступал место под струей.

Хонда сразу узнал Иинуму. Хонда занял под водопадом место, которое ему уступили. И отскочил, почувствовав плечами и грудью удары воды, похожие на удары палкой.