Чтение онлайн

Гимн Аристотеля в честь Гермия см. Диоген Лаэртский V 6-8 [Диоген 1979, с.207]

Ранние сочинения

(№ 921). «Действительно, по общему признанию, тщательное изучение истины является новейшим из занятий. Ведь после гибели и потопа люди были вынуждены сперва исследовать то, что касается пищи и существования, а став более состоятельными, они для наслаждения создали себе искусства, такие как мусическое и ему подобное, а получив необходимое в достаточном количестве, они наконец принялись за философию» (Аристотель. Протрептик, фр.8 = Ямвлих. О науке общей математики 26, пер. Е.В.Алымовой [Аристотель 2004, с.36])

(№ 922). «Что если бы люди, как говорит Аристотель, имели зрение Линкея, чтобы их взгляд проникал сквозь встречающиеся им вещи, неужели бы, после того как они рассмотрели внутренности, внешне прекрасное тело Алкивиада не показалось бы им безобразным?» (Аристотель. Протрептик, фр.10а, пер. Е.В.Алымовой (см. Боэций. Утешение философией 3.8) [Аристотель 2004, с.39])

Сочинения по первой философии и логике

(№ 923). «А высшие предметы желания и мысли тождественны друг другу, ибо предмет желания – это то, что кажется прекрасным, а высший предмет воли – то, что на деле прекрасно. … А что целевая причина находится среди неподвижного – это видно из различения: цель бывает для кого-то и состоит в чем-то, и в последнем случае она имеется [среди неподвижного], а в первом нет. Так вот, движет она, как предмет любви [любящего], а приведенное ею в движение движет остальное». (Аристотель. Метафизика XII 7 (1072а27-28, b1-4), пер. А.В.Кубицкого под ред. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.1, с.309])

(№ 924). «А важнейшие виды прекрасного – это слаженность, соразмерность и определенность, математика больше всего и выявляет именно их. И так как именно они (я имею в виду, например, слаженность и определенность) оказываются причиной многого, то ясно, что математика может некоторым образом говорить и о такого рода причине – о причине в смысле прекрасного)» (Аристотель. Метафизика XIII 3 (1078а36-b6) , пер. А.В.Кубицкого под ред. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.1, с.327])

(№ 925). «Если же из двух противоположностей [А и Б] А предпочтительнее Б и точно так же Д предпочтительнее В и если А и В предпочтительнее Б и Д, то … [ с.247] … Следовательно, А предпочтительнее Д, и В поэтому менее избегаемо, чем Б. Если поэтому для каждого любящего проявлять благосклонность (А), хотя и не пользоваться благосклонностью (В), в любви предпочтительнее, чем пользоваться благосклонностью (Д), но не проявлять благосклонность (Б), то ясно, что А предпочтительнее, чем пользоваться благосклонностью. Таким образом, дружба в любви предпочтительнее чувственного влечения. Любовь, таким образом, исходит скорее от дружбы, чем от чувственного влечения. Но если больше всего от дружбы, то дружба и есть цель любви. Следовательно, чувственное влечение или вообще не есть цель, или оно есть ради дружбы». (Аристотель. Первая аналитика II 22 (68а25-27, а37-b7), пер. Б.А.Фохта [Аристотель 1975-83, т.2, с.246-247])

Этические сочинения

(№ 926). «…есть еще пять видов смелости … смелость по безрассудной страсти, например, из-за любви или в ярости. Дело в том, что влюбленный скорее отважен, чем труслив, и сносит многие опасности, как, например, тот, кто убил тиранна в Метапонтии, и тот, о ком повествуют критские сказания» (Аристотель. Евдемова этика III 1 (1229а 12, 21-24), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.79-81])

(№ 927). «Ведь никто не целомудрен в удовольствии от созерцания красивого (если сюда не примешивается вожделение или любовная страсть) …

Ведь ежели кто-то, созерцая прекрасную статую или прекрасного коня, или человека, либо слушая поющего, проникнется желанием не есть, пить, тешиться любовью, а лишь созерцать прекрасное или слушать поющих, он никогда не прослывет необузданным…» (Аристотель. Евдемова этика III 2 (1230b 27-36), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.87])

(№ 928). «Например, если кто-нибудь, будучи богат, на пир в честь любимца [ агапета] считает приличным для себя потратить столько, сколько нужно, чтобы накормить и напоить людей самой благовоспитанной умеренности, тот просто крохобор; тот же, кто принимает тех же людей и с тем же угощением, но не из тщеславия и не от избытка средств, тот подобен пустозвону; кто же тратится сообразно достоинству и рассудку, тот щедр. … Благоприличное следует определять … принимая во внимание, что делается (например, свадебный пир устраивается или пирушка любовников [ эроменов]), на какие средства и для кого…» (Аристотель. Евдемова этика III 6 (1233b 1-10), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.101])

(№ 929). «…сторонники равенства высказывают недовольство, когда люди, взаимно друг для друга полезные, не в равной мере отвечают благодеяниями на благодеяние, перенося это требование на дружбу ради удовольствия. Яснее всего это видно в отношениях любовников: частенько именно из-за этого они ссорятся друг с другом. Ибо любящий не понимает, что у любовников в их расположении друг к другу совсем разный счёт. Вот почему сказал Евник:

…то речь возлюбленного, не влюбленного.

Те же считают, что мера здесь должна быть одна и та же» (Аристотель. Евдемова этика VII 3 (1238b 34-39), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.253])

(№ 930). «Дело в том, что трудно мерить одной какой-то мерой то, что есть на самом деле, и то, за что это выдается, как, например, бывает в эротической дружбе. Ведь один преследует другого ради удовольствия совместной жизни, тогда как другой зачастую ищет в этой дружбе пользы; а кончилась любовь, переменился один, с ним и другой меняется, вот и начинают считаться, кто кому что и за что…» (Аристотель. Евдемова этика VII 10 (1243b 16-21), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.279])

(№ 931). «Например, если кто-то дает хлеб и все необходимое, вовсе не обязательно и жить с ним вместе; впрочем, с кем жить вместе, не обязательно давать ему то, что дает друг полезный, а не то, что дает друг добродетельный. Однако кто так поступает и своему любимцу [ эромену] делает решительно всё, что и не полагается, те люди ничего не стоят» (Аристотель. Евдемова этика VII 11 (1244а 16-19, пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.281])

(№ 932). «…друзьям следует быть вместе …

Оттого-то и любовь кажется похожей на дружбу; ведь и влюбленный старается не отходить от любимого, да только не потому, что это действительно нужно, но повинуясь чувству» (Аристотель. Евдемова этика VII 12 (1245а 23-27), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.287])

(№ 933). «Как считается, любящему свойственно оберегать любимца от сопричастности своим бедам, тогда как любимцу, напротив, требовать участия, и, по всей вероятности, и то, и другое может совпадать» (Аристотель. Евдемова этика VII 12 (1245b 34-37), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.291])

(№ 934). «Вот почему иногда любовники уходят из жизни вместе, убивая друг друга. Дело в том, что у них сильнее ощущение собственной беды; как, например, тот, кто некогда благоденствовал и помнит об этом, тяжелее переносит несчастье, нежели тот, кто полагал, что всегда будет бедствовать» (Аристотель. Евдемова этика VII 12 (1246а 23-26), пер. Т.В.Васильевой [Аристотель 2005, с.291-293])

Любовные утехи (афродисиа) – см. Никомахова этика 1118а31 [Аристотель 1975-83, т.4, с.116-117], 1147а15 [Там же, с.196], b27 [Там же, с.198], 1148b29, 1152b17 [Там же, с.212], 1154а18 [Там же, с.216-217]

(№ 935). «(Кн. VII, гл.5 (6)) Если некоторые вещи доставляют удовольствие по природе в разных смыслах: одни – в безусловном, другие – в зависимости от рода животных и людей, а [некоторые доставляют его не по природе], но одно – в силу уродств, другое – в силу привычек, третье – по испорченности естества[, или природы], то и для каждого из названных случаев тоже можно обнаружить наиболее близкие им склады [души]. Последние же я называю звероподобными складами… [ склонность к людоедству и др., также о Фалариде]

…другие возникают вследствие болезней (причем у некоторых от помешательства… [ опять примеры людоедства, но однократного]),

и, наконец, бывают [состояния] как бы болезненные или от [дурных] привычек, как, например, привычка выдергивать волосы и грызть ногти, а также уголь и землю, добавим к этому любовные наслаждения с мужчинами. Ведь у одних это бывает от природы, у других – от привычки, как, например, у тех, кто с детства терпел насилие. Тех, у кого причиной [известного склада] является природа, никто, пожалуй, не назовет невоздержным, как, например, женщин за то, что в половом соединении не они обладают, а ими, [как и невоздержным владеет влечение]; соответственно обстоит дело и с теми, кто находится в болезненном состоянии из-за привычки. …