Чтение онлайн

Ведь всякая чрезмерность … либо звероподобная, либо болезненная. …

Можно обладать одним и этих [складов] только временно, но не быть им одержимым [всегда]; я имею в виду возможность того, что некий Фаларид сдержится, испытывая влечение пожрать ребенка или насладиться нелепой любовью» (Аристотель. Никомахова этика VII 5 (6) (1148b 15-35, 1149а 12-15), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.200-202]) Ср. также 1202а20 [Там же, т.4, с.346].

(№ 936). «А между юношами дружба, как принято считать, существует ради удовольствия, ибо юноши живут, повинуясь страсти [ ката патос], и прежде всего ищут удовольствий для себя и в настоящий миг. С изменением возраста и удовольствия делаются иными. Вот почему юноши вдруг и становятся друзьями, и перестают ими быть, ведь дружбы изменяются вместе с тем, что доставляет удовольствие, а у такого удовольствия перемена не заставит себя ждать. Кроме того, юноши влюбчивы [ эротикой], а ведь любовная дружба в основном подвластна страсти и [движима] удовольствием. Недаром [юноши легко начинают] питать дружбу и скоро прекращают, переменяясь часто за один день. Но они желают проводить дни вместе и жить сообща, ибо так они получают то, что для них и соответствует дружбе» (Аристотель. Никомахова этика VIII 3 (3) (1156а31 – b7), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.223])

(№ 937). «И даже между такими [друзьями ради пользы или удовольствия] дружеские привязанности особенно постоянны, когда они получают друг от друга одинаковое, например удовольствие, и не просто [удовольствие], а еще и от того же самого так, как бывает у остроумных, а не как у влюбленного и возлюбленного. Действительно, эти последние получают удовольствие не от одного и того же, но один, видя другого, а другой от ухаживаний влюбленного. Когда же подходит к концу пора [юности], иногда к концу подходит и [такая] дружба, ведь первый не получает удовольствия от созерцания второго, а второй не получает ухаживаний от первого. Многие, однако, постоянны в дружбе, если благодаря близкому знакомству, как люди сходных нравов, они полюбили нравы [друг друга]» (Аристотель. Никомахова этика VIII 5 (4) (1157а2-12), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.224-225])

(№ 938). «Быть другом для многих при совершенной дружбе невозможно, так же как быть влюбленным во многих одновременно, ([влюбленность] похожа на чрезмерную [дружбу] и является чем-то таким, что по [своей] природе обращено на одного)» (Аристотель. Никомахова этика VIII 7 (6) (1158а12-14), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.227])

(№ 939). «И влюбленные недаром иногда кажутся смешными, требуя такой же дружбы, какую сами питают к другому. Конечно, если они равно способны вызывать дружескую приязнь, им, вероятно, следует этого требовать, но, если ничего подобного они не вызывают, это смехотворно» (Аристотель. Никомахова этика VIII 10 (8) (1159b16-19), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.232])

(№ 940). «Что же до любовной [дружбы], то влюбленный иногда жалуется, что при избытке дружбы с его стороны он не получает ответной дружбы, при этом он, может статься, не обладает ничем, что служит предметом дружеской приязни; возлюбленный же часто жалуется, что влюбленный прежде сулил всё, а теперь ничего не исполняет. Такое случается всякий раз, когда влюбленный дружит с возлюбленным из-за удовольствия, а возлюбленный с влюбленным – из-за пользы, но у обоих нет того, [чего они ждут друг от друга]» (Аристотель. Никомахова этика IX 1 (1) (1164а2-9), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.244])

(№ 941). «Таким образом, расположение напоминает начало дружбы, так же как удовольствие от лицезрения другого походит на начало влюбленности, потому что никто не влюбляется, не испытав прежде удовольствия от облика другого человека; но кто наслаждается видом человека, еще отнюдь не влюблен; [влюблен] он тогда, когда в отсутствие [другого] тоскует и жаждет [ эпитимей] его присутствия. А значит, нельзя быть друзьями, не став расположенными друг к другу, но те, кто расположены, еще отнюдь не «дружат» (Аристотель. Никомахова этика IX 5 (5) (1167а3-8), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.252])

(№ 942). «…ведь при товарищеской дружбе не бывает большого числа друзей, да и в гимнах говорится о парах» (Аристотель. Никомахова этика IX 10 (10) (1171а15), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.263])

(№ 943). «Не правда ли, подобно тому как созерцание любимого – для влюбленных самая большая радость и они предпочитают это чувство всему остальному, потому что существование и возникновение влюбленности обусловлено в первую очередь этим [удовольствием от созерцания], так и друзья всему предпочитают жизнь сообща?» (Аристотель. Никомахова этика IX 12 (12) (1171b 29-33), пер. Н.В.Брагинской [Аристотель 1975-83, т.4, с.265])

(№ 944). «Там, где друзья неравны, те, у кого много богатства или еще чего-то в этом роде, думают, что сами они не должны любить, но что их должны любить люди более бедные. Однако самому любить лучше, чем быть любимым: любить – это некое действие, доставляющее наслаждение, и благо, а быть любимым не вызывает в предмете любви никакой деятельности. И еще: лучше познавать, чем быть познаваемым… И еще: быть благотворителем лучше, чем не быть им. Любящий благотворит постольку, поскольку он любит, а любимец в качестве любимца не благотворит. Тем не менее люди из честолюбия предпочитают быть любимцами, а не сами любить, поскольку быть любимцем связано с каким-то превосходством: любимец всегда пользуется превосходством и в наслаждении, и в обилии средств, и в добродетели, а честолюбец стремится к такому превосходству. И пользующиеся превосходством не думают, что они обязаны любить, полагая, что вознаграждают любящих тем, в чем они их превосходят. И еще: если любящие ниже своим положением, любимые думают, что должны не сами любить, а принимать любовь. Тот же, кому недостает денег, удовольствий, добродетели, восхищается тем, у кого всё в изобилии, и любит его, полагая, что получает или получит от него это» (Аристотель. Большая этика II 10 (1210b 3-23), пер. Т.А.Миллер [Аристотель 1975-83, т.4, с.366-367])

Риторика

(№ 945). «И точно так же разумной любви противоположна ненависть, чувственной же любви ничего не противоположно. Ясно, таким образом, что «любовь» одноименна». (Аристотель. Топика I 15 (106b2-3), пер. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.2, с.365-366])

(№ 946). «Например, если бы сказали, что из [наличия] гнева следует [наличие] ненависти, то ненависть должна была бы находиться в страстной части души, ибо в ней находится гнев. Таким образом, надо выяснить, не находится ли в страстной части души и то, что противоположно [ненависти]. Ибо если любовь находится не [в страстной], а в вожделеющей части души, то из [наличия] гнева не может следовать [наличие] ненависти». (Аристотель. Топика II 7 (113а35-b3), пер. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.2, с.386])

(№ 947). «И точно так же лучше то, что содержится в лучшем, или в том, что первее, или в более достойном; например, здоровье лучше, чем сила и красота, ибо первое содержится во влажном и сухом, в теплом и холодном, словом, в первоосновах, из которых состоит живое существо, а вторые – в последующем, ибо сила – в жилах и костях, а красотой считается определенная соразмерность членов». (Аристотель. Топика III 1 (116b17-21), пер. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.2, с.396])

(№ 948). «…страх и огорчение не роды, потому что они по природе своей не находятся там же, где находятся виды. Равным образом любовь, если она находится в вожделеющей части души, не есть никакая воля, ибо всякая воля находится в разумной части души». (Аристотель. Топика IV 5 (126а10-13), пер. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.2, с.423])

(№ 949). «Ведь или и то и другое должно допускать б ольшую степень, или ни одно из них не допускает, если только данное в определении и предмет действительно одно и то же; кроме того – если и то и другое допускает большую степень, но возрастает не одновременно, например если любовь определяют как желание совокупляться: ведь тот, кто больше любит, не стремится к большему совокуплению, так что и то и другое допускает б ольшую степень, но не одновременно, чт о, конечно, должно было бы быть, если бы они были одним и тем же». (Аристотель. Топика VI 7 (146а5-12), пер. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.2, с.479])

(№ 950). «Далее, следует исходить из большего – не обстоит ли дело так, что одно допускает большую степень, а другое нет или оба, правда, допускают, но не в одно и то же время, как, например, кто больше любит, не желает большего совокупления, а потому любовь и желание совокупления не одно и то же». (Аристотель. Топика VII 1 (152b6-9), пер. М.И.Иткина [Аристотель 1975-83, т.2, с.497])

(№ 951). «Точно так же и влюбленные испытывают наслаждение, беседуя устно или письменно с предметом своей любви, или каким бы то ни было другим образом занимаясь им, потому что, живя воспоминанием во всех подобных состояниях, они как бы на самом деле ощущают присутствие любимого человека. И для всех людей любовь начинается тем, что они не только получают удовольствие от присутствия любимого человека, но и в его отсутствие испытывают наслаждение, вспоминая его, и у них является досада на его отсутствие. И в горестях и в слезах есть также известного рода наслаждение: горечь является вследствие отсутствия любимого человека, но в припоминании и некоторого рода лицезрения его – что он делал и каков он был – заключается наслаждение, поэтому справедливо говорит поэт: