Эта безумная семейка
Шрифт:
– А научи меня так же летать на метле, а? – с просьбой во взгляде посмотрел на меня Леша. – Не сейчас, конечно. Потом. Научишь?
Немного подумав, я серьезно кивнула и заявила:
– Как только ты выучишь всю родословную. Буду тебя воспитывать в такой же последовательности, как воспитывали и меня, чтоб наверняка.
– Может, не стоит так сурово? – с наигранным сомнением влез в разговор Олег, оглядывая меня нарочно придирчиво. За что получил по голове метлой. Не сильно, но чтоб не сомневался во мне.
– Точно не надо! – со смехом согласились девочки, проследив за этим делом. Им мстить уже было нечем, пришлось лишь тяжко вздохнуть и философски заметить, что никто меня здесь не ценит и никто не понимает. Молодежь только ухмыльнулась и переглянулась.
На следующий день я ужасно нервничала с самого утра. Раза три проверила метлу, раз пять посмотрела на себя в зеркало и проверила готовность наряда (черное, довольно откровенное платье с “рваными” рукавами и подолом), раз девять выглянула в окно, чтобы проверить пригодность погоды для полетов, и раз двадцать переспросила Лешу, что он должен, а чего не должен делать в моем отсутствии. Даже предложила ему на эту ночь перебраться к Радогору, но волчонок отказался, заявив, что хочет хоть одну ночь проспать спокойно и хоть один вечер провести в одиночестве. Я же подозревала, что, скорее всего, эту ночь он проведет за игрой в “Дурака” с Лаптем. Или посмотрит какой-нибудь фильм с внуком хозяйки квартиры – как ни странно, но они нашли общий язык, и теперь Дима учил Лешу пользоваться Интернетом и играть в компьютерные игры. Я не совсем понимала, что они находят во всем этом, но не вмешивалась, решив, что сыночку общение будет не лишним.
Нервничая, я уже даже подумывала отказаться от этой затеи с полетом на шабаш, но упрямство все-таки взяло верх. И любопытство. И желание, оставшееся с глубокого детства, показать сестрам, что я тоже что-то могу! Понимаю, что последняя причина звучит крайне глупо и совершенно по-детски, и что никому ничего доказывать я не должна, потому что я не хуже их, я просто другая, но... как говорится, если что-то стукнуло в голову, то выбить это оттуда очень сложно. Особенно в голову, похожую на мою.
День показался мне очень длинным, но, наконец, на улице начало темнеть. От волнения у меня даже перехватило дух, и подогнулись ноги. Никогда со мной такого не было, честно. И из-за этого захотелось еще сильнее узнать, что же я увижу там, на горе Брокен, на главном ведьмовском шабаше года. От этих чувств я чуть не забыла надеть каан-ша. А, выйдя из подъезда, мне пришлось возвращаться – умудрилась оставить метлу дома. Интересно, на чем мое рассеянное подсознание собиралось лететь без нее?.. Хорошо еще, платье надеть не забыла! И еще один плюс – пусть волосы и отросли с января, но прическу пока еще делать было бесполезно.
Наконец, я покинула дом в полной боевой готовности и направилась в сторону парка, решив, что сегодня хватит и его. В том смысле, что там никто не увидит, как я взлетаю. Во-первых, сумерки. А во-вторых, мало кто смотрит на небо так внимательно, чтобы отличить летящую куда-то ведьму от птицы. Вот со стороны кажется – как их можно перепутать?! – а практика показывает, что большинство таки умудряются.
Сняв обувь и спрятав ее под приметные кусты, я поправила платье, глубоко вдохнула и выдохнула, и оседлала метлу, улыбнувшись загадочно, как настоящая ведьма.
Шабаш ждал меня.
Мы не похожи на киноактрис,
Мы ходим по Москве глазами вниз.
По внешности монахини скромней.
Ах, внешность, что ж скрывается за ней!
Но скрипнет в роще старая сосна,
В окно заглянет полная луна,
В глазах зажжется дикий огонек,
И обернется встречный паренек...
По метлам девоньки, сегодня ж наш черед.
И с визгом, хохотом, красавицы, вперед.
В глазах – огонь, в душе – кураж.
Айда, подруги, на шабаш!
Кого не встретим, точно будет наш.
Но вот и замуж, годы-то кратки.
Стирать мужьям их грязные носки.
Готовить борщ, растить детей,
Тушить пожар, ловить коней
И чахнуть от безвылазной тоски.
Но скрипнет в роще старая сосна,
В окно заглянет полная луна,
В глазах зажжется дикий огонек,
И чертыхнется встречный паренек...
По метлам, бабоньки, сегодня ж наш черед.
И с визгом, хохотом, красавицы, вперед.
В глазах – огонь, в душе – кураж.
Айда, подруги, на шабаш!
Кого не встретим, точно будет наш.
Но вот и старость, пенсия, инфаркт.
Судьба уж нам не сдаст козырных карт.
Все отгорело, пепел лишь внутри.
Ах, где ж вы, годы девичьи мои...
Но скрипнет в роще старая сосна,
В окно заглянет полная луна,
В глазах зажжется дикий огонек,
И поперхнется встречный паренек...
По метлам, бабушки, сегодня ж наш черед.
И с визгом, хохотом, красавицы, вперед.
В глазах – огонь, в душе – кураж.
Айда, подруги, на шабаш!
Кого не встретим, точно будет наш! [13]
Глава десятая.
Ирония судьбы, но улететь мне никуда так и не удалось.
Как только мои ноги оторвались от земли, а я уже буквально услышала звуки шабаша, сзади раздался знакомый голос, выкрикивающий мое имя. Обернувшись, увидела Нику, которая бежала ко мне. На лице было нарисовано такое беспокойство, что я машинально опустилась на землю и кинулась к ней.
– Ника, что случилось??
Резко затормозив, волчица еле выдавила из себя:
– Там... там...
– Так, подожди, отдышись сначала, успокойся, – посоветовала я, придерживая ее, чтоб не упала ненароком. Это же сколько она бежала, что так запыхалась с ее-то физической подготовкой?!
Наконец, через минуту Ника смогла внятно объяснить, все еще тяжело дыша:
– Эврика, там брат приехал...
И все?! Я-то думала, случилось что-то с Лешей или с Олегом, или еще с кем-нибудь. Хотя, стоп...
Озаренная неожиданной догадкой, я бросила метлу на землю и вцепилась в плечи волчицы, тревожно заглянув в глаза:
– Ника, что с ним?!
От такого девушка аж опешила и попыталась отшатнуться, но я ей не дала. Собравшись с мыслью, Ника все-таки ответила:
– Да ничего с ним! Жив, здоров. Просто он приехал, и я подумала, что ты захочешь его увидеть...
Отпустив девочку, я облегченно перевела дух, для чего на пару секунд прикрыла глаза, убеждая себя, что все хорошо. После этого молча подняла метлу, мысленно извинившись перед ней за такое поведение. Все в той же тишине я медленно отряхнула платье от невидимых пылинок и, отвернувшись от Ники, нарочито равнодушно поинтересовалась: