Эта безумная семейка
Шрифт:
Пляшет нечисть и хохочет,
Веселиться от души!
Дикий, яркий танец. От всей души, со всем весельем. И в нем все подчиняется лишь одному – музыке.
Остальные, не вошедшие в круг лишь потому, что это не их танец, хлопают в такт, наблюдая за танцем. В глазах такой же восторг, как у танцующих. Душа поет, что называется.
На кострах стоят котлища,
И вода в котлах кипит.
Черти варят бормотуху,
Очумелый сброд вопит.
Ходит черт с огромной ложкой
И мешает дрянь в котлах –
Зелье варит по рецепту,
Что известен в их кругах.
Вот попробовал он зелье
И поморщился слегка –
Знать, чего-то не хватает,
Почесал свои рога...
Тут к танцу присоединились еще и вампиры, которых хоть было и мало на празднике, но все же были. Среди прочих вышла и Агата, которая сегодня была не похожа на саму себя – веселая, улыбающаяся, оживленная. Лион, то ли как самый главный, то ли просто как самый знакомый, на последней строчке подскочил к Мите и заговорщицки вручил ему темную бутыль из непрозрачного стекла. Нарочито обрадовавшись, братец принял бутылку и веселей продолжил:
..Взял огромную бутылку,
А в бутылке этой кровь.
Вылил ровно полбутылки,
Забурлило зелье вновь!
Из-за черных клубов дыма
Не видать уже луны.
Наварили черти зелье
И разлили в стаканы.
Залпом выпив по стакану
И проклятья прорыча,
Полетели черти в пляску,
Будут прыгать до утра!
Рассмеявшись, остальные черти, не обрывая своего танца, согласно возопили, только каким-то чудом попадая в ритм песни:
Залпом выпив по стакану
И проклятья прорыча,
Полетели черти в пляску,
Будут прыгать до утра! [6]
...Вы еще спрашиваете, почему считается, что нечисть именно зимой празднует “свадьбу”, и откуда появились легенды о том, что кто-то видел их гулянья?..
Когда музыка закончилась, черти, дико рассмеявшись, разбежались в стороны, освобождая место следующему танцу. На этот раз не было ни перешептываний, ни перекрикивания. Слушателям даже не дали отдышаться.
Весело махнув добровольным музыкантам, в круг вышли Дашка, Красимира и тетя Зарейна.
Музыка, зазвучавшая над поляной, резко отличалась от той, которая буквально горела огнем. Три ведьмы обошли костер с разных сторон и замерли. Красимира и тетя Зарейна – в эффектных позах, словно в ожидании чего-то. Даша – скромно потупившись. Она-то и начала петь следующую песню:
Стану радостью великой
Ворожбу свою плести
Камышом и земляникой
Заговаривать пути
Как на пальце безымянном
Обручальное кольцо
Хоть бы в зеркале туманном
Разглядеть твое лицо...
Тут Дашка резко подняла голову, посмотрев на всех с вызовом. Протянув руки к огню, она продолжила петь. Тетя и сестра ожили, начался новый, пока еще нарочито неуверенный, танец.
Как в руках моих нежданно нити жемчуга рвались
На коне своем булатном, умоляю, появись!
Ой, да отпущу в широко поле скакуна залетного
Ой, да поднесу тебе в ладонях зелья приворотного...
Пей допьяна и мысли долой!
Все имена рассыплю золой!
Только одно – все ярче горит,
Пей допьяна до самой зари!
Движения троицы в круге становятся живей. К Дашиному голосу присоединяются голоса тети Зарейны и Красимиры. Дальше они поют то вместе, то инициатива переходит к кому-то одному. Так плетется песня...
А на заре все еще пьян,
Вволю испив стылой воды
А на заре белый туман,
Солнце умыв, смоет следы...
Словно услышав призыв присоединиться, в круг выходят новые танцующие. Такие же ведьмы, как главная (на этот танец) троица. Все наизусть знают эту песню, но звучат лишь три голоса – никто не споет лучше, чем Даша, Красимира и Зарейна.
Не погиб к жестокой сече, не умерил пылкий нрав.
По углам расставлю свечи, набросаю пряных трав.
Нанизав на паутинку, заплету себе в косу
И соленую слезинку, и медвяную росу
Не достану в этот вечер алый бархат и сафьян
Босиком пойду навстречу, распоясав сарафан
Ой, да целомудренней и краше не отыщешь – выбирай
Эту огненную чашу, пусть прольется через край...
Пей допьяна и мысли долой!
Все имена рассыплю золой!
Только одно – все ярче горит,
Пей допьяна до самой зари!
В небо гулять выйдет заря,
Огненный пыл нового дня.
Видишь, опять свечи горят.
Если забыл – вспомни меня!
Если забыл...
Разгораются поленья, зелье пенится, кипит
Верю, скоро в отдаленье я услышу стук копыт!
Ветер в комнату ворвется, душу скомкает испуг...
На осколки разобьется чашка, выскользнув из рук...
На этих словах Красимира ненадолго замолчала и замерла, оглядываясь по сторонам, словно кого-то искала. Найдя глазами Моренто, сестренка улыбнулась и протянула руки в его сторону, приглашая в танец. Один-единственный мужчина из всех собравшихся, кого приглашают в круг на эту песню.
Когда колдун вышел в круг, песня продолжилась:
Тихо скрипнет половица, кошка выгнется дугой...
Заходи в мою светлицу, гость желанный, дорогой!
Ой, да на высоком на пороге неприкаянный не стой
Ой, да поднесу тебе с дороги медовухи золотой...
Пей допьяна и мысли долой!
Все имена рассыплю золой!
Только одно – все ярче горит,
Пей допьяна до самой зари!
Имя шептал...
И не спеша...
Из дому прочь...
Вышел во двор...
Жадно глотал...
Там из ковша...
Летнюю ночь...
Неба простор... [7]
Последний куплет – как шепот, как молитва. Голоса завораживали. Замедляющийся танец, который ни чуть не был похож на то безумие, что было, когда пел Митя, заставлял восторженно притаиться тех, кто наблюдал за ним. Отсветы играли на лицах и телах танцующих девушек, также не обходя своим вниманием и Моренто, которого они “очаровывали”... Эту красоту невозможно передать словами.