Эта короткая счастливая жизнь
Шрифт:
«А что, если Фрэнк уже делал это?» – подумала Стефани, чувствуя, как страх сменяется обидой. Что, если сказать об этом сложно лишь для неё?
Она резко обернулась, метнула на Фрэнка гневный взгляд, и попыталась представить, что сказала бы на её месте Фелиция. Он растерянно хлопнул глазами и смущённо опустил голову.
Стефани подошла к нему и, сжав его лицо в своих ладонях, поцеловала в губы. В рассказах сестры все были такими уверенными, такими искушёнными, а здесь всё было так…. Стефани снова наградила Фрэнка гневным взглядом.
«Почему он ни разу не попытался настоять на своём?» – подумала она.
– Ты не любишь меня? – неожиданно даже для самой себя спросила Стефани. Фрэнк смутился и не сразу нашёлся, что сказать. В памяти всплыло всё, что говорила о нём Фелиция. Стефани улыбнулась, невольно признавая, что сестра снова оказалась права. – Как же с тобой порой скучно! – воскликнула она в каком-то неподдельном порыве разочарования.
– Я… – Фрэнк покраснел, словно только что получил пощёчину.
– Ну! – поторопила его Стефани.
Он снова ничего не сказал, и она подумала, что со стороны, должно быть, выглядит крайне нелепо.
«Ну, разве это не глупо?! – в отчаянии думала она. – Смотреть на мужчину и намекать ему, чтобы он был хоть чуточку более рискованным».
– Господи! – её терпение почти лопнуло. – Какой же ты непонятливый, Фрэнк! – она нетерпеливо всплеснула руками, напомнив себе мать в порыве осуждения старшей дочери.
Фрэнк испуганно хлопнул глазами, пытаясь понять, в чём его обвиняют.
– Стефани…
– Забудь, Фрэнк! – она состроила недовольную мину и пошла открывать вернувшемуся Олдину. Дворняга, тявкая, пробежала мимо неё и лизнула Фрэнку руку.
– Я не помешал? – смущённо спросил Стефани мальчик.
– Помешал? – она поёжилась под его отнюдь недетским взглядом. – С чего ты взял… – сквозняк ворвался в открытую дверь, вызвав озноб, словно далёкое дыхание большого города, прикоснулось к её телу.
«Как же я тебе завидую!» – подумала Стефани о сестре. Если бы можно было, хоть ненадолго, побывать в этом большом манящем городе! Если бы можно было, хоть ненадолго, забыть обо всём, что окружает её здесь!
Стефани прикрыла глаза, пытаясь представить, что сейчас за дверью не окраины Хайфилдса, а центр Чикаго. Где-то идут бесконечные толпы. В барах собираются завсегдатаи. Афиши кричат об очередном выступлении какого-нибудь известного джаз-бэнда. И всё пропитано свободой и отсутствием предрассудков.
«Нет, Фелиция, не возвращайся назад, – решительно заявила в своей голове Стефани. – Здесь нет ничего, что может сделать тебя счастливой. Твоё место там, где твои мечты. Там, где жизнь никогда не остановится и не позволит заплесневеть и умереть от тоски».
Глава двадцать восьмая
Быть взрослой. Полноценно взрослой. Это новое чувство было странным, и Стефани не могла снова и снова не возвращаться к размышлениям на эту тему. Деньги, которые Фелиция присылала вместе с письмами каждые две недели на содержание сына, позволили Стефани купить себе новое платье, и теперь, любуясь собой, она считала, что похожа на настоящую женщину.
Трижды она порывалась написать Фелиции письмо и рассказать о том, что случилось, но каждый раз то не находилось слов, то выглядело всё как-то скомкано и наивно.
Особенно сложно оказалось писать о Фрэнке. Он не был похож ни на одного из тех, о ком рассказывала Фелиция. После произошедшего он не стал ни грубым, ни безразличным, ни нежным. Даже написать о том, что Фрэнк остался прежним, Стефани не могла, потому что перемена была налицо: Фрэнк стеснялся и краснел, оставаясь с ней наедине, словно случившееся между ними тягчайшее преступление, совершенное по его вине. Такой грубый и прямолинейный! Он должен быть окрылён, а вместо этого краснеет и стесняется.
«Как с ним сложно», – устало вздыхала Стефани, вспоминая его робость. Нет. Это определённо было совсем не то, о чём рассказывала сестра. Мужчины в этих историях были настоящими: сильными, уверенными в своих чувствах и желаниях. С ними можно быть женщиной: хрупкой, застенчивой, несговорчивой.
А здесь? Единственной надеждой было то, что Фрэнку просто нужно привыкнуть, побороть робость и страх перед её отцом, понять, что они не совершили ничего предосудительного. Ведь они всё равно поженятся. Какая разница? Да и детей у них не родится раньше, чем они сами не захотят этого. Всё ведь так просто и понятно!
Стефани вздохнула и повернулась на другой бок. В окна стучался дождь, и она думала, что сейчас Олдин, должно быть, чувствует себя очень одиноко. Привязанность к мальчику стала настолько сильной, что Стефани давно не обращала внимания на цвет его кожи. Когда-нибудь Фелиция заберёт его в большой город, и ему не нужно будет прятаться и скучать дождливыми ночами.
Ночное небо прорезали молнии. Далёкие раскаты грома заставили Стефани сжаться. Если бы у неё была хоть одна возможность быть рядом с Олдином! Далёкий материнский инстинкт придал ей решимости. Кто заметит, если она выйдет из дома в такую ночь?
Стефани оделась и вышла на улицу. Дождь лил, как из ведра, и она промокла, как только вышла из-под спасительного навеса. Сколько времени ей потребуется в такую погоду, чтобы добраться до отеля? А если она заболеет? Кто тогда позаботится о мальчике? Фрэнк?
Поджав недовольно губы, Стефани заставила себя вернуться. Высушила волосы и легла в кровать, пытаясь согреться. Холод напомнил о Фрэнке. Его тёплое тело казалось сейчас самым желанным. Вот бы сейчас прижаться к нему, обнять крепко-крепко и так заснуть! В памяти снова встала его робость и нерешительность. Может быть, во второй раз у них получится лучше?
Идея дать Фрэнку второй шанс пришлась Стефани по душе. Мысли об этом помогли согреться и улучшили настроение.
«Но когда это сделать?» – думала она, чувствуя, какой нежной и тёплой стала кровать. Ждать слишком долго не хотелось, но и поспешность выглядела чем-то постыдным и порочным. Если бы Фрэнк сам намекнул на это! А так… Господи, неужели ей придётся снова брать всю инициативу на себя?!
Мысль о том, чтобы написать сестре и спросить, когда лучше будет повторить случившееся, появилась, но тут же потеряла смысл. Нет. Ей придётся решать самой. Главное сделать так, чтобы Фрэнк почувствовал себя инициатором. Тогда, быть может, ему удастся побороть свои страхи и сомнения. Пусть не с первого раза и не со второго.