Чтение онлайн

Вздрогнув, я прочистила горло.

Кот тем временем все никак не мог остановиться кашлять. Продолжая делать вид, словно ничего странного не происходит, я легонько пихнула домового ногой.

Сделала лишь хуже — он подавился.

— Да уж. Сквозняки у вас воистину кошмарные. — Протянул Калиостро.

Демону наконец удалось переместиться в другое место. Он отправился кряхтеть на второй этаж.

— Милорд, разве у вас нет дел на сегодня? — спросила я, стремясь перевести разговор в другое русло.

— Дела? — хмыкнул он. — Да, дела есть. Однако в вашей лавке так… увлекательно, что я совсем про них забыл. — Мужчина смерил меня ироничным взглядом.

— Была рада помочь вспомнить.

«Дверь там», — хотелось добавить, но я посчитала это совсем уж наглостью.

— Леди Фарси, у вас есть зелье успеха в делах? — внезапно спросил он.

— Есть. — Кивнула, но не удержалась и спросила: — А что, имеется острая необходимость?

— Слава Небу, у меня все отлично. Мне для одной самоуверенной особы.

Вдаваться в подробности не стала. Мне до его особ совсем нет дела.

— Один серебряный, лорд Калиостро, — сказала, ставя зелье с многообещающим названием «успех любой ценой» перед ним.

На стойку легла монетка. Сам лорд отвесил издевательский поклон и, развернувшись на каблуках сапог, направился к двери.

Флакон с зельем остался стоять на месте.

— Александр, вы забыли…

— Удачи, леди Фарси. Она вам пригодится, — оборвал меня он, выходя на улицу.

Я ошарашенно смотрела то на монету, то на стеклянную бутылочку.

— Вот ведь ур… Урюк!

В лавку по лестнице чинно спустился Евлампий.

— Поздравляю с первой продажей, дорогая! — воскликнул он радостно. — Ну что, сегодня гульнем?

— Больные коклюшем не гуляют. Они уныло лежат в кроватке и мрачно смотрят в потолок в ожидании лекаря с большим-пребольшим шприцом. — Фыркнула, ставя зелье успеха на место.

— Кто ж виноват, что я поперхнулся?

Хм… ума не приложу! Вариантов ведь так много. Курение, например. Или курение. Или… О, знаю — курение.

— Почему ты сразу не перенесся?

— Думаешь, легко колдовать и кашлять одновременно? — в голосе демона послышался укор.

Отмахнувшись от него, мрачно оглядела ломящиеся товаром шкафы. Взгляд зацепился за злосчастное зелье успеха.

Может…

Ну нет! Я не настолько отчаялась, что прибегать к столь опасной магии.

Да и никогда не угадаешь, как сработает зелье. Возможно всякое: от найденной монетки в кармане зимней куртки до внезапного наследства от дальней тетушки.

А вот последствия всегда одинаковые — неделя тотального невезения, пережить которую то ещё испытание.

Колокольчик снова звякнул. На пороге оказался милейший юноша лет семнадцати с большой сумкой.

— О! — он восхищенно посмотрел на меня и пошатнулся на ногах. — Как вы посмели?!

— Вы это мне? — я на всякий случай осмотрелась.

— Вам! Как вы посмели быть столь прекрасны?! Это преступление!

Я против воли хихикнула. Приятно, черт возьми!

— В ваших глазах я вижу звезды! — он сложил губы буквой «О» и схватился за голову.

Здорово!

Вот только многие говорят, что это черти пляшут. Врут — это звезды!

— Какие у вас длинные и изящные руки! Особенно левая!

А правая?..

— Уверен, когда вы смотритесь в зеркало, оно трескается… От вашей красоты!

Кхм… Что-то парень не туда съехал.

Он приближался ко мне, неумолимо извергая из себя все более и более витиеватые комплименты. Когда на его пути (к моему большому счастью!) возникла стойка, он замер и жестом фокусника достал из сумки…

— Купите газетку, а? Я уже устал с ними таскаться.

Вот оно что.

Закатив глаза, я против воли рассмеялась.

— Сколько?

— Один медяк. — Быстро отреагировал он.

Я вручила ему серебряный. Дождалась свои девять медяков сдачи и выдохнула с облегчением, когда он ушел.

— Никогда не понимал значения фразы «Наглость — второе счастье». Теперь понял. — Мурлыкнул Евлампий.

Я было хотела согласиться, но глаза зацепились на заголовок газеты. Мне почудилось, что земля уходит из-под ног… Голова закружилась, дышать стало тяжело. Я буквально повисла на прилавке, в ужасе глядя на газету.

Быть этого не может… Это просто невероятно! Это… Это…

Это конец.

15

— Эй, Лиличка, что с тобой? — кот осторожно потрогал меня лапой. — Лиличка, ты меня слышишь?

Слышу, но мыслями я далеко не здесь. Я в графском поместье Робус — откручиваю голову одной идиотке, попутно выцарапывая дураку-брату глаза.

Я непрестанно смотрю на заголовок и просто не верю… Вернее, отказываюсь верить в эти ужасные слова!

«У продовольственных магазинов „Робусь“ новый хозяин!», — одно предложение, а какой удар!

— Да что там? — кот не на шутку разнервничался.

— Они их продали… Продали за копейки! — от досады я пнула стойку и тут же скривилась от боли. Стойка оказалась не из робкого десятка и дала сдачу.

— Да кого продали-то?

— Магазины! Они продали «Робусь»!

Кот основательно ничего не понимал. Мне было немного стыдно за свою небольшую истерику, но держать себя в руках банально не получалось.

— Послушай-ка! — я снова схватилась за газету. — «Вчера была продана крупнейшая сеть продовольственных магазинов низких цен „Робусь“, основанная тридцать лет назад графом Алистером Робусом. Если верить нашим источникам, цена вопроса оказалась ничтожно мала — всего один миллион золотых! Имя нового владельца остается в тайне. Однако нам удалось поговорить с Равенной Робус, женой графа Габриэля Робуса. Новоявленная графиня, принявшая титул несколько дней назад, прокомментировала это так: „Я очень рада, что наша семья наконец избавилась от столь позорного предприятия. Магазины низких цен — слишком унизительно для древнего аристократического рода. Забота о бедных людях должна лежать на плечах бедных людей. В чем проблема пойти на работу и заработать достаточно денег для жизни? Я всегда была против 'Робусь“. И теперь могу дышать спокойно. Это пятно навсегда стерто из истории моего рода». Её рода! ЕЁ! Представляешь, Евлампий! Её, черт побери, рода! Рода, к которому она не имеет никакого отношения!

Меня разрывало на куски от досады. И от собственного бессилия.

Вместо того, чтобы сражаться за наследство отца, за его труды, я сижу в этой дыре и торгую бутылочками с сомнительным содержимым.

— Лиличка, там есть ещё…

Точно! Я набрала воздуха в легкие и продолжила:

— «Также Равенна Робус сообщила, что решение избавиться от торговой марки „Робусь“ было семейным. Главной противницей магазинов „для бедных“ выступила Элизабет Робус, бывшая управляющая сети»…

От подобного заявления я чуть не села на пол.