Чтение онлайн

Когда я захожу туда, я открываю аптечки и вижу, что у него там снотворное. Я хочу чувствовать что-нибудь, что угодно, и у меня сейчас абстинентный синдром. Я беру пригоршню и выпиваю их все, прежде чем скатиться на пол, прижавшись спиной к шкафу, и просто смотрю на стену перед собой.

Как моя жизнь стала такой? Мое зрение плывет, и я устаю. От всего этого плача мне кажется, что он душит меня, и я начинаю кашлять. Я кашляю кровью на пол, и по моему подбородку течет еще кровь.

Коул заходит в ванную и бросается ко мне. — Черт возьми, Эддисон, что ты сделала?

— Я просто хочу чувствовать что-то кроме боли, которая все время поглощает меня, поэтому я собираюсь заглушить ее на какое-то время… Я хочу жить без воспоминаний, которые терзают меня каждый раз, когда я закрываю глаза. Ты не знаешь, что такое страдание, потому что не ты страдал каждый божий день своей жизни!

Он сует пальцы мне в горло, и меня тут же рвет. Все таблетки возвращаются целыми, и от их вида я чувствую себя таким чертовски разбитым, что мне приходится отвести взгляд. Это то, к чему пришла моя жизнь, пичкая таблетки и вводя наркотики в мое тело.

Он очищает меня, прежде чем взять меня на руки и вернуть нас в свою постель, крепко обнимая меня, пока я тихо всхлипываю, пока в конце концов не засыпаю.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, я пытаюсь пошевелиться, но обнаруживаю, что не могу. Я поднимаю голову и вижу, что мои руки и лодыжки связаны шелковой тканью. Я тут же дергаюсь и тяну руки, но не могу их разжать.

— Ты чертов ублюдок! Я кричу изо всех сил: —Я думала, ты сказал, что больше не хочешь причинять мне боль!

— Я не знаю, но мне нужно очистить тебя от всех наркотиков, которые ты употребляла, если я хочу начать с твоего выздоровления, — говорит он, входя в комнату.

Я борюсь и кричу на него, умоляя снять меня с этих ограничений, но он этого не делает. Все, что он продолжает говорить, это то, что это для моего же блага, и в конце концов со мной все будет в порядке. Я борюсь до тех пор, пока усталость не потянет меня под воду, а он все это время просто сидит рядом с моей кроватью.

Я вздрагиваю от ощущения боли, наполняющей мой желудок. Открываю глаза и вижу перед собой отца. У него в руке металлический предмет, и он смотрит на меня, ухмыляясь. Он берет то, что держит в руке, и грубо засовывает в мою киску, полностью внутрь меня. Я кричу так громко, но он все еще подталкивает меня, зловеще смеясь. Я чувствую прилив крови между ног так же, как и судороги, так что из моих глаз начинают течь сильные слезы.

Я просыпаюсь от толчка, мое тело покрыто потом. Коул шикает на меня, говоря, что сейчас мы переживаем самое худшее. Мое тело чувствует беспокойство, и мне нужно что-то, чтобы избавиться от всего, что я чувствую. Мне нужно почувствовать кайф, к которому я так привыкла, но умолять его о помощи не получается.

— Пожалуйста, просто дайте мне что-нибудь, чтобы я чувствовала себя хорошо.

— Нет, это только первый этап, и я позабочусь о том, чтобы ты прошла через все это. Я не позволю тебе убить себя этим дерьмом!

— Разве ты не этого хотел? Разве не поэтому ты с самого начала давал мне наркотики, чтобы я подсела, а потом умерла от передозировки?! — кричу я.

— Это было то, что я изначально планировал, но что я должен был делать? Я думал, ты убила моего брата!

— Я говорила тебе, что не знала, когда знала, кто ты такой, но ты не поверил!

— Мне жаль, что я причинил тебе боль, но я не буду извиняться за то, что я сделал, чтобы отомстить за смерть моего брата. Мне просто жаль, что они застали тебя под перекрестным огнем.

После этого я провела несколько дней привязанной к этой кровати и освободилась только тогда, когда он вымыл меня. Когда самое сильное желание ушло, он, наконец, развязал меня. Уже на следующий день он нанял терапевта в свой особняк, и я отправилась на путь дальнейшего выздоровления.

Как бы мы ни старались, я не знаю, что это было, но мне все равно не становилось лучше. Я была капризной и огрызалась на него по любому поводу.

После особенно неприятного боя он сделал то, что я никогда не считала возможным. Он дал мне способ выплеснуть гнев, хотя я не была уверена, сработает это или нет.

— Хочешь, я сделаю тебе лучше? Давай пошли!

Он вытаскивает меня из постели и ведет нас вниз, в свой подвал. Когда я вижу, куда мы идем, я мгновенно напрягаюсь и пытаюсь повернуть назад, но он хватает меня за руку и говорит довериться ему.

Мы заходим в одну из его пыточных комнат, и он поворачивается ко мне. — Вылей свою злость на мне, детка. Я в игре, потому что это может быть единственный способ достучаться до тебя и единственный способ показать тебе, как мне жаль. Свяжи меня и возьми на меня всю свою боль и страдания, используй любой инструмент, какой захочешь.

Должно быть, это шутка, но потом я смотрю на него и вижу, что он серьезен. Тогда я понимаю, почему, черт возьми, нет, это может быть единственный способ причинить ему боль и дать ему попробовать его собственное лекарство. Я не была полностью уверена, поможет это или нет, но я хотела, чтобы ему было немного больно, может быть, не так сильно, как он причинил мне боль, но, по крайней мере, это будет хоть что-то.

Я готова попробовать все, что поможет мне двигаться дальше. Я привязываю его к столбу, к которому он когда-то привязывал меня, а затем хожу, глядя на него.

— Мне разрешено делать все, что я хочу, и твои люди не будут мешать нам?

— Да.

— Тогда мне будет так весело, — говорю я, подходя к столу и беря один из его ножей. Я подхожу к нему и начинаю вырезать букву ''Э''.

Как только я вижу кровь, капающую из раны, слезы начинают течь по моему лицу. — Ты хоть представляешь, каково это — смотреть на слова «убийца», вырезанные на твоей коже каждый божий день твоей жизни? Сейчас он покрыт татуировкой бабочки, но я все еще вижу ее каждый раз, когда снимаю одежду. Это напоминает мне обо всем, чем я никогда не хотела быть, но должна была…

— Мне жаль детка. Если бы я мог забрать его обратно, я бы это сделал.

— Нет, ты бы не стал, потому что ты просто такой… ты поддерживаешь каждое дерьмо, которое ты когда-либо делал.

Я продолжаю работать, и теперь мои руки в крови; Я смотрю на него сбоку, проверяя свою работу. Я навсегда вырезал имя «ЭДДИСОН» на его коже.

Затем я хватаю один из его хлыстов, и как только хлыст ударяет его по спине, я как будто одержима. Я вымещаю всю свою злость и боль на нем. Я даже не осознаю, что делаю. Все, что я знаю, это то, что я продолжаю хлестать его кнутом, а когда этого недостаточно, я бью его по телу руками.