Чтение онлайн

В момент слабости, уязвимости я спрашиваю его: —Почему меня так трудно любить? Почему все думают, что это нормально причинять мне боль, когда я не сделала ничего плохого?… Мое сердце болит от тяжести всего, что сокрушает мою душу. — Я тебя больше не люблю, я тебя презираю! Ты просто еще один чертов монстр, которому наплевать на то, что ты делаешь с людьми и как ты их уничтожаешь.

— Ах, но тебе нравится, когда тебе больно, не так ли, детка? Разве не поэтому твоя киска всегда становится такой влажной из-за меня?

Ублюдок, я ненавижу этого человека. Он продолжает приближаться ко мне, и, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, я нажимаю на спусковой крючок. Этот выстрел попадает ему в плечо, и он все еще приближается. Происходит еще один выстрел, и этот попадает ему в живот.

Он немного шатается, и я бросаюсь на него, потому что в этот момент он единственный человек, которого я ненавижу больше всего в этом мире. Мы оба падаем на землю, и он пытается оттолкнуть меня от себя, но мой гнев в этот момент настолько силен, что я использую приклад и несколько раз ударяю его по лицу.

Он стонет, и я не могу не улыбнуться. Я встаю с земли и пинаю его в живот. — Я чертовски ненавижу тебя, Коул Манчини! За каждую чертову вещь, через которую ты заставил меня пройти, а я чертовски невиновна! Я никогда не убивала своего лучшего друга!

Я наклоняюсь и стягиваю с него куртку, потому что я все еще в лифчике и трусиках. Я подношу губы к его уху, шепча слова, которые хочу произнести.

— Надеюсь, ты сдохнешь, бесчувственный ублюдок! Это мои последние слова ему перед тем, как я заберу свою задницу и убираюсь к чертям оттуда, прежде чем его люди придут его искать.

Глава 29

Коул

Я получаю данные о местонахождении Эддисон с помощью ее трекера, и когда я загружаю его на свой компьютер, я вижу, что это один из тех заброшенных складов, который находится примерно в двух часах езды.

Я показываю своим людям информацию на экране, и через две минуты они все переодеваются, хватают оружие, и мы уходим.

Я сажусь во внедорожник со Шрамом и Джио, а другие ребята берут другие машины. Мы мчимся по дороге. К счастью, сейчас поздняя ночь, поэтому пробок нет. Ну, здесь никогда не бывает пробок, и это хорошо.

Мне нужно добраться до нее как можно скорее, потому что если ее забрал мой дядя, то я не знаю, что он с ней сделает. Он сделает ей больно только потому, что, вероятно, подумает, что этим доберется до меня. Этого не будет.

Если тебя это не беспокоит, то почему ты бегаешь за ней, как будто от этого зависит твоя жизнь? — спрашивает мой внутренний голос.

Когда мы подъезжаем к тому месту, где она, я вижу, что был прав. Это район, где много заброшенных складов рядом друг с другом.

Мы паркуемся позади одного из них, самого дальнего от нее. Так нас никто не увидит. Я привел с собой двадцать человек, не знаю, сколько у моего дяди, но я убедился, что хорошо обучил своих людей, чтобы я знал, что мы можем взять все, что на нас нападет.

Как только мы выходим из машин, они все переодеваются и хватают свое оружие, прежде чем мы тихонько пробираемся к той, в которой она сидит. Она не уезжала отсюда с тех пор, как я впервые узнал ее местонахождение, я не уверен, что это хорошо это или плохо еще. Он мог не торопиться с ней, или она могла быть уже мертва.

Последняя мысль о том, что она мертва, вызывает у меня странное чувство, и я тут же останавливаюсь. Единственная причина, по которой я здесь ради нее, это чтобы я мог вернуть ее в особняк и продолжить ее наказания. Нет другой причины!

Мои люди врываются в двери склада, и как только они входят, начинается хаос и стреляют по всему пространству. Когда мы входим, мои люди убивают людей моего дяди одного за другим. Я стреляю одному из них прямо в лицо, и его голова взрывается, разбрызгиваясь по полу.

Моим людям требуется не более пяти минут, чтобы убрать всех мужчин, которые были здесь. Я слышу, как она испускает крик, и говорю своим людям, чтобы они позаботились обо всем здесь, прежде чем я помчусь туда, откуда донесся ее крик.

Я подхожу к коридору с дверями по обеим сторонам, и пока я пытаюсь понять, в какой комнате она находится, я снова слышу ее крик. Он доносится из комнаты в конце коридора, и я быстро иду к этой комнате.

— Я чертовски ненавижу тебя и всех проклятых мудаков, которые думали, что имеют право трахаться со мной без моего разрешения! Передай от меня привет Спенсеру в аду, придурок! Я слышу, как она кричит на кого-то, когда я приближаюсь. Через секунду щелкает. Как, черт возьми, она знает моего кузена Спенсера? Он мертв уже около четырех лет.

Поскольку мы никогда не были близки ни с моим дядей, ни с его семьей, все, что я знаю, это то, что он был убит. Скатертью дорога, если вы спросите меня, а я так и не узнал, что с ним случилось.

Я распахиваю дверь, и передо мной стоит мой член, готовый выскочить из штанов от того, насколько он горячий. Мой мертвый дядя лежит у ее ног с выпотрошенным животом, как и у моего брата. Она стоит там в одном лифчике и трусиках, вся в крови, похожая на мстительную королеву, готовую посеять хаос и убить всех своих демонов.

— Ты просто не можешь с собой поделать, не так ли? Всегда убиваешь людей.

— Нет, потому что я такая, верно? Убийца… — Она указывает в сторону с выражением опустошения на лице, и я вздрагиваю. После того, как мы поместили ее в кому, я избавился от всех зеркал в доме. Решил, что для нее было бы лучше не видеть эту метку из-за ее состояния. Несмотря на то, что она такая, и я не жалею, что вырезал на ее коже слово «УБИЙЦА».

— Вот почему ты избавился от всех зеркал в своем доме, не так ли? — спрашивает она, едва выговаривая слова сквозь рыдания, и теперь меня бесят эти бесполезные вопросы.

— Ну, это правда, ты, блять, убила моего брата! — кричу я ей.

— Я, блять, не убивала его! Я уже говорила тебе это раньше, но ты такой мудак, ослепленный местью, что тебе было все равно, невиновна ли я. Он убил твоего брата… — говорит она, указывая на моего дядю. — Он рассказал мне всю историю об убийстве Никко и вашей семейной вражде!

— Ты думаешь, я поверю, что это он убил моего брата?!

— Да! Потому что это то, что он, блядь, сказал, мудак! теперь она кричит, сильно разозлившись, если бы мне пришлось угадывать.