Чтение онлайн

— Ты всегда так много болтаешь? Большинство людей, как минимум, шокированы, когда умирают.

Усмехаюсь. Очевидно, роль хорошей девочки не работает.

— Ты облажался. Может начать с того, что если бы ты лучше выполнял свою работу, я бы вообще не умерла.

— Но ты мертва.

— Не по-настоящему.

Он вдруг смеётся, и звук застаёт меня врасплох. Я уж начала было думать, что эмоции этого парня погрязли в чёрной дыре.

— Разве ты не видела там своего тела? Знаешь, то, которое на земле? — уточняет он. — Ты мертва по-настоящему.

Смотрю вниз, и пытаюсь удержать равновесие. Подо мной абсолютная пустота.

— Можешь хотя бы сказать мне, куда мы идём? — интересуюсь, делая вдох, хотя это бессмысленно, так как мне больше не нужно дышать. Тем не менее, есть что-то успокаивающее в дыхании.

— К Извозчику Душ.

— Куда? — переспрашиваю, но слова уносит порыв ветра, который производит поезд, остановившийся перед нами.

— Забирайся, — командует жнец, подталкивая меня вперёд. Скорее пиная, на самом деле.

Когда я переступаю порог, то вижу другого жнеца, ведущего толпу людей в следующий вагон.

— Что там происходит? — осведомляюсь.

Гидеон оглядывается, слегка приподнимая бровь.

— Пятнадцать машин столкнулись на трассе 405.

Похоже, он завидует. Больной придурок. Двери закрываются, и я оказываюсь в окружении жнецов и новоумерших. Все выглядят такими грустными. Пустыми. Словно оболочки реальных людей.

— Говорил же тебе, что большинство умерших шокированы, когда умирают, — произносит мой жнец, наклоняясь. У него такой самоуверенный тон, что хочется дать ему пощёчину. Успеваю остановить себя. Он везунчик. У меня вполне заслуженная репутация человека, который не терпит дерьма от окружающих.

Осматриваюсь и замечаю пожилых, детей и тех, кто между. У большинства выражения лиц, как у оленя на дороге в свете автомобильных фар. У всех, кроме одной старой женщины, которая улыбается мне с жалостью в глазах.

— Такая молодая и красивая, — говорит она, словно я не стою прямо перед ней. — Такая потеря.

Оглядываюсь и затем смотрю на неё.

— Это вы мне?

— Нет, дорогая, я говорю о тебе.

Кто бы мог подумать, что старики знают, что такое сарказм.

— Что случилось? — интересуется она, её голос полон материнского сострадания.

— В смысле, что случилось? — её доброта начинает действовать на нервы.

— Как ты умерла? — уточняет она.

— Я не умирала, — пытаюсь объяснить, указывая на жнеца. — Он совершил ошибку.

— Отрицание, — произносит она, похлопывая меня по руке. — Первая стадия. Не переживай, дорогая. Скоро пройдёт.

Отдёргиваю руку.

— Я не отрицаю. Он облажался и схватил не того.

— Уверена, именно так всё и было, детка, — судя по озорному взгляду на её лице, она мне не верит.

— Кстати, что случилось с вами? — спрашиваю, желая сменить тему. — Расскажите.

Она кладёт руки на колени и спокойно улыбается.

— Произошёл ужасный случай — старость. Боюсь, мне уже никогда не исполнится сто один.

Что полагается говорить тем, кто только что сообщает тебе, что прожил целый век?

— Это, хм, слишком плохо? — бормочу, поворачиваясь к жнецу.

— Ты должен всё исправить, — заявляю я, не в силах больше скрывать отчаяние, и вцепляюсь в его руку. — Я должна вернуться. Я просто никак не могу позволить Фелисити украсть мою корону. Эта предательница, вероятно, уже измеряет свою жирную голову.

— Можешь просто расслабиться? — шипит он, вырывая плащ и отворачиваясь.

Опускаюсь на сиденье. Расслабиться? Он с ума сошёл? Как я могу расслабиться, когда я… мертва? А потом осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Чёрт, я действительно мертва. Роняю голову на руки, и чувствую, как последнее дыхание покидает тело, и меня охватывает холод. Пытаюсь удержать мозг от принятия того, что происходит. Если я отрицаю, это не реально. И это не может быть реальным. Моя жизнь только начиналась, нет, начинается. Это неправильно. Несправедливо. Я просто не могу быть… мёртвой.

ГЛАВА 2

Двери открываются снова, и жнец выпускает всех на пустую станцию. Всех, кроме меня. Я отказываюсь пошевелиться. Что, если я сойду с поезда и никогда уже не смогу вернуться? Ни за что. Останусь до тех пор, пока поезд не повернёт обратно.

— Выходи, — командует Гидеон.

Игнорирую его. С чего я должна облегчать ему жизнь?

— Я не шучу, — произносит он. — У меня есть график.

Его слова заставляют меня посмотреть на него.

— Ну и? У меня тоже есть. Каково это чувствовать, что всё идёт не по твоему графику?

Он опирается на косу.

— Послушай, девочка. Не знаю сколько раз ещё тебе повторить, что я не в силах исправить сложившуюся ситуацию.

— Чудесно, — отвечаю я. — В таком случае я просто поеду обратно и буду кататься до тех пор, пока ты всё не исправишь.

— Это не так работает. Пути назад нет. Только один путь. Мы сможем разобраться, только если ты поднимешься, пройдёшь через двери и пойдёшь на регистрацию вместе со всеми. Вот как это работает.

Обожаю, как он продолжает изображать саму невинность. Однако, если он говорит правду, то катание на поезде ничем не поможет. Я могу быть пассивно агрессивной, но я не тупая.

— И что, на этой регитрации мне помогут?

— Они лучше меня знают, что делать. Уверен, такое случалось раньше.

— Только не с тобой, — говорю, усмехаясь.

Он кивает.

— Верно.

Я нехотя встаю, выхожу из вагона и иду по короткому терминалу, который соединён с длинным холлом. От пола до потолка всё покрыто белым мрамором. Похоже на прогулку по ярко освещённому мавзолею. Добавляет жути то, что я вообще ничего не слышу. Ни эха шагов, ни даже звука поезда, отправившегося к следующей остановке. Полнейшая тишина. Я даже не слышу собственное сердцебиение. Наверно, как и лёгкие, сердце больше не работает.

Прочищаю горло, чтобы удостовериться, что хоть уши ещё работают. Жнец поворачивает ко мне голову.

— Прости, — произношу я. Жду минуту. Неужели я только что перед ним извинилась? Да что со мной? ЭрДжей Джонс никогда ни перед кем не извиняется. Никогда. И почему вообще я должна что-то мрачному парню? Это его вина. Ещё один плюс — я всё ещё могу говорить.

— Что происходит на регистрации? — спрашиваю я.

Он презрительно смотрит на меня.

— Тебя регистрируют, — отвечает он очень медленно, словно убеждён, что я не понимаю смысла слов, которые произнесла.