Чтение онлайн

Теперь их плелось за Георгием не менее полудюжины. Он бежал через комнаты, распахивая двери, сворачивая в какие-то коридоры, попадая в пустые залы, иногда оказываясь в тупиках и из этих тупиков спешно выбираясь. Город затеял с ним очередную игру. Улиц отныне не существовало и не существовало неба над головой, а был единый бесконечный лабиринт, сотканный из коридоров и комнат, лестниц и обширных залов. Дом тянулся, достраиваясь по мере продвижения человека, и щипать себя было совершенно бессмысленно. Еще на что-то надеясь, он пытался стрелять в мраморных чудовищ, целя в конечности и по глазам, но пули не причиняли мраморным зверям ни малейшего вреда. И в отличие от лохматых уличных горилл, эти не взвизгивали и не рычали - шли молча, почти наступая на пятки, срезая углы самым обыкновенным образом - телом и когтистыми лапами вонзаясь в стены, снося все на своем пути.

В одном из тупиков Георгию пришлось совсем худо. То ли здание решило передохнуть, то ли захотелось незримому божеству малость подшутить, но так или иначе в нужный момент "строительство" прекратилось, лабиринт оборвался, завершившись банальной ловушкой. Хрипло ругаясь, Георгий прыгал от окна к окну, но тщетно. Всюду была пустота. Вот и выбирай, сердешный! Либо сигай вниз головой, либо принимай бой с тем, что есть.

Монстр с полуметровым рогом на вытянутой морде шагнул в комнату, когда Георгий в отчаянии обстукивал ближайшую стену. Искал лаз, тайник, все, что могло бы выручить его. Но стена оказалась прочной, без сюрпризов. Он обернулся. Носорог, чуть приподняв передние конечности, приближался к нему. Паркет потрескивал под ним, рог временами касался потолка, прочерчивая в известковом покрытии неровные борозды.

– Скотина!
– Георгий вскинул автомат. Пули ударили в массивную грудь чудища, искрами рассыпались по комнате. Грохот смолк, затвор бессильно клацнул, выплюнув последнюю гильзу. Георгий оглянулся на окно. Оставалось рисковать - и рисковать по-настоящему, поскольку скалолазом он никогда себя не считал. Но уж лучше сверзиться вниз, чем оказаться нанизанным на чужой рог.

Стремительно он отстегнул от приклада ремень, автомат завел под растворенную раму. На создание более хитрого крепежа не было попросту времени. Ремень Георгий выбросил из окна. Теперь все зависело от собственной хватки. Цепляясь за подоконник, он свесился наружу, ногами уперся в шероховатый бетон. Скрипнула, закрываясь, оконная рама, - это руки осторожно перехватили ремень. Вниз Георгий старался не смотреть - без того знал, что до нижнего окна оставалось еще прилично.

Хрустнуло сокрушаемое дерево, ремень в руках дрогнул. Георгий поднял голову. Так и есть! Над ним показалась уродливая морда носорога. Лишенные зрачков глаза, такие же белые как клыки, смотрели на повисшего внизу человека смотрели без всякого выражения. Гипноз - какого не пожелаешь и врагу. В какой-то из моментов Георгий подумал, что не выдержит этого ужаса и разожмет пальцы. Чудище медленно протянуло к нему когтистую лапу, и Георгий охнул. Ремешок был недлинный, но, навалившись на раму, страшилище даровало человеку еще с десяток сантиметров. Ногами он уже доставал оконный проем нижнего этажа, но о том, чтобы спрыгнуть точнехонько на карниз, нечего было и думать. Потому как не каскадер и не акробат. Привязать бы к ремню дополнительную веревку например, скрученную жгутом рубаху или рукав от комбинезона, но об этом следовало подумать раньше...

Загрохотало где-то справа. Георгий повернул голову. Так и есть! Нетерпеливые монстры прорубали дорогу сквозь бетон. Еще раз брызнуло каменными осколками, и молочное тело показалось в свеженькой бреши. Слепые, как у статуи, глаза обращены вниз, а страшные лапы жерновами перемалывают остатки преграды. Наблюдая за работой мускулистых лап, Георгий внутренне изумился. Какая же силища нужна, чтобы так запросто перетирать бетонные плиты!

Еще мгновение, и случилось то, чего он никак не ожидал. Огромное тело наконец-то проломилось наружу и, не дотянувшись до Георгия какого-нибудь вершка, кувыркаясь, полетело вниз. Чудище падало все так же безмолвно, продолжая нелепо бултыхать конечностями. А в клубящемся пылью проеме появилась уже следующая фигура.

Брови Георгия удивленно шевельнулись. Господи! Да они же ни черта не соображают! Не учатся и не думают!.. Расширившимися глазами он наблюдал за убийственным конвейером. Львы, медведи и носороги тянули к нему лапы и, срываясь, один за другим рушились в головокружительную пустоту. Тот, что копошился сверху, оригинальничать тоже не стал. Опасно накренившись корпусом, совершил акробатический кульбит и царапнув Георгия рогом, пролетел мимо. Еще трое или четверо самоубийц, и наступила пауза.

Вниз Георгий по-прежнему не глядел. Наверное, в угоду осторожности следовало подождать еще немного, но мышцы уже начинало сводить судорогой, соскальзывающие пальцы сами собой норовили разжаться. Как ни крути, брезентовый ремень - не гимнастический канат, и долго на нем не провисишь.

Стиснув зубы и шоркая каблуками по стене, он рванулся к окну - снова вверх. Кое-как уцепился за треснувшую раму, в несколько рывков подтянувшись, перевалил тело в комнату. Шумно дыша, рухнул на пол, кое-как сел. Не верилось, что жив, что обошлось, однако пролом в стене был лучшим доказательством свершившегося. Хотелось смеяться и плакать, но не было сил. И совсем уж стало не до смеха, когда сообразил, что это только первый раунд и беды еще не кончились. Первая партия призраков распрощалась с жизнью, но у небоскреба недостатка в домовых явно не наблюдалось. Паутина трещин покрыла стену напротив. Мгновение, и камень вспучился барельефом неведомого тиранозавра. Еще удар, и плита лопнула. Лапа с шестью змеевидными отростками проникла в комнату - то ли хобот, то ли подобие руки. А дальше на свет выглянуло абсолютно несуразное - какая-то крокодилья пасть с рачьими, посаженными на прутики глазами.

– Чем же тебя, гада, пронять-то?

Георгий, шаря, повел рукой по поясу, достал из бокового кармана так и не изученный приборчик. Размахнулся, чтобы кинуть, но удержался. В интуитивном порыве переключил тумблер, с надеждой уставился на выскребающегося из стены монстра. Эффект его потряс. Жужжание на сей раз обратилось в грозное гудение. Ощущение было такое, словно голову прижали к трансформаторной будке. Вибрировал воздух, вибрировал пол под ногами. Мышцы чудовища охватило синеватое свечение, зверя пригнуло к полу, бешено затрясло. Георгий не верил своим глазам. Крокодил с лапами-щупальцами стремительно рассыпался! В древесную труху, в микроскопическую пыль! Браво перемигнув, светодиоды потухли. Вместо жутковатого крокодила на полу осталась лишь горка белесого пепла. Георгий ошеломленно перевел взор на миниатюрный приборчик. Неужели все так просто?! Не нужно ни бежать, ни болтаться за окном на коротеньком ремешке, - всего-то и требовалось от него одно-единственное нажатие!

Откинув голову, он расхохотался. Сказывалось нервное напряжение. Хохот больше напоминал рыдание. Душ Шарко бы ему сейчас! Или пару крепких оплеух...

Опираясь о подоконник, Георгий поднялся. Без особого страха рассмотрел, как в дверь протиснулась еще одна звероподобная статуя. Георгий поднял коробочку, повторно заставил мигнуть светодиоды. Та же синеватая молния сжевала чудовище в пару присестов.

– Ну что, съели!
– он почти кричал. Вероятно, ему и впрямь требовалась разрядка.

– Идолы мордатые! Памятники недоделанные! Куда же вы попрятались? Давайте, идите сюда! Хоть все разом! Черта лысого вам тут отломится! Еще рога такого на свете не выросло, чтобы меня поддеть! Слышите, нет?..

Перебивая его крик, заиграла бравурная музыка. Комната наполнилась радужным туманом, и Георгию послышалось, что где-то не так далеко шумит море. А может, и не море это было, а что-то другое. Так или иначе, но с явью вновь что-то происходило. Он успел заметить, что пропала из рук всесильная коробочка, исчезла серебристая униформа. Его стиснула материализовавшаяся пустота, подхватив, понесла призрачными переходами в никуда. Не вниз и не вверх - в неведомое...

***

Как славно было в молодости играть в гордость! Принимать позы, презрительно кривить губы, рубить штампами направо и налево, без колебаний клеймить... Интересно, в каком возрасте пришло понимание того, что второе название гордости глупость? Наверное, уже и не вспомнить. Но скорее всего не слишком рано. Вероятно, после института или после завода. А может, уже после того, как женился. Впрочем, не суть важно, так или иначе понимание это к нему пришло. Потери заставили призадуматься, обиды вразумили. Роль педагога страданиям всегда дается более успешно, нежели пухло-розовому счастью.