Чтение онлайн

Как только мы оставили позади узкую речушку, что окаймляла поля рядом с хардаром и заболоченную низину, я выбросил из головы и недавний разговор, и все сомнения относительно верности принятого плана. И даже не очень думал о направлении, в каком рванули шустрилы.

Едва различимый след копыт их лошадей пропал еще возле реки, на дороге его больше не видели, а умения рассмотреть в траве не хватало. Не весть какие мы сакмагоны, во всяком случае, хуже чем коллеги из группы Орешкина.

Простая логика подсказывала, что шустрилы не поедут в город и не станут соваться в хардары, где их может поджидать команда брантеров. Если только ночью проскочат. Хотя ручаться за это нельзя. Но все же, прикидывая варианты, мы полагали, что они захотят пересидеть денек в глуши.

Ближайшая глушь за выселками. Там лесной массивчик, немалый, с кучей полян и чащоб. У границы еще есть местечки. Ну и на худой конец, гай – хвоя вперемежку с лиственными в окружении песков, эдакий кусок разнополосья. Там когда-то был хардар, где жили бортники, но теперь все заброшено. Про тот гай в здешних местах ходят дурные слухи, вроде как разбойнички там готовят свои делишки, или души погибших некогда легионеров не дают покоя путникам.

Я прикинул скорость движения шустрил с учетом усталости и возможного наличия раненых и подумал, что до массива шустрилы не добегут. Либо граница, где легионеров и брантеров не в пример больше, чем здесь, либо этот гай. И если ни там, ни там мы их не найдем, то поиск придется сворачивать и переходить к заданию центра.

Рустам, выждав момент, когда Федор и Степан будут в стороне, сказал вполголоса:

– А если они к городу поехали? Или вообще на восход?

Я пожал плечами и так же негромко ответил:

– Все может быть. В том и прелесть поиска: у нас одна дорога, а у шустрил – сто.

Рустам пристально посмотрел на меня, но промолчал. Выказывать мысль, что я не совсем понимаю, что делаю, не стал.

– Читал Богомолова «В августе сорок четвертого»?

– Ну? – недоуменно откликнулся Рустам.

– Помнишь, как искали группу агентов?

– В смысле?

– Всеми силами, везде и долго.

– Это ты к чему? – с подозрением осведомился Рустам.

– Мы тоже ищем. Только одни и в режиме цейтнота. Особенности действия в Средневековье, – ровным тоном произнес я.

Рустам смерил меня тяжелым взглядом и после паузы растянул губы в усмешке:

– Да, похоже.

– Вот-вот. Только в книге врагов взяли в результате сложной операции с массой мешающих факторов и под понукание руководства. А мы возьмем с налета. Неожиданно.

Рустам хмыкнул:

– Серег, с тобой все в порядке?

– А то! Что, сомневаешься?

– Ну, шуточки у тебя…

Я перестал скалить зубы и ответил вполне серьезно:

– Рустам, я в порядке. Просто думаю, у нас все получится даже вопреки логике и малым шансам на успех.

– Вещун? – вспомнил Рустам любимое слово Бердина.

– Он самый.

– Ну-ну. Лишь бы не завел нас твой вещун в какую-нибудь дыру.

– А вот этого не обещаю.

Первый раз нам повезло через два часа после выезда. У ручья, что тек рядом с дорогой, глазастый Федор рассмотрел отпечаток лошадиного копыта, а рядом след от каблука сапога. Видимо, кто-то слезал с седла, чтобы набрать воды или попить.

Следы могли принадлежать кому угодно, и делать из увиденного какие-либо выводы было глупо. Но почему бы не предположить, что это оставили шустрилы?

След копыт уходил строго на закат, к одному из хардаров и никак не совпадал с тропинкой, что вела к гаю. После недолгого колебания мы пошли по следу.

Он потерялся буквально через сто метров, чтобы потом возникнуть вновь вместе с десятком других следов. Наших слабых познаний в следопытстве хватило, чтобы понять – тут шли как минимум три лошади. Даже кое-какие отличительные признаки подков нашли.

Еще метров семьсот следы были видны на дороге, но затем пошел сухой твердый грунт, и различить что-то стало сложно. Однако до ближайшего хардара оставалось версты три.

К середине серостава все полевые работы давно окончены, но местные жители заготавливают глину и навоз для самана, а также последние разы выгоняют скот погулять на опустевших полях, где еще лежат кучки подопревшего сена и ботвы. Так что народу в полях хватает. Однако мы не заметили никого, и только из-за высокой стены торчали три-четыре головы.

Увидев нас, они сперва юркнули вниз, потом одна вновь поднялась и уставилась подозрительным взглядом.

Мы подскакали вплотную, я окликнул человека, чья кудлатая, укрытая войлочным треухом голова то исчезала, то высовывалась наружу.

– Мы брантеры, – начал я, но обладатель черной шевелюры, нечесаной, видимо, никогда, тут же закричал:

– Туда, туда подались! Верхами четверо! Туда!

В голосе сего наблюдателя явственно присутствовали истерические нотки, а в широко открытых от избытка чувств глазах была видна какая-то нездоровая искорка.

– Шага два назад, как светило взошло, проскакали!

– К вам не заезжали?

Мужик, наверное, поняв, что от нас худого ждать не стоит, вылез из-за стены по грудь и замахал рукой.

– Сунулись. Но мы их издалека учуяли, за стену засели, ворота закрыли. Они ругались, грозились, а потом ускакали.

– А что хотели?

Рядом с рассказчиком возникли еще две головы. Тоже вихрастые и в треухах.

– Коня сменять и еды набрать. Конь у них один хромает. А мы им во!

Мужик высунул из-за стены топор и воинственно помахал им. Третий мужик только кивал, но рта не раскрывал.

– Куда ведет дорога? – спросил Рустам.

– К Нойде.

– Может, и они, – тихо сказал Рустам, а потом посмотрел на мужиков: – А чего не открыли им? Вас вон сколько, а их четверо.

– Дак чего открывать! То шустрилы проклятые! Я их вожака знаю, Грут. Он родом из Нойды, пропал зим десять назад, потом приехал тем летом, стал на дорогах и в полях шустрить, людей побил сколько! Чтоб ему в кишках тесно стало!

Доброе пожелание мощного запора – одно из распространенных проклятий в этих местах. За такое можно и по морде схлопотать.

– А где он сейчас живет? – спросил я.

Мужики переглянулись и дружно исчезли за стеной. Тема закрытая, за длинный язык можно и поплатиться. Даже брантерам такое не скажут. Страх перед шустрилами сильнее искушения выдать бандитов.

Ловить тут больше нечего, я повернул коня и дал знак своим. Мы успели отъехать шагов на сорок, когда из-за стены вновь вылезла голова доселе молчащего мужика. Скорчив рожу, словно сидел на очке, он прогудел:

– К гаю они свернули. От большака направо через Пащину топь. За ней песчаник, а там и гай.