Чтение онлайн

Уже вдвоем мы осмотрели и рассортировали все статуэтки, найдя еще одиннадцать подобных записок. В каждой из них также указывалось определенное место и пока непонятно что означающее число.

— Та-ак, — протянул Крингтон, держа в руке одну из записок. В ней как раз указывалась зеленая веранда вкупе с числом «пятнадцать». А ведь как раз было пятнадцатое число.

— Допустим, это были приглашения на свидания, — озвучил свою мысль я. — Тогда к чему статуэтки? Или Фертис сам решил хранить послания таким образом?

— Синтийский расс, — покачал головой безопасник, помахав так и зажатой к руке бумажкой, — использовали не просто так. Слышал о синтийской тайнописи?

Сам я никогда с такими посланиями не сталкивался, но был наслышан о неких чернилах, рецепт которых хранился Империей в строжайшей тайне, исчезающих бесследно в течение нескольких минут достаточных, чтобы прочитать небольшую записку, при солнечном свете.

— Думаете, тут было написано что-то еще? Тогда почему бы не написать потайными чернилами все послание?

— Чтобы не забыл! — усмехнулся Крингтон. — Младший Фертис не отличается особой ответственностью.

— Хорошо — согласился я. — Даже если так, то не слишком ли много следов, ведущих к Империи?

— Ага, — хмыкнул безопасник. — Прямо тыкают носом, если сразу не догадались. В общем, ты почти родственник, — добавил он после некоторого раздумья, — да, чтоб не отвлекался. Посол их к нам должен скоро приехать, передумали они вроде как войной на нас идти.

— И кто-то, таким образом, хочет бросить на них тень? — удивился я. — Не похоже, чтобы виконт Фертис был большой фигурой при дворе. Даже если хотели уязвить его отца, я не думаю, как это могло что-нибудь поменять.

Крингтон вздохнул и посмотрел на меня как на еще не вылезшего из детских штанишек недоросля.

— Брайн считался женихом леди Таисии, а она, пусть и внебрачная, но единственная дочь Его Величества. Поэтому Его Величество, кстати, так торопился выдать ее замуж. Как только пришла весть о синтийском посольстве, так и заторопился. Так что, давай расследуй и женись поскорее. Хоть с этой стороны вздохнем спокойно.

Насчет последнего я был совсем не против, а вот, то, что первая задача осложнилась двумя новыми версиями, мне категорически не нравилось.

Посильную помощь Крингтон, тем не менее, оказал. Забрал пару найденных в статуэтках записок и всю кипу любовных и околюбовных посланий, полученных виконтом, с обещанием передать некоему своему специалисту, который мог бы сличить почерки. Таким образом, можно было выяснить, были ли тайный корреспондент одним из тех, кто писал Фертису любовные письма, и вся история со статуэтками была всего лишь игрой, или нет. Также он взялся за расшифровку составленного мною списка корреспондентов — сам я, не зная двора, провозился бы с ним неделю — и предложил представить меня отцу пострадавшего.

— Как ведущего расследование покушения следователя, разумеется, — предупредил меня безопасник, пока мы шли до места по галереям и коридорам дворца. — Сейчас, согласись, не самое подходящее время объявлять об изменениях в матримониальных планах.

По мне, так закаленный в дворцовых интригах придворный должен был воспринять подобную рокировку не моргнув глазом, но спорить не стал. Было очевидно, что у этой просьбы были и другие, не озвученные мне причины.

Комнаты графа находились в противоположном тому, где обитал его сын, крыле дворца, что тоже являло собой определенное свидетельство отношений между родственниками. Граф находился у себя, но не один, что не помешало ему нас принять. В гостиной, куда нас привел слуга, находились пять вельмож, которые судя по нахмуренным физиономиям и почти нетронутой бутылке коньяка, стоящей между ними, вели непростую беседу, которую сам граф был только рад прервать. На вошедшего безопасника гости старшего Фертиса посмотрели с затаенным любопытством — видимо, о происшествии уже знали все — а по мне лишь скользнули равнодушным взглядом. Впрочем, демонстрировать любопытство никто из них не стал и, извинив вынужденного прервать беседу графа, потянулись, кто к коньяку, кто к сигаре, кто к газете.

— Я рад, что вы столь оперативно взялись за расследование, господин Винтерфилд, — бодро проговорил тот, когда Крингтон меня представил, увлекая в кабинет. Вот только, развернувшись спиной к оставшимся в гостиной аристократам, я почувствовал буравящий мне спину пристальный и весьма недоброжелательный взгляд. Я выдержал ровно те три секунды, необходимые для того, чтобы выйти через дверь и развернуться в коридоре по направлению к кабинету, и только тогда как бы невзначай глянул обратно в гостиную. Все четыре джентльмена сидели, уткнувшись, кто в газету, кто в записную книжку, и, казалось, любопытства по отношению к залетному следователю никто не проявлял.

Однако странный взгляд мне точно не показался, в этом я был уверен. Тем не менее, решив обдумать этот инцидент позже, я сосредоточил свое внимание на Фертисе, который, едва ступив в кабинет, разом растерял напускную благожелательность.

— Я хочу знать, кто это был! — вскипятился граф, едва за нами закрылась дверь.

— Его Величество тоже, — напомнил я ему, что не он один пылает гневом, и сразу перешел к делу: — Мне нужны имена всех, с кем общался ваш сын.

— Нужны?! Вы же следователь, вот и ищите!

— Следствие пойдет куда быстрее, если я буду оперировать уже готовым списком, — возразил я. — Пока основная гипотеза в том, что ваш сын был знаком с преступником и сам пошел на встречу, — Фертис по-прежнему хмурился и недовольно кривил губы, поэтому я пошел дальше: — Ни за что не поверю, что вы не следили за своим сыном.

— Следил, — снова дергая лицом, согласился граф и отвернулся к стене, но которой висел портрет миловидной женщины средних лет. А после минутной паузы добавил: — Полный список вам доставят ближе к вечеру. Если это окажется один из них…. — на лице Фертиса заиграли желваки, но что «если» он так и не договорил. Впрочем, тут и без слов было понятно.

— Вы не замечали каких-нибудь странностей в его поведении в последнее время? — задал я новый вопрос после того, как понял, что граф сам разговор продолжать не собирался.

— Странностей? — усмехнулся тот. — Брайн всегда был одной большой странностью.

Создавалось впечатление, что на сына он практически махнул рукой. А ведь при этом цинично пытался пристроить того в супруги к моей Таис! Симпатии от этого к графу с моей стороны определенно не добавилось.

— Еще что-нибудь, господин Винтерфилд? — прервал мои размышления их объект.

— Да, последний вопрос. У вашего сына обширная коллекция синтийских статуэток. Откуда?

— Причем здесь это? — искренне удивился старший Фертис. — А впрочем, за этим я не следил. Что-то Брайн сам покупал, но больше дарили.

Большего отец потерпевшего либо не мог, либо не желал сказать, поэтому пришлось откланяться.

— И еще раз, господин следователь, — обратился ко мне Фертис когда мы уже вышли из кабинета, и слуга открыл предо мной дверь, ведущую из покоев графа. — Мне нужно знать, кто это был, — повторил он с нажимом каждое слово.