Чтение онлайн

–Всего доброго, лейтенант Колри! Уверена, что капитан с нетерпением ждет вашего отчета, – саркастично усмехнулась я, – надеюсь, вы помните, что вся внутренняя документация должна быть внесена в интегрированную базу данных? Попрошу вас быть внимательнее при заполнении обязательных полей – даже мелкие ошибки в оформлении значительно осложняют процесс регистрации, а если ваш отчет не получит регистрационного номера, можете им смело подтереться, как раньше говорили у нас на Земле.

Перед тем, как молча исчезнуть за дверью, нирманийка несколько секунд всматривалась в меня рубиновыми глазами, но свой вердикт предпочла не озвучивать, хотя я примерно догадывалась, какого рода мысли посетили телепата в этот момент. Бледное почти до синевы лицо Колри сохранило невозмутимое выражение, и если уж на то пошло, я была даже признательна нирманийке за то, что она не стала разжигать тлеющий между нами конфликт, мудро удалившись восвояси без выяснения отношений. Я понимала, что Колри банально не захотела «марать об меня руки», и на эту тему мне тоже было известно немало земных пословиц, но предаваться заслуженному самобичеванию мне было откровенно недосуг. Не успела я по-настоящему обрадоваться довольно быстрому избавлению от общества нирманийки, как меня вновь закружил бурный водоворот событий, заставивший задаться риторическим вопросом, а когда же мне при таком насыщенном графике вообще предлагается отдыхать?!

–Энсин Бернович, окажите мне одну услугу, – тот факт, что капитан обращался ко мне не в приказном порядке, настораживал уже сам по себе, и я сходу приготовилась к худшему, но продолжение фразы повергло меня в легкий шок, – мне нужно, чтобы вы срочно зарегистрировали в системе кое-какие документы. Я отправил файлы на ваш компьютер, причешите их, как положено, чтобы было не к чему придраться, и внесите в базу со всеми обязательными реквизитами. Дату поставьте сегодняшнюю, а время сдвиньте часа на два назад. И вот что еще, энсин, это всё надо сделать очень быстро и аккуратно. Справитесь?

–Смотря о каких документах идет речь, но думаю, да, сэр, -у меня и раньше не было привычки разбрасываться голословными обещаниями, а сейчас я и вовсе с трудом представляла фронт работы, особенно с учетом предательского чувства, что Майкрофт толкает меня на служебные махинации, и если вдруг что-то пойдет вразрез с его планом, я первая попаду под раздачу.

–Спасибо, энсин, – авансом поблагодарил меня капитан, – простите, что отрываю вас от отдыха, но вам необходимо приступить немедленно. И о нашем разговоре никто не должен знать, даже адмирал Тер-Шелл.

XXII

Капитан явно хотел добавить: «Особенно, адмирал Тер-Шелл», но, по всей видимости, в последнюю секунду посчитал, что это и так яснее ясного, и без лишних уточнений завершил сеанс связи, оставив меня терзаться дурными предчувствиями. Времени на сборы Майкрофт мне не предоставил, и чтобы немного взбодриться и настроиться на рабочий лад, я захватила с собой стаканчик кофе из пищевого агрегата, но первый же глоток, сделанный по дороге к турболифту, вызвал у меня приступ разочарования. Вот уж правду говорят, что лучшее – враг хорошего: если бы мои вкусовые рецепторы не хранили воспоминания о божественном напитке, который я недавно имела удовольствие отведать в Командном Центре станции Бирс-Гардем, я бы и поныне свято веровала, что пищевые агрегаты на «Этернуме» варят вполне приличный кофе, однако, теперь я не понимала, как могла целых четыре месяца подряд довольствоваться столь откровенной бурдой. Да что там четыре месяца – я за всю жизнь не пробовала амброзии, подобной той, что мне довелось продегустировать на секретной базе Спецкорпуса Х, и в сравнении с ранее испытанным наслаждением ощущения от местного кофе были, мягко скажем, посредственными. Причем посредственными до такой степени, что меня невольно посетило желание отправить чуть пригубленный напиток прямиком в утилизатор. Вот интересно, это наша устаревшая техника «не тянула» такие изыски, или просто пищевые агрегаты на звездолете были откалиброваны по принципу «съедобно и ладно»? Я бы еще поняла, если бы меню для гурманов не предусматривалось в каютах младшего офицерского состава, но ведь и на мостике, и даже в кают-компании, где регулярно собирались за столом высшие чины, кофе был не менее дрянного качества! Ну, ничего, как только действие седативных препаратов закончится, адмирал Тер-Шелл с энтузиазмом примется наводить на «Этернуме» свои порядки, а судя по тому, что Глава Спецкорпуса был в корне чужд строгому аскетизму, реформами в числе прочих аспектов корабельного быта будет с большой долей вероятности затронута и сфера общественного питания.

Пока я могла лишь строить предположения, что за авантюру задумал капитан, но на душе у меня уже сейчас было муторно и неспокойно. Не то, чтобы служебный подлог был для меня в новинку – на пару с Рэндом мы насовершали такое количество должностных преступлений, что по нам обливался горючими слезами Трибунал, но тогда, в Шартаронской Туманности, я оправдывала нарушение Устава чрезвычайной ситуацией на борту, а на этот раз всё выглядело как попытка Майкрофта оградить себя от неудобных вопросов. При всем своем двояком отношении к капитану я не допускала и мысли, что он способен жестоко подставить кого-то из членов экипажа, но определенный страх у меня однозначно присутствовал, да и играть с огнем, а любые попытки обвести вокруг пальца всемогущую «Контору» мне именно так и представлялись, я инстинктивно побаивалась. Возможно мне стоило сразу отказать Майкрофту в категоричной форме, но то ли я не осмелилась возразить капитану, то ли во мне некстати проснулось любопытство…

Под нужды бортового администратора на «Этернуме» адаптировали тесное помещение на средней палубе, где даже, не будучи обладателем внушительных телес я постоянно упиралась локтями в стену. Мой пост был оборудован достаточно мощным, чтобы обрабатывать огромные потоки информации, компьютером, но на голодисплее в Космофлоте решили сэкономить и без зазрения совести выдали мне древнюю модель, по моим подозрениям, давно подлежавшую списанию. С одной стороны, было логично, что успешно отображать колонки с цифрами и датами под силу даже самому архаичному монитору, но с другой – разве не обидно, когда Командование в открытую дает понять, какая ты бесполезная, в сущности, единица, не заслуживающая комфортных условий труда? Но если прежде я не воспринимала всерьез слова адмирала Беггсора, утверждавшего, что на бортовом администраторе завязаны все основные процессы на звездолёте, то после того, как идти ко мне на поклон были вынуждены сначала старпом, а затем и сам капитан, я на собственном примере убедилась в значимости своей позиции. И мне бы увидеть в этом повод для тихого злорадства, но текущая обстановка не располагала к низменным эмоциям, и я не испытывала даже малой толики мстительного удовлетворения.

После всего случившегося для меня было странно и неожиданно вернуться к рутинным обязанностям, и что, наверное, самое удивительное, мне вдруг отчего-то стало крайне неуютно даже в родном кресле, как если бы я утратила былую связь со своим рабочим местом. Всё вокруг выглядело чужим и бутафорским, словно декорации для спектакля, и я горечью осознала, что единственный уголок на звездолете, где я неизменно чувствовала себя в своей тарелке, отныне потерял для меня прежнее очарование. Мой мир лежал в руинах, и, боясь по неосторожности оступиться, я в смятении бродила среди груды обломков, скрывающей под собой разверстую пропасть жуткой неизвестности. Пусть медленно и неохотно, но накатившая было паническая атака понемногу сошла на нет, стягивающий виски обруч с треском лопнул, а затаившиеся во тьме призраки дружно бросились врассыпную, как только окружающее пространство озарилось ярким электрическим светом.

Я задумчиво покрутилась в кресле, машинально смахнула осевший на столе слой пыли и решительно вызвала виртуальную клавиатуру. Обычно я каждое утро в поте лица разгребала колоссальные завалы входящей корреспонденции, но сегодня мой почтовый ящик был практически пуст. Создавалось впечатление, что в мое отсутствие электронный документ на корабле безнадежно замер, и мне даже представлять не хотелось, какой непочатый край работы предстоит мне в отдаленной перспективе, когда по возращению к нормальной жизни Командование затребует ежедневную отчетность о состоянии дел на звездолете. Честно говоря, я даже не была уверена, что капитан скрупулезно вел записи в бортовом журнале – когда на корабле творится такая чертовщина, экипажу резко становится не до бюрократии, и на этом фоне стремление Майкрофта соблюсти формальные процедуры навевало определенные подозрения. И как вскоре обнаружилось, интуиция меня не подвела, и передо мной в очередной раз встал сложный моральный выбор.

Капитан отправил файлы на мой личный почтовый ящик, и доступ к данной информации имелся сейчас лишь у нас двоих, будто бы я и по сей день занимала на «Этернуме» пост старшего помощника. Указанное обстоятельство здорово напоминало злую шутку, и я всё чаще замечала, что судьба взяла обыкновение надо мной ехидно подтрунивать. И я бы нормально отнеслась к невинной насмешке или тонкой, остроумной иронии, но грубый, оскорбительный сарказм причинял мне физическую боль – такую пронзительную и острую, что у меня всё сжималось внутри от осознания своей ничтожности. На что я годилась, кроме фальсификации документов по негласному распоряжению капитана? В эти самые минуты коммандер Рэнд умирал от радиации, а я листала страницу за страницей и не могла ответить на вопрос, готова ли я во второй раз поставить под угрозу незапятнанную репутацию Административного Корпуса.

XXIII

Уже неоднократно упомянутые выше файлы были напрямую связаны с чередой событий, произошедших на «Этернуме» с того момента, как звездолет совершил прыжок в гиперпространство и вопреки всем законам не только физики, но и элементарной логики, внезапно оказался совершенно не там, где изначально планировалось. Согласно Уставу Космофлота от капитана требовалось в обязательном порядке зафиксировать все свои последующие действия в бортовом журнале, что Майкрофт, в общем-то и сделал, однако, подвох заключался в содержании данных записей, которое в определенных аспектах шло вразрез с реальным положением вещей, а кое в чем и вовсе от него в корне отличалось. Одни детали капитан предпочел опустить, другие – изрядно приукрасить, а в изложении третьих – прибегнуть к полной отсебятине, так что в конечном результате итоговый процент достоверности с трудом дотягивал даже до пятидесяти.

К примеру, эпичная встреча с наемниками была представлена в отчете таким образом, будто команде «Этернума» пришлось мужественно отражать атаку враждебных сил, обрушивших на союзный звездолет чуть ли не всю мощь таргоцианского флота. Если бы не проявленная членами экипажа доблесть, от станции Бирс-Гардем не осталось бы камня на камне, не говоря уже о находящемся в заведомо беспомощном состоянии персонале, утруждать себя эвакуацией которого тарги уж точно не собирались, в лучшем случае просто бросив бы несчастных на произвол судьбы, а худшем –массово пустив в расход. Через мелкое сито весьма оригинальной трактовки Майкрофт также умудрился тщательно просеять и сведения обо мне – если верить капитану, получалось, что я чудом избежала незавидной участи оказаться в плену у таргоциатов, и попади я в руки наемников, вместо со мной оказалась бы безвозвратно утеряна и сверхсекретная информация, всё это время, как обнаружилось, хранившаяся в глубинах моей памяти и по понятным причинам абсолютно не предназначенная для посторонних ушей, тем более синих, длинных и заостренных. Таким образом капитан существенно преувеличил степень потенциальной опасности и ни единым словом не обмолвился о том обстоятельстве, что конфликт с таргами даже толком не успел разгореться, а гневные тирады Шрина, с надрывом исполненные при полном аншлаге, стоило воспринимать исключительно в качестве громкого бенефиса наемника, ошибочно принявшего мостик нашего звездолета за театральные подмостки. И на этом сюрпризы не заканчивались…