Чтение онлайн

Хотя я знаю, что не должна, хотя я чувствую какой-то больной прилив благодарности к нему за то, что он не позволил этому зайти так далеко, смех пузырится на моих губах.

— Да, — шиплю я. — Да, брат, я думаю, тебе нравится мучить меня. Помимо зарабатывания денег и траханья женщин, я думаю, что мучить меня — твое любимое занятие.

Он выдыхает, прижимается своим лбом к моему. Я чувствую его слова на своих губах.

— Сид, — шепчет он. Мое сердце замирает в груди. Мой брат наиболее опасен, когда он молчит. Когда он спокоен. Несколько мгновений он молчит. А потом он говорит: — Если ты не сможешь собраться, я убью тебя. Я не хочу рисковать, позволяя тебе ползать по улицам. Я не хочу рисковать тем, что кто-то вернется за тобой. Я не хочу рисковать тем, что Несвятые найдут тебя снова. Я предпочту, чтобы ты умерла.

Мое сердце замирает в горле, а он улыбается.

Он отстраняется, но все еще крепко держится за меня. В этот момент я благодарна ему. Без его хватки я думаю, что могу потерять сознание.

— Я знаю, что они делают с людьми, которые причиняют им боль. И если бы они узнали, кем ты являешься для меня… они бы поступили гораздо хуже, чем Люцифер той ночью.

Мои щеки пылают, и я отворачиваюсь, больше не в силах смотреть ему в глаза.

Он встряхивает меня.

— Посмотри на меня, — выплевывает он, его голос ядовит.

Неохотно я перевожу взгляд на него.

— Я видел все твои маленькие грязные секреты, Сид. Я знаю, что ты делала до меня. Я знаю, что то, что я видел, было наименьшим из того, что ты сделала. Ты использованный товар, Сид. Это лучшее, что ты собираешься получить, — он отходит от меня, наконец, освобождая свои руки. — Хотя ты не можешь просить большего, не так ли?

Затем он поворачивается и уходит, оставляя меня полуголой в тусклом коридоре, прямо перед дверью Кристофа.

Настоящее

В ту ночь я лежала в постели, вентилятор на потолке был включен на максимум и вращался, как циклон, над моей головой. С той ночи я не могла выносить тишины. С тех пор, как я проснулась от того, что Джеремайя пинал меня в бок, тишина звенела в лесу, после того, как он вытащил меня из убежища.

Я закрываю глаза от воспоминаний.

Но это не то воспоминание, которое я хочу отбросить. По крайней мере, не все.

Это боль в груди, когда я думаю о нем. Яма ярости. Горе. Одержимости. Даже год спустя, когда через две недели наступит Хэллоуин, я не могу забыть ту ночь. Эти голубые глаза под черепом, эти полные губы, очерченные черно-белыми полосками. Он, черт возьми, выжжен в моей душе.

Все Несвятые такие.

Я сажусь, прислоняюсь спиной к изголовью кровати. Оно черное, как и почти все в моей комнате. Черный плед, черные атласные простыни, черный мраморный пол. Именно поэтому я выбрала эту комнату. Джеремайя отдал мне все, что не использовались для его персонала или для него самого. Даже ванна инкрустирована обсидиановым камнем.

Я выглядываю в балконное окно, тяжелые черные портьеры широко распахнуты. Я на седьмом этаже, и я знаю, что Джеремайя находится надо мной. Прямо надо мной. Я не знаю, была ли там его комната всегда, или он переехал, чтобы быть ближе ко мне. Чтобы присматривать за мной.

Я спрашивала его. Как всегда, он мне не ответил. Николас тоже не ответил. Хотя я думаю, это больше потому, что Николас никогда не знал, где находится комната Джеремайи. Похоже, это знают только его охранники и Бруклин.

Николас мог бы быть охранником, но он им не является. Не совсем. Он умнее других. Не так умен, как Джеремайя, иначе Джеремайя не позволил бы ему работать на себя. Но достаточно умен.

Именно Николас пришел ко мне в комнату, чтобы сказать, что Кристоф будет жить, а он впредь будет держать свои руки подальше от меня. Он сказал мне держать рот на замке в комнатах для убийц, как он их называет. Держать свою чертову голову на плечах. Слушать брата.

Я сказала ему отвалить.

Джеремайя не брал меня в комнаты убийств чаще, чем раз в месяц или около того, после того, как он мучил меня в Рэйвен Парке. Я была в порядке до конца октября. Это, конечно, не значит, что никто больше не умрет по его приказу. Это значит, что мне не придется видеть останки. Он любит давать мне передышку. Заставлять меня гадать.

Заставлять меня паниковать.

Он бизнесмен худшего сорта, если его вообще можно так назвать. Он действует вне закона, занимается тем, на что большинство людей не осмелилось бы.

Сегодня вечером он убил того человека, прежде чем отвез меня в Рэйвен Парк. Наша обычная больничная рутина. Напоминание о том, что может случиться со мной снова, если я не буду в безопасности.

Я понятия не имею, почему именно этот человек стал его целью сегодня. Не знаю, каким образом он помешал моему брату. Джеремайя не предлагал такой информации. Да ему и не нужно было. Мы были присягнуты ему, Ордену, до конца наших дней. Если бы мы захотели уйти, что ж, наша жизнь закончилась бы довольно быстро.

Но никто не выглядит настолько глупым, чтобы преследовать Джеремаю Рейна, противостоять ему.

Я бы хотела, чтобы кто-то сделал это.

Точнее, я хотел бы, чтобы это сделал он. Люцифер. Несвятой. Но он исчез в ту ночь, когда мы впервые встретились. И последний тоже. Исчез вместе с остальными после смерти Возлюбленной. Он может быть мертв, насколько я знаю.

Я помню время до Джеремайи и Несвятых, когда я провела много блаженных лет, не зная, что Джеремайя Рейн вообще существует так близко от меня. Я, конечно, видела отель, но мне не было дела до того, что его купил какой-то миллиардер. Я не знала ни о Люцифере, ни об Обществе Шести. О Смерти Влюбленного. О Несвятых.

Не то чтобы моя жизнь раньше была легкой.

Это не так.

Она была трудной.

Но она была моей.

Моей до конца, пока Люцифер не убедил меня в обратном.

Пока не пришел мой брат и не забрал все это. Выбор. План. Мой разум.

Хэллоуин, год назад

Голоса отдаляются, и прохлада вдали от костра обволакивает меня, как живое существо. Я положила руку на рукоятку пистолета на бедре. Раньше, когда я пристегивала эту штуку несколько часов назад — неужели всего несколько часов? — я чувствовала уверенность. Я знала, что будет дальше. После серии ударов, синяков и выстрелов в сердце, эта последняя вещь должна была стать для меня последней. Мой собственный выбор, моя жизнь в моих собственных руках.

Теперь, однако… я не так уверена. Но я не хочу снова падать в ту бездну тьмы, в которую я падала слишком много раз до этого. Эта тьма была удушающей. Безумной. Я знаю, что не смогу пережить это снова.

Но смогу ли я нажать на курок, когда холодный ствол этого пистолета упирается мне в бок?

Я не знаю.

Вечеринка в парке Рэйвен отдаляется, и я с ужасом понимаю, что чертова карусель впереди меня. Парк выходит на небольшую поляну, круг, засыпанный щепой для игр детей.

Только сейчас кажется, что детям сюда лучше не приходить. Карусель не движется, но тени, кажется, притаились на маленьких столбиках, пронзая животных: медведей, пони, что-то похожее на волка, но с висячими ушами. В темноте все это выглядит немного гротескно.