Чтение онлайн

Утром я буду в аду.

Или я снова найду ее.

Люцифер — не единственный, кто знает, как сгореть ради нее.

Говорят, что Люцифер был падшим ангелом, изгнанным с небес, слишком чистых для его зла.

Но они ошибаются.

Люцифер был богом, который оттягивал время, пока не обрёл свое царство в аду.

Когда Сид Рейн оказывается на плохой стороне Несвятых, она узнает, насколько глубоки их связи и насколько темны их грехи.

Она также узнает, что Люцифер совсем не тот, за кого она его принимала.

Он еще хуже.

Пока она просматривает историю Александрии и извращенную связь со своим братом, она обнаруживает, что не все секреты предназначены для того, чтобы ими делиться, и что иногда бегство гораздо менее жестоко, чем сопротивление.

Молить о Шрамах

Сид

Я нахожу Рию, но совсем не там, где ожидала ее найти. И даже не в тот момент, когда я ее ищу. Что я и делала в течение двух недель после Хэллоуина. Мое расписание выглядело примерно так:

1. Занятия в AU (ну, технически, сегодня первый день, когда это произошло…)

2. Сменить отель

3. Оглянуться через плечо

4. Преследовать Рию в социальных сетях

5. Проверить некрологи (предупреждение о спойлере: Кристоф мертв. Его переехали. Обвинения не были предъявлены, потому что многочисленные свидетели видели, как он вынырнул перед черным «Мерседесом»).

Я пришла к выводу, что Риа просто не ведёт социальные сети, к тому времени, когда я погрузилась в свои занятия по краеведению без степени. Я не могу поступить на программу с дипломом, потому что у меня нет диплома. Но я заплатила за программы без степени, потому что с той суммой наличных, которую я снял со счета Джеремайи — моего — я могу это сделать.

Запас уже сокращается. В день я могу снять только столько, сколько нужно, и я знаю, что либо мой брат, либо Люцифер и его банда придурков будут отслеживать мои снятия.

Но я не прячусь. Нет.

Тем не менее, я не хочу быть совсем глупой.

Я достаю блокнот и ручку и откидываюсь на спинку кресла в последнем ряду. Здесь куча пожилых людей и несколько ребят моего возраста, всего нас, наверное, две дюжины. Входит профессор, одетый в твид и чертов галстук-бабочку, а за ним — Риа.

Я сижу прямо, сердце колотится в груди. Какого черта она здесь делает? То есть, я понимаю, почему она в Александрийском университете, потому что она была студенткой университета, когда я встретила ее год назад. Младшекурсницей, кажется, она сказала. Но похоже, что сейчас она собирается вести этот курс. У нее в руках папка, она одета в черные брюки и белую рубашку и возится с прядью своих длинных вьющихся волос. Они с профессором Твидом обмениваются несколькими невнятными словами, а затем она поворачивается лицом к классу. Нас здесь несколько десятков человек, но сразу же ее взгляд останавливается на мне.

На секунду я думаю, что она меня не узнает. Но затем ее смуглая кожа окрашивается в розовый цвет, и она прочищает горло. Я чувствую секундное смущение за нее, а также немного радости, потому что, очевидно, я собираюсь загнать ее в угол после занятий.

Я так и не села на поезд.

Я плохо сплю после Хэллоуина — да я никогда хорошо не спала, но сейчас стало только хуже — и слова моего брата продолжают преследовать меня: Найди Рию. Узнай все, что сможешь.

Часть меня думает, что Джеремайя может быть мертв. Часть меня не волнуется. Но небольшая часть меня… ну, небольшая часть меня волнуется. В Александрии трудно куда-то поехать, не услышав о частной гостинице, которая сгорела дотла, и я не могу не задаться вопросом, что думает об этом мой брат.

Я отвожу взгляд от Риа, и профессор Твид резко кашляет. Мерзость.

Поскольку это недипломный курс, когда я решила записаться, я пропустила только первый день, в понедельник. Сегодня среда, и никто еще не чувствует себя слишком комфортно друг с другом, так что можно сказать, что я пропустила не так уж много.

Еще один влажный кашель от Твида, и я понимаю, что пропустил не так уж много, и уже жалею об этом решении, хотя и рада, что Риа у меня на виду.

— Сегодня, — начинает она, ее голос звучит надтреснуто.

Она прочищает горло, и профессор Твид хмурит брови, но опускается в кресло в первом ряду, наблюдая за ней. Какой стресс.

— Сегодня, — снова начинает она, отводя взгляд от меня и глядя на заднюю стену класса, — мы собираемся… — она прерывается, и Твид наклоняется над партой. Я больше не вижу его лица, но уверена, что он раздражен.

Я откидываю челку с лица, и Риа ловит это движение. Я улыбаюсь ей. Она не отвечает, но кивает, как бы придавая себе сил, и начинает еще раз. Она ходит возле трибуны, постукивая по папкам, которые она там поставила, и выглядит задумчивой, пожевывая губу.

— Я планировала эссе о первых поселенцах и коренных американских племенах, которых они вытеснили, но, — пожимает она плечами, — вместо этого мы немного переместимся вперед, — она смотрит на Твида, как бы ожидая разрешения, но класс, кажется, нетерпелив, поэтому она продолжает. — Сегодня мы поговорим о знаменитых семьях Александрии, которые существуют и сейчас, — она смотрит на меня, когда произносит последние слова.

Я записалась на этот курс специально, чтобы получить информацию об Александрии. Это студенческий городок в предгорном районе Северной Каролины, и здесь явно есть секреты, которых я не понимаю. Дела на работе, связанные с Несвятыми и Обществом 6, которые вполне могут касаться меня, и, знаете, помочь остаться в живых.

Но я не ожидала, что Риа и эта лекция вот так просто попадут ко мне в руки. Неужели она делает это для меня? Я поднимаю ручку, готовая к ее следующим словам.

Она сцепила руки за спиной и медленно начала расхаживать по комнате, оглядывая всех нас.

— Сколько из вас знают о семье Маликовых? — спрашивает она, в ее голосе нет ничего, кроме легкого любопытства.

Я, однако, напрягаюсь, крепче сжимаю ручку в руке.

Руки по всей комнате взлетают вверх. Пожилая женщина качает головой и усмехается: — Я думаю, лучше спросить, кто не слышал о них? — добродушно спрашивает она.

Риа смотрит на меня. Я не поднимаю руку. Технически, я слышала о них. Две недели назад, когда один из Несвятых, Мейхем, сообщил мне, что это фамилия Люцифера.

Люцифер Маликов.

Идеальное имя для мальчика, который, прямо под моим братом, является причиной большинства моих более частых кошмаров.

Риа кивает женщине, которая высказалась, и все опускают руки. Она продолжает вышагивать, медленно, уверенно. Я предполагаю, что она здесь ведет этот урок, потому что хочет стать учителем. Я понимаю, что год назад, в Ночь Святых, я так и не расспросила ее о себе.