Чтение онлайн

— Блядь, скажи что-нибудь! — кричу я на него. Слова вырываются со всхлипом. Я делаю шаг назад, стекло хрустит под моим ботинком.

Кто-то прочищает горло. Мы все трое одновременно оборачиваемся.

Моника.

Барменша. Конечно, у нее есть ключ. У нее в руках две бутылки водки, и она оглядывает всех нас, красное лицо Джеремайи, царапины на его шее. На его перекошенную маску, почти сорванную с его лица в результате моего нападения. На Люцифера.

— Я, эм… — она жестикулирует бутылками, ее глаза находят мои.

— Все в порядке, Моника, — говорю я, первые слова, которые я произнесла с тех пор, как приехала, и которые не были злыми. — Просто… — я пожимаю плечами. — Просто оставь их на кровати.

Она открывает рот, закрывает его снова, затем кивает. Ее глаза снова находят Люцифера, и ее взгляд задерживается на нем на секунду слишком долго. Ревность зажигает мое нутро.

— На кровать, Моника, — шиплю я резче, чем хотела.

Она снова кивает, отрывая взгляд от Люцифера, и возвращается в комнату. Я жду, пока не услышу, как за ней захлопывается входная дверь в блок Джеремайи.

Я оглядываюсь на брата.

Но, кажется, он впервые видит Люцифера. Его глаза сужаются. Он стряхивает маску со своего лица и делает шаг к нему.

Я толкаю его в грудь, прижимая к стене.

— Я собираюсь убить его, — говорит он мне, указывая в его сторону. — Я убью Люцифера, — его слова спотыкаются, звучат невнятно.

Я смеюсь.

— Люцифер — меньшая из твоих забот, — передразниваю я его. — Бруклин внизу с остальными Несвятыми. Она будет в безопасности, если ты послушаешь меня.

Он опускает руку и смотрит на меня, его глаза сияют.

— Мне плевать на Бруклин, — выплевывает он.

И в этот момент я понимаю, что он говорит правду. Это не блеф. Он просто использовал ее.

— Я забочусь о тебе, Сид, — он качает головой и прижимает ладонь к глазам. — Он собирается забрать тебя у меня, не так ли? — тихо спрашивает он. — Он всегда умел получать то, что хочет.

Я громко смеюсь.

— Ты гребаный идиот, — шиплю я. — Ты забрал меня у себя. Ты испортил меня, Джеремайя! — я снова бью его в грудь, ударяя по ней пяткой ладони. — Ты испортил мне жизнь! — я вешаю голову, и он прижимает свои руки к моей спине.

— Не трогай ее, блядь, — рычит Люцифер. Но я отмахиваюсь от него.

Я прижимаюсь головой к груди Джеремайи. Ничто не спасет нас. Ничто не исправит это. Но рыдания прорываются сквозь меня, и я не могу пошевелиться. Слезы ослепляют мое зрение, сжигая косметику возле глаз, а я все еще не могу пошевелиться.

Не могу думать.

— Боже мой, — говорит Джеремайя, прижимаясь к моим волосам. — Что, блядь, я наделал? — он притягивает меня ближе, и от ощущения его, моего тела, прижатого к его, я напрягаюсь.

Люцифер замечает.

Через секунду он оказывается между нами, оттаскивает меня от брата и направляет пистолет ему в грудь. Он обхватывает меня рукой.

— Мне не жаль, — говорит он мне. — Я не позволю тебе сделать это.

Я пытаюсь вырваться из его объятий. Я не знаю, что со мной было не так. Я знаю, что сделал Джеремайя. Что он лгал мне. Что он почти сделал самое худшее, что брат может сделать со своей младшей сестрой. Я знаю это, и все же я все еще хочу добраться до него. Чтобы обнять его в последний раз. Потому что это будет последний раз.

Я бьюсь о грудь Люцифера, но он как скала, не шевелится, пистолет в его руке непоколебим.

На лице Джеремайи ярость и скорбь. Он ненавидит Люцифера, это ясно, но он хочет добраться до меня, а я у Люцифера.

— Мне так жаль, Сид, — говорит он, сглатывая, слезы текут по его щекам, цепляясь за ресницы. — Мне чертовски жаль.

Я снова пытаюсь дотянуться до него, но Люцифер удерживает меня, его пальцы впиваются в мою руку.

— Отпусти ее, — умоляет мой брат, качая головой. — Отпусти ее, чувак.

Люцифер смеется.

— Нет, блядь, — рычит он. Он выхватывает пистолет. — Я никогда, блядь, не доверял тебе. Никто из нас тебе не доверял. Ты никогда не был одним из нас, — он позволяет этому глубоко зарыться. — Убирайся отсюда. Оставь это место ей. Оставь все это ей.

— Я не хочу… — начинаю говорить я, застывая в объятиях Люцифера.

Я не хочу это место. Это был ужас. Травма.

Я ожидала, что Джеремайя будет смеяться. Скажет Люциферу, чтобы он шел в ад, где ему самое место. Где место всем нам.

Вместо этого он улыбается.

— Я уже сделал это.

Тишина.

Я перестаю двигаться. Кажется, будто Люцифер перестал дышать. Слезы перестают падать из зелёных глаз моего брата.

— Это твоё, сестрёнка.

От этого слова мне снова становится плохо. Я не хочу снова подходить к нему, снова прикасаться к нему. Я не знаю, почему я делала это раньше.

— Это твоё. Всё. Орден Дождя — твой. Люди — твои. Персонал — твой. И на банковском счету достаточно денег, чтобы платить за это десятилетиями. Тебе больше не нужно делать грязную работу. Копы не придут за тобой, потому что теперь все остановлено, если ты не хочешь продолжать, — он вздыхает, его грудь вздымается. — Это твое, Сид.

— О чем ты, блядь, говоришь? — спрашивает его Люцифер. Я рада, что кто-то спрашивает. Я не могу вымолвить и слова.

Глаза Джеремайи сужаются на Люцифера.

— Пошёл ты и Несвятые. Это все ее. Я изменил название, деньги, счета. Все это, — он делает неопределенный жест одной рукой, — принадлежит Сид Рейн. У нее будет больше, чем у всех вас. Вы ей не нужны. И не смей даже думать о том, чтобы взять что-то из этого себе, иначе я, блядь, порежу тебя на мелкие кусочки…

Люцифер смеется, обрывая слова моего брата.

— Иди на хуй.

Я провожу рукой по лицу.

— Почему?

Джеремайя дарит мне маленькую, вымученную улыбку.

— Ты заслужила это. Я больше не хочу причинять тебе боль. Мне нужно уйти, Сид. Мне нужно уехать отсюда. От… от тебя. Потому что он… — он бросил взгляд на Люцифера, — собирается забрать тебя у меня. Ты будешь принадлежать Несвятым. Они владеют всеми, кого ловят. И я не могу смотреть, как это происходит.

Я хочу еще покричать на него. Я хочу сказать ему, что он забрал себя у меня. Что все это, весь этот ад, он поджег его.