Чтение онлайн

— Чем читать молитву, дали бы лучше ей чего-нибудь выпить. Она так же мертва, как и мы с вами. Видите её грудь? Можно сказать, два привязанных аэростата пытаются высвободиться.

Сконфуженным плакальщицам пришлось вернуться к действительности — Джульетта была всего лишь в обмороке. Они заставили её выпить немного граппы и, объединив усилия, усадили в кресло. Когда же законная супруга Тарчинини пришла в себя, они осыпали её вопросами:

— Ma que! Джульетта, у вас что-нибудь с желудком, да?

— Может, сердце вас подводит?

Коварная Бутафоччи намекнула:

— Вы должны быть осторожней, донна Джульетта... в вашем возрасте подобное происшествие не означает ничего хорошего!

Больная строго взглянула на нахалку:

— Мой возраст! Что значит в моем возрасте? Ma que! Послушать её, так можно подумать, что я жила ещё во времена Гарибальди!

Консьержка, чтобы восстановить тишину, задала вопрос, который все ожидали.

— Но, наконец, донна Джульетта, что же с вами случилось?

Подбородком возлюбленная Ромео указала на смятое письмо, лежавшее на полу. Тестамино подняла его, и консьержка уже принялась читать, но синьора Тарчинини остановила ее:

— Не читайте, Серафина, это интимные вещи! Посмотрите только, что малыш добавил к папиному письму.

Консьержка громким голосом начала читать.

«Моя дорогая мама, должен тебе сказать, что вчера вечером на лестнице обнаружили труп. Мужчина убит из револьвера. Папа сказал, что должен найти убийцу, а я буду ему помогать. Здесь все ссорятся. Очень весело. Мы с папой хорошо ладим с той дамой, почти голой, которая живёт напротив нас...»

На этом моменте письма консьержка взглянула на вдову Бутафоччи и Тестамино, которые очень смутились, в то время как этот ужасный Маниакарне не нашел ничего лучше, как заметить:

— Он всегда был падок до красивых девушек, этот чёртов Тарчинини!

Все притворились, что не слышали его. Серафина продолжала:

«... Я покидаю тебя, дорогая мама, чтобы отправиться на поимку преступника. Целую тебя и поцелуй за меня Ренато, Дженнато, Альбу и Розанну, но не забудь сказать Розанне, что если она будет трогать мою железную дорогу, то я устрою ей взбучку, когда вернусь. Твой любящий сын Фабрицио Тарчинини.

Р. S. Если нас с папой убьют, тебе дадут знать, и тогда ты отдай мой поезд Розанне».

Пока Тестамино заливалась слезами, Джульетта воскликнула трагическим голосом:

— Может быть? у меня уже нет ни мужа, ни сына!

Мерзкий Маниакарне ухмыльнулся:

— Мужа всегда можно найти, а уж детей-то наделать... а?

Но его не услышали, так как Джульетта, находясь в пророческом экстазе, разразилась проклятиями:

— Каково! На протяжении тридцати лет вы доверяете человеку! В течение тридцати лет вы посвящаете себя ему! Вы рожаете ему bambini, каких нигде больше не найдёшь, и что он вам даёт в благодарность? Он бегает за девчонками, которые прогуливаются нагишом и не боятся выставлять свои мерзости перед мальчиком, чтобы развратить его! Не удовлетворившись этим, он ещё носится с какими-то убийцами, водя за собой моего мальчика! Не иначе как он хочет избавиться от моего Фабрицио, в противном случае он не поступал бы так! Впрочем, он никогда не любил этого ребёнка! Он всё время воображал, что это не его ребёнок, а моего кузена, жандарма Роверетто! Позор! Своего кузена я не видела семь лет до того, как родился Фабрицио!

Слушатели знали, конечно, что все это было неправдой, но под пирамидой слов они реагировали так, как если бы все это было правдой.

Серафина и вдова взяли Джульетту за руки, и консьержка посоветовала:

— Теперь вы должны немного отдохнуть.

— Подождите... Дайте мне мою сумку. Серафина, она на столе.

Консьержка повиновалась, и донна Тарчинини достала из портмоне две лиры, протянув их Тестамино:

— Клара, поставьте за меня свечку Святому Лоренцо, чтобы мой муж вернулся сюда в порядке.

Бутафоччи удивилась:

— Вы его уже простили?

— Ma que! Простить! Если я хочу, чтобы Святой Лоренцо вернул мне его целым и невредимым, так это для того, чтобы я могла задушить его собственными руками, ma que!

Комплекция комиссара Тарчинини была такой, что ему периодически требовалось поспать. Даже будучи очень занятым, он имел благоразумие отправляться в кровать, что позволяло ему быть всегда бодрым и свежим, готовым с удвоенной энергией взять на себя все заботы. В течение предшествующего вечера инспектор Бергама показал себя этаким весельчаком, которого вино сделало гением изобретательства. Довольный собой и другими, Ромео, подоткнув одеяло у сына, тоже улёгся спать, ничего не подозревая о драме, разыгравшейся у него в семье в Вероне.

Поднявшись, полный жажды деятельности, Ромео объявил своему сыну:

— Фабрицио, эта история с убийством слишком затянулась, убийца достаточно посмеялся над нами, пора покончить с ним сегодня же. Ты сможешь, наконец, убедиться, сын мой, почему почти везде повторяют, что твой отец лучший полицейский в Италии!

— Ты знаешь, кто убил Монтарино?

— Нет ещё, но это не замедлит выясниться.

Фабрицио вызывающе пожал плечами.

— Ты опоздал! Колдунья знает этого типа.

— Ничего она не знает, она хотела произвести на тебя впечатление. Кстати, вставай и пойдём завтракать.

— Будем сегодня писать маме?

— Нет смысла, потому что мы приедем раньше письма.

— Когда же мы возвращаемся?

— Прямо завтра, моя миссия закончена.

Мальчик с энтузиазмом закричал:

— Папа, ты колоссальный!

— Я, в общем, знаю, что это определение мне подходит, и счастлив отметить, что и ты это обнаружил.

Потрясающий обед, бывший накануне, побудил инспектора Бергаму соглашаться без неудовольствия на роль детской няньки, которую навязывал ему веронец, и, присоединившись к Тарчинини, которые поглощали кофе с молоком и бриоши, он предложил отвести Фабрицио в Фьезоль.

Вернувшись к себе, Ромео обнаружил, что во время его отсутствия кто-то просунул под дверь записку. Он осторожно взял её, развернул и прочел:

«Если вы и вправду хотите знать, кто убил Антонио Монтарино, будьте в десять часов у входа на старое кладбище Эбреи.

Доброжелательница».

Письмо весьма озадачило веронца. Западня или счастливый случай? Если только речь не идёт о попытке обольщения, причём убийство мясника — всего лишь предлог.

Полицейский был настолько уверен в своём очаровании, что охотно допустил, будто одна из этих флорентиек-бедокур захотела встретиться с ним вне дворца, чтобы испытать его мужество. Как поступить в этом случае? Первым именем, пришедшим ему на ум, было София, если только не Адда и не Маргарита... Воркуя, как петух на утренней прогулке в курятнике, Ромео пытался угадать, кто же была та, которая согласилась стать его добровольной жертвой. Время длилось для него бесконечно, и без десяти десять, стоя у ворот кладбища, он поджидал прихода бедняжки, которую он воспламенил, сам того не желая. Он с самого начала жалел её:

— Ma que! Это ведь не моя вина, что я не могу остаться незамеченным, he?

Время шло, и Ромео представлял себе безупречный силуэт Софии, скромную Адду, эту соблазнительную Маргариту и не обратил внимания на то, как кто-то подошёл к нему сзади, пока из-за его спины не раздался шёпот:

— Спасибо, что пришли, синьор комиссар.

Тарчинини подскочил, обернулся и увидел Паолу Таченто. Он был так этим удивлён, что не мог произнести ни слова. Молодая женщина воспользовалась этим, чтобы, опустив глаза, быстренько выпалить: