Чтение онлайн

Когда я найду ее – а я ее обязательно найду – клянусь, я не остановлюсь, пока не разнесу весь ее гребаный мир в клочья.

Око за око, сучка.

Вторая половина августа, семь недель спустя

От двери Майка ничего, кроме щепок, не останется, когда я с ней закончу. У него есть давнее правило, чтобы его не беспокоили до полудня, но к черту это, и к черту его самого. К черту невнятную лекцию, которую мне придется выслушать, когда он, наконец, придет в себя.

Даже просто думая об этом, я уже ощущаю запах виски дневной выдержки в его дыхании, чувствую влажный жар, обдающий кожу, когда он касается моего лица. Признак того, что он очень зол.

Он всегда зол.

И все же, пусть я знаю, что произойдет, значение для меня имеет лишь одно, – уведомление об отключении электричества, которое я комкаю в кулаке. Если бы я не порылась в захламленном ящике в поисках ручки, чтобы подделать его подпись на бумагах для Скарлетт, то никогда бы не нашла письмо.

Я снова стучу ладонью по двери.

– Одна неделя, Майк! Через неделю они отключат электричество. Большое спасибо, что предупредил!

Кого я обманываю? Это бессмысленно. Я опускаюсь на пол, и мне вспоминается, что единственное, что этот мужчина когда-либо любил, кроме мамы – какими бы токсичными их отношения ни были, – это выпивка. Теперь, кажется, он окончательно наплевал на все остальное.

Включая нас, его собственных детей. Не отец года, увы.

Из его спальни доносится шуршащий звук, и я прижимаюсь ухом к двери, слышу громкий стук и стон. А после тишина. Наступает реальность, и вот мне снова нужно все исправлять.

Как всегда.

В глазах стоят яростные слезы. Но я сдерживаю их только потому, что вижу девушку с растрепанными волосами, окрашенными в розовый, которая сонно бредет по коридору. Чувствуя себя немного виноватой за то, что разбудила ее гневной тирадой, заставляю себя улыбнуться. Это лучшее, что я могу сделать. Не в моих силах оградить ее от реальности нашей жизни, здесь, под крышей Майка.

Мама говаривала, мол, Скарлетт такой же мой ребенок, как и ее. Это правда, пусть иногда мне и хочется врезать этой девчонке по башке ее же шлепанцем. Конечно, сейчас Скар вытянулась и догнала меня в росте, но она всегда будет моей младшей сестрой.

Всегда.

– Боже! Что за шум? – она цепляется за стену, пока не устраивается рядом со мной, прижимаясь бедром к моему.

Быстро засунув уведомление об отключении в карман пижамных штанов, я снова улыбаюсь, пытаясь скрыть, как же сильно я взбешена.

– Тебе не о чем беспокоиться, – это лучший ответ, который я могу придумать, не прибегая ко лжи. Хотя, наверное, это все равно ложь. Нам всем скоро придется сидеть в темноте, и об этом стоит побеспокоиться. Однако это не ее бремя.

А мое.

Единственный способ не быть жестко допрошенной, это сменить тему, что я, собственно, и делаю.

– Я подписала форму. К понедельнику все готово.

Уголок ее рта приподнимается, затем она наклоняется, кладет голову мне на плечо.

– Спасибо, сестренка.

Я киваю, давая ей понять, что не против объятий.

– Итак, еще несколько дней, и ты официально станешь старшеклассницей. Какие чувства? – я толкаю ее колено своим, и она пожимает плечами.

– Хорошие, наверное. Было бы классно, если бы ты была там со мной.

За этими словами следует чувство вины, пусть и не я отправила заявку на стипендию в «Сайпресс Преп». Это был Хантер. Похоже, он увидел во мне нечто такое, чего, по его мнению, не видели родители. Так что тайная подача заявки была его способом показать мне, что я круче, чем думаю.

А потом он сделал то, что сделал.

Благодаря его усилиям год назад я попала в список ожидания, а затем, наконец, пришло письмо о приеме на обучение в следующем семестре, в начале выпускного года. Ведь все подростки просто обожают, когда их переводят в новую школу, в которой они не знают ни души.

А здесь должна быть табличка «Сарказм».

Я почувствовала себя обязанной сказать «да», когда письмо пришло, но за такой ответ придется заплатить высокую цену. Такой ответ означает оставить Скарлетт один на один с суровыми пейзажами средней школы Южного Сайпресса – худшей из сомнительных школ города. Конечно, Джулс присмотрит за ней, но я не уверена, что кто-либо способен справиться с этой работой так же хорошо, как я.

Я продолжаю твердить себе, что с ней все будет в порядке, ведь мы с ней стойкие, но все равно волнуюсь. Позволить эмоциям управлять нашими решениями – непозволительная роскошь. Я должна смириться, стать холодной и рациональной ради нас обеих.

– Знаешь, нервничать нужно вовсе не мне, Преппи, – поддразнивает она. – Как ты приспособишься постоянно находиться под пристальным оком Пандоры?

Я хмурюсь.

– Что за Пандора? Джулс ее упоминала.

Очевидно, мое невежество раздражает сестру, поскольку в ответ я получаю закатывание глаз.

– Ты как будто в другой вселенной живешь. Клянусь, – усмехается она. – Она – или он, никто точно не знает, – очень влиятельный человек в социальных сетях. Она публикует все, что видит. Ну или ее приспешники это делают. Например, в ее приложении и во всех ее социальных аккаунтах. Как только тема проплачена, если она заслуживает освещения, то Пандора на сто процентов о ней расскажет. В основном сплетни о ребятах с северной стороны, но следят за всеми, – добавляет она. – Так что считай себя предупрежденной.

Я не могу удержаться от смеха. Скарлетт всегда была немного драматичной.

– Ну, я почти уверена, что начну свой год невидимкой и закончу ею же. Так что не нужно беспокоиться: куда уж мне запятнать доброе имя нашей семьи, – поддразниваю я, зная, что наше имя ничего не значит в тех кругах.

Как по команде, словно в подтверждение только что пришедшей мне в голову мысли, Майк – все еще пьяный и в отключке – громко пердит по ту сторону двери.

Скарлетт разевает рот, изо всех сил стараясь не рассмеяться, а после мы одновременно теряем самообладание и ржем. Такие уж мы, девчонки с лучшими манерами на свете.