Чтение онлайн

Наконец, если миновать все эти и т. п. так или иначе изжитые, либо переживаемые человечеством катаклизмы, встаёт ещё более масштабный вопрос: куда нас приведёт дальнейший прогресс компьютерных, биомедицинских и прочих технологий, уже поменявший устои западной цивилизации? [8]

Автор настоящего учебного пособия – честь ему за это и хвала – не оглядывается на всевозможные историографические парафразы этической рефлексии над наукой, но осмысливает бродячие сюжеты своей темы вполне самостоятельно, как бы заново.

Все отмеченные мной и многие другие, впрочем, по сути однопорядковые морально-нравственные коллизии в истории и в современной жизни науки и её служителей – учёных довольно подробно, вариативно прослежены в предлагаемом читателям пособии. Поэтому его с интересом прочтут разные категории читателей – и потенциально возможные исследователи (среди гимназистов и студентов высшей школы), и начинающие учёные (соискатели учёных степеней, аспиранты, научные сотрудники); и вполне состоявшиеся в науке её деятели; и даже ветераны «нашего движения». Однако и у тех, у других, и третьих, и у десятых могут и даже должны возникнуть разные впечатления от прочитанного. Что вполне нормально для любой профессии, а не только для нашей – академическо-университетской.

И ещё одно немаловажное обстоятельство. Получив высшее образование на историческом факультете, я тем не менее с тех пор интересовался вопросами истории философии, а там, как вы сами понимаете, бездна проблем философии и истории науки. Читая ино– и русскоязычные тексты на эту последнюю тему, я всё более убеждался, что её необходимо конкретизировать – применительно к той или иной эпохе мировой истории, а главное – определённой цивилизации. То, что считалось физикой или же, допустим, медициной в Древней Индии или же в Древнем Китае, вовсе не чета атомистической традиции Демокрита – Ньютона – Бойля; а тем более кодексам Гиппократа или Галена. Тогда как автор настоящего пособия, мой многоуважаемый руководитель по службе в медицинском институте / университете, на указанное обстоятельство по большей части никак не оглядывается. Книга написана с западноцентричных, европеоидных позиций, и читатель должен это учитывать.

Вполне понятно, что, рассказывая о разных перипетиях научной работы и жизни, автор то и дело приводит те или иные эпизоды биографии, суждения выдающихся учёных, прежде всего наших русских. О каждом из них даётся постраничное примечание, резюмирующее его вклад в науку. Вообще-то, такого рода справку сегодня легко навести в общедоступных интернетовских поисковиках и ресурсах вроде общеизвестной Википедии, не говоря уже о печатных энциклопедиях и словарях. Но в жанре именно учебной книги персональный комментарий, пожалуй, уместен, поучителен для молодого специалиста – основного адресата настоящего издания. Тем более что сейчас мало кто из узких специалистов интересуется историей других научных дисциплин. Хотя для мало-мальски подготовленных читателей пособия по философии науки все эти сведения носят элементарный, общеизвестный характер; а в отдельных случаях их легко извлечь из тех же общедоступных справочных источников. Хотя, в конце концов, если вдуматься, чем больше информации автор-составитель умудрился вместить в своё издание, тем лучше для любых его возможных читателей. Тем более что многие персонажи этого пособия имели то или иное отношение к практической медицине и многим наукам, которые её обслуживают. Так что и по своей персонально-биографической части книга отвечает профилю соответствующего кандидатского экзамена в медицинском университете.

Привлекательной стороной текста кажутся мне вплетённые туда личные мемуары автора – о своих учителях, коллегах и даже противниках в науке и учебной работе. На многих страницах книги ярко запечатлены реальные эпизоды и нравы советской и постсоветской науки в лице Академии наук и Университета. Правда, в отдельных эпизодах мемуарного характера автору изменяет чувство меры. Упоминая о столкновениях национальных группировок в Ленинградском университете, он одну из них иллюстрирует фольклорными абстракциями («Ивановы, Петровы, Сидоровы»), а другую вполне реальными персоналиями («Штоффы, Каганы, Свидерские»), что не вполне корректно.

Итак, наряду с несомненными достоинствами, в пособии заметны определённые недостатки. Они, как гласит французская пословица, суть продолжение наших же достоинств. Поэтому я вовсе не ставлю вопрос об их искоренении до печатания рукописи пособия. Искренняя увлечённость автора своей профессией нередко оборачивается некоторой пристрастностью – по отношению к другим занятиям, вообще моментам человеческой жизни, разным вариантам их сочетания. Может быть, поэтому автор-составитель пособия неоднократно повторяется, то и дело возвращаясь к одним и тем же сюжетам: возрастной структуре кадров российской науке, вариантам её реформирования, отношениям между учёными разных поколений, сочетанию науки и более прибыльных заработков. У кого что болит, гласит русская пословица, тот о том и говорит. Что, впрочем, вполне понятно и закономерно. Добросовестный профессионал не может игнорировать перспективы своей профессии и своё место в ней. Но жалобы на несовершенство мироустройства не заменят нам рецептов его оздоровления. А вот с рецептами подъёма нашей науки и в данном пособии, и вообще в российском государстве пока что дело обстоит гораздо сложнее, нежели это думается автору.

Хотя это пособие посвящено общим вопросам науки, в нём то и дело фигурируют примеры из совсем других областей духовной культуры, прежде всего литературы да изобразительного искусства, кинематографа. Действительно, в каких-то моментах «кухня творчества» учёных и художников похожа, но в других – совсем различна. Автор не всегда учитывает это.

Подзаголовочные данные издания адресуют его в первую очередь начинающим учёным-медикам. Отдельные моменты теоретической и практической медицины в книге затронуты. Но гораздо больше материала приведено по другим отраслям фундаментального естествознания, а ещё больше – из области гуманитарных наук. Оно и понятно – автор пособия в большей степени историк да археолог (а ещё точнее – историк археологии, действительно один из ведущих в нашей стране), чем философ. Впрочем, будущим медикам, биологам, химикам, технологам, социальным работникам, всем их коллегам небесполезно расширить свой кругозор за счёт столь энциклопедического обзора научных институций. А литература, и классическая, и новейшая, по философско-методологическим и социокультурным проблемам медицины и здравоохранения автором этой учебной книги приводится довольно полно. Так что при желании читатели могут продолжить знакомство с этим кругом сюжетов своей профессии.

Многие выводы и прямые рекомендации автора противоречат друг другу. Например, он то призывает юных коллег к смирению перед своими учителями в науке, то подталкивает к идейному бунту против собственных наставников. То заклинает начинающих учёных изо всех сил терпеть бедность и не изменять своему призванию бескорыстного поиска истины, а то призывает их же наплевать на нищенский бюджет науки и уходить в более прибыльные профессии, чтобы обеспечить достойное существование своим родным и близким. То с пониманием относится к эмигрировавшим в поисках лучшей доли коллегам, то выражает в их же отношении презрение. Далее Сергей Павлович относит бытовые наркотики (никотин, алкоголь) то к стимуляторам, то к аннигиляторам научного мышления. Наверное, эти текстовые разногласия отражают действительную сложность, диалектичность настоящей жизни в науке, которую стремился донести до читателей автор пособия.

Встречаются в тексте пособия и прямые неточности. Например, упомянутые там, между прочим, «братья Черепановы», как выяснили историки техники, на самом деле были отцом и сыном. Как говорилось в поздне-советском анекдоте, «оказывается, «Слава КПСС» это вообще не человек…». Но не будем умножать всего лишь несколько образцов явных оговорок автора. Ведь он не только в своих замечательных прозрениях и предупреждениях, но и в этих своих отдельных смысловых «пробуксовках» воплощает и выношенные убеждения, и расхожие предубеждения своего поколения теоретиков науки – до сих пор господствующего в разработке её истории и философии. Это обстоятельство надёжно вписывает столь оригинальную книжку в историю философии науки.

7 января 2010 г.

Курск.

Высшую аттестационную комиссию Российской Федерации реформировали неоднократно. Пытались изменить к лучшему порядок защиты диссертаций и присвоения учёных степеней и званий. На исходе 1990-х гг. некоторыми членами президиума ВАКа был поднят вопрос о пересмотре состава кандидатских экзаменов. В частности, предлагалось убрать экзамен по философии; заменить его на что-то другое (звучало предложение о русском языке – дабы улучшить грамотность соискателей учёной степени и стиль диссертаций). Физики и другие естественники-технари из президиума ВАКа активно проталкивали это предложение (лет десять спустя после отмены советской идеологии, наконец, осмелели…). Только решительное противодействие ректоров Московского государственного и Бауманского технического университетов блокировало подобные намерения. В.А. Садовничий и И.Н. Фёдоров заявили как отрезали: в МГУ и в МВТУ как сдавали кандидатский минимум по философии аспиранты и соискатели всех факультетов, так и будут сдавать. Последовал и целый ряд протестов в средствах массовой информации против разгуманитаризации аспирантской подготовки [9] . По вопросу о кандидатских экзаменах была создана согласительная комиссия ВАКа во главе с учёным-правоведом, академиком В.Н. Кудрявцевым. Не прошло и нескольких лет, как эта комиссия предложила экзамен нового формата – по истории и философии науки. Ещё через какое-то время новый экзамен был обеспечен программами, учебными пособиями [10] и кадрами переподготовленных в столичных центрах преподавателей.