Чтение онлайн

Упомянутые учебные пособия написали самые авторитетные в стране философы-науковеды – B.C. Стёпин [11] , Л.А. Микешина [12] , В.В. Ильин [13] ; целый «коллектив авторов», не согласившихся на единого редактора [14] ; и другие, а также ещё ряд менее известных коллег. Тем не менее учебное изложение философии науки для аспирантов нельзя считать исчерпанным. Кроме общей теории и методологии, логики и социологии науки с начинающими учёными стоит обсудить проблемы психологии и этики профессии, которую они выбирают. Таким сюжетам посвящено настоящее пособие, а в остальных, уже вышедших в свет, они почти не затрагиваются [15] .

Хотя мой стаж пребывания в учебных и научных структурах – студентом (1969), аспирантом (1974), ассистентом (1980), старшим преподавателем (1984), доцентом (1986), профессором (1994) – перевалил за сорок лет, я бы нипочём не решился поучать молодых учёных, как им заниматься наукой и относиться друг к другу и к своим наставникам, если бы не полученные мной самим уроки того и другого моих замечательных учителей. Прежде всего, двоих ближайших. По философии науки – Г.А. Подкорытова [16] (Санкт-Петербург), по истории науки – А.А. Формозова (Москва) [17] .

Геннадий Алексеевич Подкорытов, возглавляя в 1971–1986 гг. кафедру философии для гуманитарных факультетов Ленинградского государственного университета, подготовил цикл своих собственных и коллективных монографий по теории и методологии науки [18] .

Александр Александрович Формозов (1928–2009), прослужив долгие годы в Институте археологии РАН, помимо своего заметного вклада в археологию эпох камня и бронзы, историю и теорию первобытного искусства, выступил основоположником историографии русской археологии и примыкающих к ней гуманитарных дисциплин, от их зарождения на отечественной почве до наших дней [19] .

Многие сюжеты и выводы этого учебного пособия представляют собой мою попытку пересказать и посильно дополнить материалы Г.А. Подкорытова и, особенно, А.А. Формозова. Я имел честь и счастье присутствовать при обсуждении некоторых из этих материалов и даже оказывался причастным к их публикации [20] . Ещё больше ценных мыслей о науке и об учёных высказывалось ими, что называется, не для печати, а при личном общении. При посредничестве моих замечательных учителей я познакомилея и с некоторыми другими представителями академической, университетской среды Петербурга и Москвы. Как и у любого другого многолетнего участника разного калибра конференций и конгрессов, рецензента и оппонента множества диссертаций, книг, статей, учебников, у меня накопилось немало собственных впечатлений от различных типов и ситуаций в этой профессии. Часть услышанного и увиденного стала материалом для настоящего пособия.

Щедро цитированы мной также многие классики отечественной и зарубежной науки, любившие поразмышлять над заповедями и парадоксами своей профессии. Прямо или косвенно к науке имеют отношение многие психологические моменты искусства, да и множества других сфер общественной практики.

Что касается разделов по научной морали и психологии в составе имеющихся и доступных автору трактатов по науковедению, специальной этике и некоторых других гуманитарных дисциплин, то, познакомившись с какой-то их частью, в основном русскоязычной [21] , я не нашел там чего-то поучительного и правдивого для начинающего исследователя – основного адресата настоящей книжки. Так, какие-то трюизмы, штампы, голые принципы – без попытки разобраться в том, как эти (или прямо противоположные?) постулаты работают в настоящей жизни и деятельности учёных [22] .

Разумеется, речь не идёт о классиках истории и социологии науки – вроде Р. Мертона или Т. Куна со товарищи. Но их произведения вовремя переведены на русский язык и доступны тем же читателям и без меня. Ниже речь пойдет не столько о сконструированной кем-то и как-то социологии и официальной этике науки, сколько об её реальной атмосфере – обстановке, на самом деле переживаемой и проживаемой исследователями; настоящим нравам научного сообщества.

Многочисленные примеры, иллюстрации из истории науки, преимущественно русской, в особенности современной, приводятся в этом пособии не системно-хронологически, а при удобном случае, структурно-тематически. Каждый читатель может заменить их на свои собственные.

Все мои научные и педагогические проекты 1980-х – 2000-х гг. благосклонно поддерживались ректоратом Курского государственного медицинского университета, в особенности нынешним ректором (прежде – проректором по науке) профессором Виктором Анатольевичем Лазаренко. По правде говоря, не так уж часто администраторы высшей школы сочетают в своём лице и действующих исследователей, и заслуженных практиков своей профессии (в нашем случае – врачей). Мне повезло работать под началом именно таких специалистов.

Институт рецензентов и научных редакторов наших научных и учебных произведений с переходом на компьютерные технологии книгоиздания и отказом от советской цензуры парадоксальным образом обесценился, находится на грани вырождения. Очень опасная ситуация для качества научно-учебной литературы. Поэтому я решил не ограничиваться обозначением имён и регалий тех многоуважаемых коллег, кто согласился дать свои отзывы о моём пособии, а поместить эти отзывы в его начале. Один из них старше меня, поэтому мой наставник; другой почти ровесник, «напарник»; третий моложе, своего рода ученик. Но наше общение с каждым из них по научной части, да и житейским обстоятельствам, было и есть, надеюсь, взаимно интересно и полезно. За себя, по крайней мере, ручаюсь.

Завершая благодарности, автору особенно приятно отметить, что все возможные коллизии научно-исследовательской работы (правда, только на материале истории и археологии, отчасти философии, филологии и литературоведения) он уже лет двадцать обсуждает с кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института всеобщей истории РАН Алексеем Сергеевичем Щавелевым.

Я убеждён, что знакомство с этико-психологической тематикой современной науки для начинающих исследователей, в первую очередь медиков, не менее, если не более важно, чем знание этапов её истории, перечня общенаучных принципов и методов познания, то есть всего того, что составляет сейчас содержание соответствующего курса и экзамена кандидатского минимума.

Профессор С.П. Щавелёв.

15 августа 2010 г.

День археолога

Выражение «учёный», при всей его привычности, если вдуматься, по-русски звучит нескромно. Дескать, мы – учёные, а все прочие, получается, неучи?.. До революции это слово служило исключительно прилагательным, обозначавшим высшую ступень профессиональной подготовки, ответственную квалификацию (вроде «учёный агроном», «учёный секретарь», «учёный совет» и т. п.). Л.Д. Ландау [23] говаривал, что учёным (то есть дрессированным) бывает пудель (или кот), а мы – научные работники. Но и такое определение звучит казённо. Так что не будем прибедняться и придираться к словам – не в них ведь дело. «Доктор» тоже дословно переводится как «знающий», «артист» – «ловкий. Этимологический подтекст, как правило, в живой речи прячется, а обиходный смысл слова вполне ясен.