Чтение онлайн

Девушка соизволила обратить на нее внимание:

— С этим управляется главный стюард.

— И где его найти?

— В комнатах стюарда, разумеется, — ответила та и отвернулась.

«Кажется, нас отбрили».

— Димити, есть мысль, где могут быть комнаты стюарда?

Димити вскинула голову.

— Ну, на любом корабле это одна из верхних палуб, средняя часть судна, где подбирают людей на борт и подобное, знаешь ли.

— Но мы попали на борт снизу.

— Верно.

Софрония нахмурилась. Стюард должен отвечать за автоматонов для обслуживания людей и техники и за всю домашнюю людскую обслугу.

— Нам нужно найти главный узел.

— Пойдем по рельсам? — предположила Димити, показывая туда, где единичный путь расходился на множество рельсов у входной двери в обеденный зал, что позволяло мехагорничным и мехалакеям обслуживать столы.

В любом доме помещения для слуг — необычное место для исследования, полное брошенных машин и сломанных рельсов, не говоря уже о личных вещах живых слуг. Не желая опаздывать на уроки, Софрония и Димити поспешили по главному коридору, следуя за рельсовым путем, когда он отделился и нырнул в сторону, туда, где явно находилась половина для слуг.

— Ой — ёй, погляди, — показала Димити.

Впереди них, завернув за угол узкого коридора, они увидели мелькнувший подол весьма пышных юбок, что не могла носить ни какая — нибудь горничная, ни тем паче мехагорничная. Это оказалось платье, знакомое им обеим, поскольку его так расхваливали за завтраком.

— Моник, — прошипела Софрония. — Бьюсь об заклад, она тоже пытается послать сообщение с корабля.

Димити согласно кивнула.

— Может, передает своим сообщникам местонахождение прототипа?

— Или предупреждает о задержке. На ее месте я бы подождала, пока не освобожусь, чтобы передать прототип персонально в руки.

Они замедлили шаг, последовали за Моник на безопасном расстоянии и, выглянув из — за угла на следующем повороте, заметили, что она входит в большую белую дверь и плотно закрывает ее за собой. Обменявшись взглядами, Софрония и Димити подбежали к двери. На ней висела надпись «Контора стюарда, посылка и принятие корреспонденции, исправление механизмов, помимо глупости».

Софрония приоткрыла дверь, и девочки приникли ушами к щели.

— Но мы должны быть у Бансона! — услышали они нытье Моник.

— Не раньше, чем через три недели, мисс.

— Но я должна послать записку маме. Это вопрос жизни и смерти. Необходимо заказать перчатки!

— Понимаю, мисс, но полет дальний, ничего нельзя поделать!

— А капитан Ниалл не мог бы..?

— Капитан вам не мальчик на побегушках, юная леди.

Моник перешла на более угодливый тон.

— Ну, может, я оставлю вам тут? А вы пошлете при первой возможности?

— Не могу дать никаких гарантий, мисс.

Софрония оттолкнула Димити от двери и утащила в коридор. Похоже, разговор подходил к концу. Моник быстро вышла, вышагивая в неподходящей леди манере туда, откуда они пришли. В руке она сжимала письмо, очевидно решив не оставлять послание сомнительной заботе стюарда.

— Спорим, ему приходится докладывать о письмах кому — нибудь из учителей, — предположила Димити.

— Или у одного из них он на содержании, — вторила Софрония.

— Взятка? Как противно.

— Зато полезно.

— Так мы попытаемся послать перчатку?

Софрония прикинула риск и последствия.

— Думаю, лучше не надо. Попытаемся еще раз попозже. Мы опаздываем на уроки.

Глава 8

После хаоса первого дня занятия понеслись полным ходом. Софрония уяснила несовершенные особенности Института совершенства мадам Жеральдин. По большей части уроки не были похожи на уроки, учителя — не похожи на учителей, а заведенный порядок скорее подошел бы лондонскому денди, чем должной системе образования.

Утро, которое на самом деле наступало в полдень, девочки начинали с легкой трапезы: «ничего слишком тяжелого», как настаивала мадемуазель Жеральдин.

— Завтрак, — провозгласила она, раздувая грудь, — никогда не должен быть роскошным.

Так что все, из чего приходилось выбирать, состояло из чая, хлеба, сливочного масла, каши, ветчины, жареных грибов, пирога с зайцем, фрикандо с яйцами, креветок с майонезом и пряной говядины.

— Вот, леди, — говорила директриса, сидевшая во главе стола. — Знаю, выбор скудный, но содержание завтрака должно быть неразрушительным, питательным и легко усвояемым. Вы должны следить за фигурами. Следите за ними!

Софрония, не очень — то уразумев, как этого можно достичь, глотала, размышляя о своей фигуре. Посему выбрала только то, что ела дома, — немного каши с патокой. Завтракали все вместе, хотя сидели за разными столами, в зависимости от возраста и склонностей. Просторная столовая вмещала примерно сорок учащихся и, вдобавок, соответствующих учителей. Экипаж корабля и сотрудники столовались заблаговременно, а «угольки» и другие разнорабочие ели на нижних палубах.

После завтрака все девочки встали и продекламировали с религиозной торжественностью школьный девиз «ut acerbus terminus» три раза подряд.

— Что это значит? — спросила Софрония.

— «До победного конца», тупица, — пояснила Моник.

После завтрака их разделили по уровню знаний и отправили на первые уроки. Три дня в неделю дебютантки изучали математику и домоводство вместе со старшими девочками под руководством сестры Матильды. Они учились больше составлению списков и организации, чем задачам, вычисляемым на грифельной доске. Экзаменов не устраивали. А еще Софрония обнаружила, что ей просто — напросто интересны задачки, которые предлагала сестра Матильда. Алгебра была куда интереснее, когда она касалась таких пропорций бараньих ребрышек, чтобы отравить лишь половину гостей за обедом, а потом определения относительной величины закупки более дорогого и более действенного, по сравнению с домашним средством, противоядия. Софронию малость смущал контекст, но поневоле увлекала мрачная природа вычислений.

В следующие два дня, в первой половине, они занимались физическими упражнениями с леди Линетт. К потрясению Софронии, они состояли из лазания, бега и даже легкой акробатики — в нижних юбках. Воспитанницы играли в волан, теннис, крокет, «передай тапок» и «подмигни — упади». У Софронии, благодаря братьям, имелось преимущество.

«Кто бы мог подумать, что иметь братьев — это преимущество?»

Что превращало ее, как с отвращением заметила Моник, в спортивную леди.