Чтение онлайн

Шиак покачала головой.

— Поэтому меня и послали сюда. Все они в настоящий момент холостяки. И Грэмпс решил, что я малость неженственна и нуждаюсь в полировке.

— Только представьте, — вмешалась Моник. — Меня и в компании с оборотнем.

— Может, тебе лучше не заниматься оттачиванием манер? — обратилась к Шиак Димити. — Мамочка закончила эту же школу, поэтому, хочешь не хочешь, и мне ее не избежать. Но ты уже леди по рождению, так почему бы не уехать и не вести жизнь истинной леди? Мамочка говорит, что я чрезмерно грежу наяву и мне стоит научиться убивать кого — нибудь изредка. А тебе и учиться не надо.

— Кроме твоих постоянных обмороков, — заметила Софрония.

— Верно. Боюсь, мне суждено остаться для нее ужасным разочарованием.

Шиак состроила гримасу.

— У меня преимущество. Старина Грэмпс понятия не имеет, как следует себя вести молодой леди, поэтому он ограничится тем, что будет благодарен за любое улучшение.

— Даже за очень незначительное? — вставила Моник.

— Точно! — с усмешкой ответила Шиак, решив не отвечать на оскорбления.

У нее была приятная улыбка, от которой разбегались морщинки в уголках странных желтых глаз. Софрония подумала, не объясняется ли природа ее глаз наследством оборотней.

Приковылял Плосконюх.

Девочки продолжали ронять перчатки и, опуская веки, сопровождали взглядами их падение. Занятие быстро превратилось в поспешное подхватывание перчаток с пола, поскольку Плосконюх решил, что это новая чудесная игра. Он старался первым поспеть к упавшим перчаткам и проглотить их: при таком положении дел пришлось бы ждать, когда вещицы появятся с другого конца мехопесика — то есть, если они попали бы в запасливый отсек, а не в котел.

— Ох, ну надо же! — воскликнула Приши, расстроившись, когда не оказалась достаточно проворной и Плосконюх первым добрался до ее лиловой перчатки и замазал ту кипящей слюной, текущей из парового двигателя, прежде чем вещицу смогли отобрать.

— Не понимаю, почему ты все еще его держишь, — заявила Моник. — Он ходячая неприятность, и я уверена, что тебе попадет, если кто — нибудь его найдет.

— А что, ты собираешься доложить?

— Я не доносчица! — глубоко оскорбилась Моник.

— Твоя единственная искупительная черта?

— Ой, ля, — возмутилась Моник. — Так уж случилось, что мне нравится быть безупречной.

— Тебе не кажется, что он двигается медленнее, чем прежде? — спросила Димити, гладя маленького мехазверя по голове.

Хвостик Плосконюха стал отстукивать «тик — так» от удовольствия, но, казалось, не так быстро, как обычно.

Софрония озабоченно нахмурилась:

— Наверно, его нужно покормить.

Она не смогла посетить котельную во второй раз. Тем не менее, кто — то еще позаботился о здоровье мехапесика, поскольку в последнюю неделю у их дверей появился один из механических слуг с подносом. Подняв серебряную крышку, девочки обнаружили лишь кучку черного угля. Не было даже записки. Софрония догадывалась, и для кого предназначен был поднос, и от кого послан. Она также подозревала, что теперь ее очередь навестить Мыло, чтобы возобновить знакомство и выразить признательность.

Она не проболталась об «угольках» никому, кроме Димити, да и то без подробностей. Димити была до некоторой степени гордячкой, и Софрония понимала, что лучше по возможности хранить при себе общение с «угольками».

На глазах Софронии и девочек интерес Плосконюха к падающим перчаткам ослаб, а струя пара из — под живота стала чахнуть. Мехапесик осел на пол, а хвост перестал шевелиться.

— О, боже, бедный малыш, — посетовала Димити.

Софрония подождала, пока все уснули, и выбралась из кровати, натянула домашний халат и вышла в коридор. На вечер газовые фонари тушили, поэтому несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы глаза привыкли к мраку.

Как только Софрония различила очертания, ее сердце испуганно забилось. Это были конические очертания металлических форм механической горничной. Горничная стояла неподвижно на рельсах, из — под грубого белого фартука, который кто — то на нее надел, не вырывалось ни единой струйки пара. Либо она мертва, либо спит. Тем не менее горничная стояла на пути Софронии и перекрывала доступ к наружному корпусу воздушного судна.

«Хотелось бы мне больше знать о том, как работают эти безликие механизмы. Могут ли они меня видеть, как видел Важномрачнер, или замечают только, когда попадаюсь им на дороге? Важно ли, если я двигаюсь медленно? Или быстро?»

Софрония решила просто продолжить путь как можно осторожней. Она распласталась по стене и маленькими шажками двинулась к горничной, стараясь не наступать на рельсы, опасаясь, что любое сотрясение передастся чуткому механизму..

Она придвигалась все ближе и ближе, а потом втянув как можно сильнее живот — благо, что была в ночной рубашке, а не в тесном платье — помаленьку пробралась мимо горничной.

Механизм не шелохнулся. Софронии удалось совершить маневр. Отбросив всяческую осторожность, она поспешила по коридору.

И тут мехагорничная пробудилась к жизни и помчалась за Софронией с куда большим проворством, чем матушка Софронии добивалась от своих слуг. Тревожного сигнала, тем не менее, не раздалось. Софрония пулей влетела в дверь на наружную палубу мимо еще одного дремавшего автоматона, ловко перемахнула поручни и повисла с другой стороны.

Механизм на палубе тоже проснулся, когда она пробегала мимо. Это был механический лакей без лица, как и другие, но со старомодным белым кружевным жабо, которые обычно носили слуги. Жабо стало колыхаться, когда запыхтел паровой двигатель автоматона. Слуга стал кататься туда — сюда. Однако тоже не поднял тревогу: наверное, рельсы мешали определить местонахождение Софронии по другую сторону поручней.

Софрония затаила дыхание. Она заметила, что предыдущие недели занятий — таскание стопок книг на голове, танцы, уроки капитана — придали ей силы и улучшили чувство равновесия. И обнаружила, что сейчас висеть куда удобней, чем когда она проделала этот трюк первый раз.

А заодно оказалось, что двигаясь вдоль поручней по наружной стороне, перепрыгивать с палубы на балкон и обратно куда легче.

«В этом институте и впрямь кое — чему учат».

Она уже привычным движением перемахнула на частный балкончик леди Линетт, откуда свисала веревочная лестница, и оттуда с чувством облегчения спустилась к люку в котельную. По крайней мере, эту часть корабля не населяли никакие профессора. Софронии нравилось в школе больше, чем ей представлялось, и она бы предпочла, чтобы ее не попросили эту школу покинуть. Но честно признавала, что поиски корма для незаконного мехазверя — не допустимая деятельность.

Ночью в котельной было куда тише, чем днем. Однако все еще царила рабочая суета. Огромному кораблю приходилось держаться в воздухе, и баллоны должны управляться под действием и горячего воздуха, и пропеллеров. Кроме того, по предположению Софронии, огромная часть остального корабля тоже работала на паре — кухни, газовые хранилища, стеклянная платформа, освещение, обогрев и чай.

Она просто хотела пробраться, отколупнуть немного угля и ускользнуть обратно — замысел куда проще осуществить, когда снаружи корабля было столь же темно, как внутри. Но за ней кто — то тайком наблюдал, и, когда она выпрямилась, рядом с ее локтем, усмехаясь, появилось ангельское личико мальчика.