Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение
Шрифт:
Для ответа на этот вопрос сравним несколько фрагментов из выступлений Андрея и Александра, а также сравним их с другими авторитетными текстами того периода, которые широко циркулировали в советской печати. В следующих отрывках совпадающие места подчеркнуты{153}:
Из выступления Александра, 1978 год:
Одна из главных задач комсомола — идейно-политическое воспитание молодежи. Основным средством ее решения является всесоюзный ленинский зачет и система комсомольского политпросвещения.
Из выступления Андрея, 1982 год:
Одним из важнейших направлений работы комсомола является идейно-политическое воспитание молодежи. Формирование марксистско-ленинского мировоззрения, непримиримого отношения к буржуазной идеологии и морали, воспитание юношей и девушек в духе советского патриотизма и социалистического интернационализма — вот первейшие задачи, стоящие перед идеологическим активом нашей комсомольской организации. Основными средствами решения задач идейно-политического воспитания молодежи являются всесоюзный Ленинский зачет и система комсомольского политического просвещения.
В этом параграфе, как и во всей речи, объясняет Андрей, он сначала скопировал у Александра общую структуру и некоторые выражения, после чего отдельные фразы он слегка изменил и добавил несколько новых фраз, «чтобы не чувствовать себя попугаем»{154}. В приведенном отрывке Андрей заменил слово «задач» на слово «направлений» и заменил именительный падеж творительным. В итоге «одна из задач» стала «одним из направлений». Фраза осталась в рамках стандарта, а дословный смысл ее не изменился. Далее, составное существительное «политпросвещения» он заменил на его развернутую форму «политического просвещения». Поскольку между двумя предложениями в отрывке Александра Андрей вставил новое предложение (начинающееся словом «формирование»), ему пришлось изменить третью фразу в своем отрывке, добавив к ней «задач идейно-политического воспитания молодежи», что позволило вновь связать текст с «задачами» («направлениями»), упомянутыми выше.
Новых предложений (типа предложения, начинающегося со слова «формирование») Андрей вставил в свой текст немало, напоминая самому себе, что он сделал часть работы сам. Насколько оригинальными были эти добавления? Легко показать, что абсолютно каждое из добавленных предложений в очень близкой форме встречается в многочисленных текстах авторитетного жанра того времени, и Андрей мог без труда найти их в газетах и партийных бюллетенях. Например, в новом предложении Андрея в вышеприведенном отрывке содержится фраза «непримиримого отношения к буржуазной идеологии и морали». Эта фраза является очевидным штампом авторитетного дискурса тех лет, который повторяется в различных, близких по форме вариантах в многочисленных газетных статьях. Случайным примером может служить передовица «Правды» за 1977 год, которую мы разбирали в главе 2. Фраза из параграфа 9 того текста гласит: «непримиримое отношение к любым проявлениям буржуазной идеологии, политического неблагоразумия и самодовольства». Другая фраза, которую Андрей добавил сам, — «образование юношей и девушек в духе советского патриотизма и социалистического интернационализма» — тоже имеет массу аналогов в публикациях тех лет. Например, в книге о комсомоле, упомянутой в главе 2, эта фраза звучит так: «образование молодежи в духе коммунистической идеологии, советского патриотизма, интернационализма»{155}.
Очевидно, что в процессе подготовки своей речи Андрей старался максимально воспроизвести распространенные формы авторитетного языка. Для этого он копировал целые куски из речи Александра, добавлял к ним стандартную фразеологию из партийных публикаций и печати и составлял свои собственные новые фразы, руководствуясь стандартными лингвистическими приемами этого языка. Андрей прекрасно понимал, что он должен следовать стандартной и неизменной форме на всех уровнях текста, от общей нарративной структуры до грамматики и фразеологии отдельных предложений. Оставаясь личным текстом Андрея, это выступление должно было как можно меньше походить на уникальный продукт индивидуального творчества.
Школьные комсорги и секретари комитетов
Низшую ступень в иерархии комсомольского руководства занимали комсорги и секретари комитетов малых организаций района — например, средних школ. Кто и как становился комсоргом? Такой человек совсем не обязательно проявлял какую-то выдающуюся идеологическую активность или «благонадежность» в глазах руководства. Часто им становился хороший ученик, или просто человек, который любил заниматься организацией всевозможных мероприятий, или человек, которого учителя и товарищи по классу воспринимали как безотказного. Большинство учащихся пыталось избежать должности комсорга. Хотя эта должность давала определенные преимущества (комсорг мог пользоваться особым расположением учителей и уважением учеников, хотя и не гарантированно), она предполагала и массу неприятных обязанностей и последствий — повышенную ответственность, подчас за действия других, однообразную рутинную работу и так далее. Неудивительно поэтому, что обычно один и тот же человек переизбирался на пост комсорга из года в год.
Марина, 1968 года рождения (Ленинград), начала свою политическую карьеру в начальных классах школы, сначала в качестве звеньевой октябрятской звездочки, а позже — председателя пионерского отряда класса [85] . В возрасте 12 лет, когда Марину и большинство ее одноклассников приняли в комсомол, один из преподавателей, одновременно являвшийся классным руководителем класса, в котором училась Марина, предложил ее на должность комсорга, и ученики ее единогласно выбрали. Этот выбор был очевиден для всех: Марина уже давно была вовлечена в подобную работу, неплохо с ней справлялась и явно ее любила, а других желающих стать комсоргом не было. Сама Марина считает, что подходящим кандидатом на этот пост она оказалась благодаря некоторым особенностям своего характера: «Я существо общественное и не люблю оставаться одна», — говорит она, и: «Мне кажется, что я всегда производила впечатление человека, который подходит для такой работы, человека надежного и имеющего склонность заниматься общественной жизнью» {156} .
85
В организацию октябрят входили дети от 7 до 10 лет; в пионерскую организацию — дети от 10 до 14 лет. Членами ВЛКСМ могли быть люди от 14 до 28 лет.
Люба была на десять лет старше Марины. Она родилась в 1958 году и окончила ленинградскую школу в середине 1970-х. В школе Люба занимала пост комсорга в девятом и десятом классах, и это повлияло на ее избрание комсоргом группы на первом курсе вуза, в который она поступила после школы. По словам Любы, «если ты когда-то работал комсоргом, то на тебе было клеймо человека, который воспитан определенным образом, вхож во все дела и, так сказать, понимает, что к чему». Когда Люба поступила в институт, руководитель ее студенческой группы (один из преподавателей), узнав о ее школьном опыте комсорга из ее личного дела, «сразу сказал мне, что он рассчитывает на мое участие в комсомольской жизни группы. На первом собрании группы он предложил меня на пост комсорга, и, разумеется, меня тут же выбрали»{157}.
Подобный опыт комсомольской работы и ее преемственности, естественно, не ограничивался Ленинградом, а повторялся по всей стране. Маша родилась в 1970 году в Калининграде, где и окончила школу. В восьмом классе школы ее выбрали комсоргом класса, а уже в девятом классе она заняла более высокий пост, войдя в комсомольский комитет школы. Маша, как и Андрей, упоминавшийся выше, быстро поняла из практики комсомольской работы, насколько важным в этой работе является точное воспроизводство формы авторитетного дискурса. Первый урок этого она получила довольно рано, еще в возрасте 10 лет, когда весь ее класс готовился к церемонии вступления в пионерскую организацию. Ученикам дали задание оформить личную «пионерскую книжку» — ученический альбом, в который надо было скопировать текст пионерской клятвы и который надо было по своему усмотрению оформить рисунками и изображениями советской символики (красными флагами, звездами, серпами и молотами и так далее). Мать одного из одноклассников Маши, профессиональная художница, нарисовала в пионерской книжке своего сына красивый портрет Ленина в круглой золотой рамке, окруженный пшеничными колосьями и красными знаменами. Маша вспоминает:
Мне так понравился этот рисунок, что я попросила у этого мальчика разрешения его перерисовать. Я взяла его тетрадь домой и рисовала целый день. Самым трудным было нарисовать лицо Ленина. Я рисовала, стирала, опять рисовала, и так много раз… Наконец я закончила и раскрасила свой рисунок. Мне казалось, что он получился очень красивым. На следующий день была торжественная церемония [принятия в пионеры], и все ребята принесли в школу свои книжки. Когда учительница посмотрела на мой рисунок, она вдруг сказала при всех: «Маша, если ты не уверена, что умеешь рисовать портреты, то лучше не трогай Ленина. Можешь пробовать нарисовать кого-то другого, но Ленина не надо». Мне было очень стыдно{158}.
Люба, о которой говорилось выше, была старше Маши на 12 лет и жила в другом городе. Но урок, который она однажды получила от своего учителя рисования, был удивительно похож:
Я неплохо рисовала в школе и всегда получала хорошие отметки по рисованию. Однажды для выставки, посвященной юбилею пионерской организации, я нарисовала портрет Ленина в красном пионерском галстуке. Мне хотелось, чтобы мою работу повесили на выставку, но учитель рисования, к моему удивлению, сказал: «Я поставлю тебе отлично, но на выставку давать твой рисунок мы не будем. И не показывай его никому. Только настоящие художники могут рисовать Ленина. Его надо рисовать очень хорошо»{159}.