Чтение онлайн

Вспомним анализ различных видов деятельности Андрея на посту секретаря комитета комсомола, приведенный в главе 6. Андрей являлся и организатором комсомольской работы, и ответственным секретарем, который заботится о благополучии молодых сотрудников, и вдохновенным изобретателем способов уйти от бессмысленной, формальной комсомольской работы, и активным создателем отчетов о работе, которой в действительности никто не проводил, и знатоком «буржуазной» рок-музыки, и организатором дискотек и музыкальных концертов «неофициальных» групп. Текст «Указания» отсылает нас ко всем этим сторонам деятельности Андрея.

В следующем далее перечислении титулов Андрея смысл стандартных фраз авторитетного дискурса опять изменяется благодаря деконтекстуализации и смещению авторитетной формы. Андрей характеризуется как «вдохновитель» (авторитетныйязык) и «мистификатор» (ироничный язык), с намеком на то, что его деятельность на посту комсомольского секретаря заключалась и в организации работы, которую он считает действительно важной, и в изобретении способов избежать исполнения поручений, которые он считает формальностью и бессмыслицей [303] . В следующей формуле авторитетного дискурса Андрей характеризуется как «бессменный руководитель» (авторитетная формула), однако руководит он не комсомольским комитетом, а «засолочным пунктом» — намек на то, что этот комитет комсомола является компанией друзей, которые проводят много времени в кабинете секретаря комитета, часто занимаясь не комсомольской работой, а просто беседуя, распивая чай, а иногда и более крепкие напитки, планируя праздники и концерты, — и во главе всего этого стоит Андрей.

Фраза «директор Василеостровской канатной дороги» усиливает общий ироничный эффект, подчеркивая парадоксальную нестыковку между формой описания реальности и констатирующим смыслом этого описания в рамках ежедневного существования этих молодых людей. Васильевский остров — район Ленинграда, в котором располагался Горный институт, где раньше учился Андрей, а также НИИ, в котором он и его коллеги по комитету теперь работали, и райком комсомола, которому их комитет был подотчетен, — расположен на берегу Финского залива и является абсолютно плоским районом города, возвышающимся в среднем менее чем на метр над уровнем моря. Многократно в своей истории, включая 1970-е и начало 1980-х годов, о которых идет речь, Васильевский остров оказывался затопленным во время наводнений [304] . Упоминание «канатной дороги», звучащее абсурдно в принципе, в этом контексте звучит особенно смешно [305] . Следующие фразы, «отчим эстонского попса» и «герой монгольского эпоса», дополняют друг друга. С одной стороны, упоминание в одном списке Эстонии, самой «западной» советской республики, и Монголии, самого «восточного» советского сателлита, уже является намеком на многоплановость и парадоксальность личности Андрея. Этим подчеркивается кажущийся парадокс разных занятий, которым он уделяет свое время: с одной стороны, деятельность по организации концертов ленинградских любительских ансамблей на рок-фестивалях в Эстонии [306] («эстонский попе»), с другой — искусное сочинение длинных комсомольских отчетов и выступлений, рассказывающих о реальных и выдуманных успехах его комсомольской организации и написанных во впечатляющей и не совсем понятной стилистике комсомольско-партийного языка («монгольский эпос»), в котором Андрей стал специалистом. «Монгольский эпос» был действительно внутренним ироничным термином, которым друзья из комитета комсомола называли тексты в жанре авторитетного дискурса {473} . Как и полагается в официальном партийном некрологе, перечень достижений Андрея заканчивается его именем. Однако вместо стандартной авторитетной формулы — имя, отчество, фамилия — его называют просто Андрюшенькой, намекая на то, что в его случае эта должность приобретает многоплановый смысл. Для членов комитета Андрей не только комсомольский руководитель и коллега, но и один из своих — человек, о котором известно, что он не является бездумным активистом или аморальным карьеристом, не следует тупо всем бюрократическим и идеологическим предписаниям и запретам и старается отделять важные задачи от большого количества формальной шелухи.

Третье предложение, в котором упоминается день рождения Андрея, тоже начинается со стандартной формулы авторитетного дискурса, согласно которой важные с идеологической точки зрения даты были «вписаны красными буквами» в советский календарь (именно так в «Правде» каждый год сообщалось о первомайских праздниках и о праздновании годовщины Октябрьской революции). Однако в «Указании» эта формулировка иронично изменена: дата вписана не красными, а розовыми буквами, что меняет ее смысл — дата дня рождения Андрея не слишком хорошее событие для авторитетной версии советской системы, ведь умелая деятельность Андрея на посту секретаря изменяет ее смысл. В последних двух предложениях авторитетный и ироничный жанры вновь смешиваются. Фраза «В ознаменование этого выдающегося события указываю рабочим коллективам и отдельным гражданам… после 23 часов…» построена по модели стандартного приказа министра обороны, публикуемого в газетах, о проведении салюта в главных городах страны по случаю праздников. Так, 9 мая 1983 года «Правда» напечатала этот приказ на первой полосе: «В ознаменование тридцать восьмой годовщины победы советского народа в Великой Отечественной войне, приказываю сегодня, в 22:00 часа по местному времени, провести праздничный артиллерийский салют в [список советских городов]». В тексте Указания салют заменен на список дружески-абсурдных поздравительных жестов, которые необходимо совершить в ознаменование дня рождения Андрея: «Приступить к поздравлению в виде подношений, объятий, припаданий, похлопываний, поцелуев и перетягивания каната».

Документ выдержан в жанре иронии вненаходимости: в нем подчеркивается несколько знакомых всем членам комитета парадоксов и несоответствий в повседневной деятельности Андрея. Это не прямое высмеивание авторитетного дискурса, а ироничное моделирование того, -как он в действительности функционирует внутри советской повседневности: здесь воспроизводятся, иногда слегка изменяясь, авторитетные формулы, но затем другие фразы перемещают эти формулы в реальный контекст советской жизни, наполненный разнообразными, парадоксальными видами деятельности, смысл которых часто прямо противоположен буквальному смыслу этих авторитетных высказываний. Это ведет к постоянному смещению авторитетного дискурса. Кроме того, что немаловажно, здесь дается понять, что подобное переосмысление этого дискурса требует поистине творческого подхода и изобретательности со стороны Андрея и совсем не обязательно является нечестным, аморальным или антисоветским поведением. В документе Андрей предстает положительным героем именно потому, что он относится к авторитетному партийному дискурсу не просто положительно или отрицательно, а выборочно — не придерживаясь и не отвергая всех его констатирующих смыслов, а активно участвуя в их интерпретации. Именно поэтому Андрей мог считаться в кругу друзей одновременно и «мистификатором», умеющим избегать бессмысленной идеологической деятельности или организовывать под ее прикрытием рок-концерты и дискотеки, и «честным комсомольским секретарем», верившим в идею коммунизма, организующим различные виды комсомольской работы, которые он считал важными, и искренне гордившимся грамотами райкома комсомола, полученными за эту деятельность.

Рассмотрим другой ироничный документ, который тоже посвящен дню рождения Андрея, но уже в 1983 году. В отличие от «Указания» текст этого документа составлен коллегами Андрея по комитету при его непосредственном участии, во время одного из совместных чаепитий в кабинете комитета. Документ выполнен на официальном бланке, который использовался отделами кадров большинства советских предприятий и назывался «Личным листком по учету кадров». Он представляет собой анкету, которая заполнялась при поступлении человека на работу и содержала сжатую информацию о его биографии — социальное происхождение, национальность, образование, трудовая деятельность, членство в партии, отношение к воинской обязанности, награды, взыскания и так далее. То, каким образом была заполнена данная анкета, делает ее ярким примером иронии вненаходимости позднесоветского периода. Здесь вновь обыгрывается перформативный сдвиг между формой и смыслом авторитетного дискурса. Если акцентировать внимание на буквальный смысл вопросов в подобных стандартных анкетах, появляется ощущение, что он менее важен, чем форма самих вопросов. Язык вопросов и вся структура подобных документов оставались неизменными на протяжении долгих лет, а небольшие изменения, которые в них вносились, часто заключались не в замене устаревших формулировок на новые, а в наслоении новых фраз на уже существующие. Для того чтобы создать ощущение иронии в таком тексте, можно было просто ответить на вопросы напрямую, тем самым подчеркивая уже содержащуюся в самих вопросах внутреннюю парадоксальность. Поскольку этот документ довольно длинный, рассмотрим лишь некоторые его части{474}.

В начале анкеты, указав реальные имя, фамилию и отчество Андрея, члены комитета перешли к иронической обработке вопросов. «Место рождения» Андрея (пункт 4) обозначено как «Нижние Матюги», с очевидными вульгарными коннотациями; «Социальное происхождение» (пункт 6) обозначено как «из посадских» — то есть как узнаваемо несоветское, непролетарское, дореволюционное, а значит, идеологически чуждое; «Партийность» (пункт 7) обозначена шутливо-вульгарным выражением «член», вместо «член партии», отсылающим к распространенным тогда сексуальным шуткам (включая и шутки по поводу партии, в которых члены партии назывались просто «членами», то есть фаллосами, а официальные автомобили членов Политбюро именовались «членовозами»). Дата вступления Андрея в КПСС («Партстаж», вторая часть пункта 7) отмечена несуществующим (абсурдным) числом «32.13.01», а номер его партбилета — не менее абсурдным числом «0.75», намекающим на объем бутылки спиртного в 0,75 литра (отсылка к частым совместным выпиваниям среди членов комитета комсомола). В ответ на вопрос «Состоите ли членом ВЛКСМ, с какого времени и N. билета» (пункт 8) члены комитета вместе с Андреем написали «всегда», иронично намекая на парадоксальную политическую сущность комсомола: Андрей оказался членом ВЛКСМ не по личной инициативе, а потому, что членство в комсомоле было практически неизбежным (то есть вечным) состоянием советской молодежи.

В ответ на вопрос «Какие имеете научные труды и изобретения» (пункт 12) приведено три вымышленных «проекта», которые Андрей якобы выполняет и которые довольно точно описывают его интересы и сложные взаимоотношения с авторитетным дискурсом: 1) «Еще раз к вопросу влияния параноического гонококка на фазовую структуру оптимального звучания Эрика Бердона»; 2) «Выращивание волосяного покрова на лице в экстремальных условиях» и 3) «Секрет долголетия». Упоминание имени Эрика Бердона (Eric Burdon) — музыканта легендарной, но не самой популярной в СССР английской рок-группы The Animals — является отсылкой к необычно серьезному увлечению Андрея англо-американской рок-музыкой (большинство его сверстников, увлекающихся роком, не было хорошо знакомо с музыкой этой группы). При этом упоминание «параноического гонококка» (формы слабоумия, вызванной продолжительным воздействием гонореи) в данном случае добавляет абсурдности и вульгарности действиям Андрея на посту секретаря комитета, подчеркивая кажущуюся противоречивость его действий на разных постах и в разных контекстах (от мобилизации комсомольцев для выполнения идеологических задач партии до активного коллекционирования записей западной рок-музыки и далее вплоть до критики этой музыки в стандартных комсомольских речах, которые ему приходилось произносить [307] ). Наконец, фраза «Секрет долголетия» отсылает к кличке «дед», которую Андрей приобрел еще в годы учебы в Горном институте за наличие густой бороды. Комментируя эту анкету во время интервью многими годами позднее, Андрей вспомнил, что в этой фразе была также скрыта ирония по поводу высшего партийного руководства, на тот момент полностью состоявшего из стариков (документ писался в самый разгар повальной эпидемии смертей высокопоставленных партийных работников, через несколько месяцев после смерти Брежнева и за несколько месяцев до смерти Андропова — см. выше).

Из этих ответов следует, что занятия и интересы Андрея на посту секретаря комитета комсомола и методы их претворения в жизнь значительно отличались от буквального смысла задач и содержательной повестки дня, сформулированных в советском авторитетном дискурсе. При этом документ передавал и другую идею: поскольку форма подобных анкет и вопросы, содержащиеся в них, не менялись годами, что соответствовало принципам авторитетного дискурса{475}, дословный идеологический смысл этих формулировок был не так важен.

Это особенно видно в вопросе пункта 13 — «Выполняемая работа с начала трудовой деятельности (включая учебу в высших и средних специальных учебных заведениях, военную службу, участие в партизанских отрядах, работу по совместительству)» (рис. 45). Уже в самой формулировке этого вопроса ощущается временной парадокс авторитетного дискурса — его форма настолько заморожена во времени, что ее дословный смысл подчас становится просто нелепым. Например, согласно этой формулировке, «выполняемая работа» включает в себя не только работу и учебу, но и «участие в партизанских отрядах» времен Великой Отечественной войны, окончившейся сорока годами ранее, задолго до рождения Андрея. Участие в партизанских отрядах здесь не только перенесено в настоящее время, но и перечислено среди обыденных занятий, включая «работу по совместительству», что усугубляет эффект абсурдности. Особых ироничных интерпретаций здесь можно даже не выдумывать. Достаточно просто обратить внимание на буквальный смысл этих формулировок, — на который обычно внимание не обращалось, — чтобы стала очевидна их временная и логическая парадоксальность. (Кроме того, вспомним, что для авторитетного языка этого периода был характерен общий сдвиг временной организации в сторону прошлого [308] , что хорошо иллюстрируется этим примером.)

Рис. 44. Первая страница документа «Личный листок по учету кадров», иронично заполненная Андреем К. и его коллегами по комитету комсомола ко дню рождения Андрея. 1982 г.

Рис. 45. Одна из внутренних страниц «Личного листка» 

На этот вопрос в анкете дан ироничный ответ, построенный так, чтобы усугубить темпоральные и субъектные сдвиги между застывшей формой этих высказываний и смыслом, который они приобретают в контексте обычной жизни сверстников Андрея. Члены комитета придумывают целый список «выполняемых работ» Андрея, наподобие участия в партизанских отрядах: «участие в Бородинском сражении (февраль — март 1812 года)», «освобождение Дальнего Востока от белоинтервентов (1924 год)», «взятие Берлина (1945 год)». Интересно, что к «историческим событиям» в жизни Андрея отнесены также и годы «1937», «1938» и «1939» — годы сталинского террора; рядом с ними не указано никакой деятельности, а поставлены просто прочерки, что намекает на стирание этих лет из авторитетного описания (в начале 1980-х годов эти события в государственном дискурсе практически не упоминались). Андрей и его коллеги не только прекрасно понимают, что авторитетное описание советской истории не является буквальным отражением действительности и что интерпретировать его таким образом не следует, но и откровенно включают ироничный комментарий по этому поводу в шуточную биографию секретаря комитета комсомола. Далее в графах вписано «1953» — год рождения Андрея, «1960–1970» — годы учебы в школе, «1970—1975» — годы обучения в институте (последние отмечены фразой «не отчетливо», намекающей на частые выпивки в студенческие годы), и наконец «1976 — наст, вр.» — годы работы в НИИ, где его роль вновь отмечена как «дедушка» института.