Чтение онлайн

Он рассказал, что в расположении правительственных войск открыт клуб; там в свободное время собираются офицеры и солдаты. При клубе есть буфет. Буфетчицей работает чешка, уже немолодая. На днях она вышла замуж за какого-то немца и собирается уезжать в Германию, но, кажется, не может найти себе замену. Обстоятельство понятное. В прошлом и позапрошлом году кандидаты на такую должность нашлись бы без труда, а сейчас, когда у границ стоит Советская армия, охотников нет. Мало кто согласится теперь сотрудничать с оккупантами, да к тому же по собственной воле. Идти к оккупантам — это значило заклеймить себя как их пособника.

— Я поняла вас, Адам, — прервала его Божена. — Вы предлагаете, чтобы я заклеймила себя званием их пособника.

Труска рассмеялся.

— Совершенно верно! Ты понимаешь, что это значит — проникнуть в их гнездо?

— Да, понимаю. И скажу чистосердечно: боюсь.

— А ты, девушка, не робей. Я тебе преподам всю науку.

И Труска раскрыл перед ней свой нехитрый план.

Божена должна прийти в клуб и, отыскав буфетчицу, сказать ей, что ищет работу. Вот и все.

— Поняла?

— Да… Я подумаю…

Божена не решалась сразу ответить утвердительно. И она сказала правду — ей было страшно.

Все ее участие в общей борьбе за минувшие годы ограничивалось тем, что она по наказам отца или по поручению Морганека встречалась с Гавличеком и с почтальоном Вандрачеком. Встречаясь, она передавала им все, что ей приказывали, и запоминала то, что они ей говорили. Это была пассивная роль. Теперь ей предложили иное. Она самостоятельно должна разыскивать людей, на которых можно положиться, входить в их доверие, вовлекать их в борьбу. Это представлялось ей делом сложным и непосильным. Надо выделить среди людей именно такого человека, который не предаст. Надо найти дорогу к его сердцу и совести и повести за собой. Нет, она не справится с такой сложной задачей.

Рассуждая так, Божена подошла к дому Морганека. Именно в это время его легче застать дома. Открыв дверь, она на пороге нос к носу столкнулась с крупной светлой блондинкой. Обе невольно отшатнулись и оглядели друг друга.

— Вы сюда? — гневно спросила незнакомка, приподняв круглый подбородок.

— Почему вы спрашиваете? — ответила Божена; ей померещилось, что эта молодая и, видно, напористая женщина сейчас оскорбит ее.

— Это ко мне, Лидочка… ко мне, — вмешался смущенный Морганек, натягивая на себя пиджак.

Лидия повернула голову и смерила Морганека взглядом, полным высокомерия и презрения.

— Так… так… — процедила она сквозь зубы. — По-ни-ма-ю.

— Что ты понимаешь? — бормотал Морганек. — Не вижу ничего, что тебе нужно понимать.

— Прощайте! — бросила блондинка и, театрально подняв голову, удалилась.

Краснея от стыда, Божена вошла в комнату. Морганек размашисто сел на стул и энергично взъерошил волосы.

— Вот ведь не во время ты вошла, — сказал он с искренней досадой. — Ну что бы на минуту попозже.

Божена стояла у двери, не зная, что сказать.

— Я очень жалею, Владислав, — пробормотала она нерешительно.

Морганек встал, отодвинул стул и неожиданно рассмеялся.

— Все на свете трын-трава… Увы, я недостоин твоей жалости. А сознайся, хороша Лидка, а?

Божена пожала плечами.

— Ведь я холостяк, снизойди к моему положению. — Но, видимо, он уже не мог продолжать разговор в таком тоне и быстро спросил: — Ты Марию давно видела?

— Марию? — Божена старалась припомнить. — Дней десять назад.

— Ну, в таком случае ты ничего не знаешь, — оживился Морганек. — Антония Слива свалился с неба. — Заметив испуг на лице Божены, он продолжал горячо: — Да, да… заявился к Марин прямо из лесу, с явкой к Ярославу. Он партизан.

— Антонин жив? — вскрикнула Божена.

— Жив и здоров, дай бог каждому. Парень что надо. Он сидел вот здесь, на этом самом стуле. А Ярослав вот здесь стоял.

— И отец у тебя был? — Лицо Божены медленно стало бледнеть.

— Я же говорю, они здесь встретились.

— Почему ты не предупредил меня?

Морганек насупился.

— Как понимать твой вопрос? Это же была конспиративная встреча.

— Господи, мне хоть бы краешком глаза увидеть его! Истосковалась, измучилась.

— Потерпи. Больше терпела. Он шлет отеческий привет и поручил мне поцеловать тебя, — Морганек сделал шаг к Божене.

— Ну уж нет, это не пройдет. — Она весело заслонилась рукой и рассмеялась. — Мало тебе Лиды? Такая красивая девушка.

— Твоя воля, — с деланным равнодушием сказал Морганек. — Я человек педантичный и привык выполнять поручения добросовестно. — Он тут же переменил тему: — Про Карела слышала?

— Нет, ничего не слышала.

— Арестован.

Божена вздрогнула.

— Когда?

Морганек сказал:

— Вместе со Зденеком Сливой. Организовали крушение.

Точно тяжесть легла на плечи Божены. Она сгорбилась.

— Карел, Карел… Что же с ним теперь будет?

В полдень Блажека вызвали в гестапо, во дворец Печека, комната № 40.

Вот уж не скажешь, что Блажек трус. В любую критическую минуту, перед лицом любой опасности он чувствовал только прилив сил. Но каждый вызов в гестапо его настораживал.

«Они могут потянуть ниточку от Ярослава или от Божены, — думал он. — Если от Божены, то беда не велика, можно вывернуться. А если от Ярослава… В случае провала Ярослава хозяин пансиона, конечно, скажет, что его прислал со своей рекомендацией некий Ян Блажек. Как я буду объяснять наши отношения? Хм… Сказать, что он мой родственник? Но у него другая фамилия… Впрочем, на этот счет мы с Ярославом твердо договорились. На допросе он должен показать, что еще в тридцать седьмом году выполнял мои полицейские поручения. Вот это, пожалуй, убедительно прозвучит».

В комнате № 40 сидел незнакомый Блажеку гауптштурмфюрер.

На секунду оторвавшись от телефонной трубки, гауптштурмфюрер кивнул в сторону посетителя головой, что можно было принять за приглашение сесть. Блажек присел на стул у стены и, пользуясь тем, что гауптштурмфюрер занят телефонным разговором, стал его разглядывать.

Немец сверял какой-то документ. Слушая, что ему говорят в трубку, он следил глазами по тексту и, держа в руках лист бумаги, коротко бросал:

— Да… Правильно…