Чтение онлайн

— Тимур свое дело сделал, — сказал я, заглянув ему в глаза. — И он ушел. Теперь твой черед, Бочук.

Из поезда появилась еще одна фигура в форме Безликих. Под маской оказался лысый мужчина с татуировками на висках.

— Лаврентий! — зашипел Бочук. — Как ты смеешь! Это дипломатический поезд! Как только Хан узнает!..

Но Инквизитор не ответил — впечатал кулак ему в брюхо. От кашля Бочук едва легкие не выплюнул.

— Ничего он не узнает, — сказал Лаврентий, наблюдая как толстяк корчится. — Поезд поедет так, как ехал. Просто на нем не поедешь ни ты, Бочук, ни твои люди.

Двери поезда раскрылись, и на перрон осторожно принялись выходить дрожащие женщины. Следом появились люди в черном — с тяжелыми ящиками в руках. Их оказалось куда больше тех, что принесли мы с «Безликими». Из каждого напевало так, что меня аж в жар бросило.

— Я… Я посол! — визжал Бочук. — А это собственность Орды! Воры! Воры!

— Не волнуйся, — сказал Лаврентий, закурив. — Собственность Орды не пострадает. Возможно, Великому Хану понравится даже больше обещанной…

Ящики все выносили, а в это время в другую дверь начали вносить другие ящики. Из них ничего не пело.

— А твое посольство, — продолжил Лаврентий, — заканчивается нынче утром. Ты уже передал дела?

— Ублюдок! Великий Хан узнает! И горе вашему гнилому…

Лаврентий снова ударил ему в живот. Судя по звуку, на этот раз он таки выкашлял свои легкие.

— На твое счастье, твой протеже оказался самостоятельным малым.

У него из-за спины вышел еще один Безликий. Сняв маску, смуглый мужчина с бородой широко улыбнулся.

— Махмуд! — охнул Бочук. — Ты крыса! Предатель!

Но тот низко поклонился.

— Предавать тебя, Бочук, было для меня истинным удовольствием. И перерезать глотку твоему сыну тоже… Знаешь, с каким удовольствием я займу место посла?

— Хан тебя уничтожит!

— Возможно… Если узнает, что с тобой сталось…

С криком Бочук попытался вырваться, но тут же попался мне. Мои руки нашли его горло, чуть сдавили, а затем он сам рухнул на колени. Лаврентий с Махмудом оставили нас и отошли наблюдать за погрузкой: из одной двери все выносили «поющие» ящики, а в другую вносили иные, молчаливые.

— Прошу… — захрипел Бочук, пытаясь разжать мне пальцы. — Великий Хан озолотит тебя…

Я наклонил голову.

— В самом деле? У него так много золота?

Бочук жалостливо улыбнулся.

— Да… Целый дворец… Он забит золотом от пола до потолка! Там его сотни… Тысячи тонн!

— Тысячи тонн, — задумался я, сжимая глотку Бочуку все крепче и крепче. — Так много точно не влезет ни в один сундук.

В Орде.

В свободное время Едигей любил сидеть на балконе и наблюдать за хороводом. Это бесконечное вращение масс, грохот тысяч ног, голоса, капли пота на смуглых телах и непрестанное движение — все символизировало непрерывность, непреклонность, неизбежность времени.

А значит, и вечность Орды.

— … Вечное правление Великого Хана, — прошептал он, подняв бокал вина. Блеск золотых стен согревал его уставшие кости. Его глаза защищали темные очки. Все же это непросто — смотреть прямо на Него, и оставаться зрячим.

Каждый из тех, что сейчас шагали вокруг дворца, в своей стране был кем-то. Важным чиновником, дочерью вельможи, королевским отпрыском, князем, самой прекрасной из невест… И даже шефом Инквизиции, как Ника, что вот уже почти месяц думает, что они ее не сломают.

Ха! Каждый из них думал так. Каждый на своей родине повелевал сотнями, а то и тысячами людей, но здесь стал лишь песчинкой в общем потоке поклонников Великого Хана.

— А любую песчинку, можно перемолоть, — прошептал Едигей, гладя по волосам Нику, спящую у него на колене.

За месяц она очень исхудала, но была все так же прекрасна. Ему давно хотелось овладеть ею, но Едигей терпел — он ненавидел слезы, крики и насилие. Очень хотелось, чтобы Ника ему улыбнулась и:

— Я люблю тебя, Едигей… — шепнул он ей на ухо. — Неужели я так никогда и не услышу это из твоих уст?..

Но Ника молчала. Спала, поднимая свою сочную грудь, которую Едигей если и ласкал, то только в мечтах. Ее губы, шея и плечи манили его.

Он вздохнул. Но ничего… Осталось немного.

Из мыслей его вырвала тишина — хоровод снова остановился.

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

Следом ворота медленно начали открываться. В ответ поклонники разразились радостными криками и потянулись к тонкому мосту, что перекинулся через пропасть к дворцу. Если бы их не остановили кэшиктены, они бы точно попадали в пропасть все до одного.

Но они выбрали лишь одного. На этот раз это был старик.

— Славься Великий Хан! — и с прытью, удивительной для своих лет, он кинулся к дворцу по узкому мостику. — Славься Великий Хан!

— Доберется до середины, — послышался голос из углов балкона, где с комфортом расположились остальные темники. — Ставлю своего раба!

— Отвечаю! Рухнет раньше!

Едигей улыбнулся. Ох уж эта молодость. Впрочем, в прошлом он тоже любил делать ставки. И почти всегда угадывал.

Старик мчался по мостику на удивление ровно. Даже ни разу не покачнулся, не оступился, не…

Крик одиноко прозвучал в напряженной тишине.

— Зараза!

— Ха! Говорил, не добежит!

Фигурка визжащего старика исчезла в пропасти, а хоровод снова продолжил движение. Ворота же принялись закрываться.

— Ни в этот раз, друзья мои, — сказал Едигей, отпив вина. — Не в этот раз…

На своем веку ему приходилось видеть лишь единицы тех, кто умудрился дойти до самого конца. И все они сейчас сидели на балконе, с улыбками на устах наблюдая за этим вечным представлением.

Из мыслей его вырвал телефон. Поморщившись, Едигей вытащил трубку. Номер отчего-то был неопределен.

— Слушаю, — сказал он, приняв вызов. — Кто это?

Там секунду стояла тишина, а затем…

— Ты Едигей? Тот самый темник из Орды?