Чтение онлайн

— Ох, сука… Больно…

И вот последнее кольцо сжалось на ее запястье, а затем Дарья ощутила себя марионеткой. Ноги стали будто чужими — ее рывком поставило вертикально, а ноги начали отрываться от земли.

Она поплыла — и прямо в распростертые объятия сына.

В один момент арена взорвалась нарастающим ревом, и нет, не криками восторга, азарта и желанием крови. Трибуны взревели от ужаса, и Дарья скосила глаза — повсюду началась неразбериха.

Одни монстры ринулись в разные стороны, а другие, щелкая челюстями, прыгнули в бой — навстречу целой волне тварей, которая вылезала из-под сидений, сыпала из проходов и заполоняла арену. Их было много, десятки, а то и сотни…

И все они смотрели на Дарью с бесчувственным Аристархом. Мастер был на сладкое.

— Ох, как интересно! — расхохотался Василий, к которому со спины тоже подходило нечто напоминающее виверну с головой льва. — Диверсия?! Вот это настоящее шоу!

Тварь скакнула и, вцепившись ему в шею, сбросила короля с трибуны. Он взмахнул крыльями, и оба противника забились над ареной. Дарья же полетела на землю. Посадка была жесткой, но времени стонать не было. Она кинулась к мечу.

И только она схватила его, как над головой зарычала одна из тварей. Обезглавив ее, Дарья увидела сына. Виверна ревела от боли — когти у Василия были не менее мощными.

— Дарья Алексеевна! — прозвучал одинокий крик, и она оглянулась. К ней прямо по песку прорывались ящерки. Твари окружали их со всех сторон.

— О, нет… — выдохнула она. — Бегите, дуры!

Собравшись соединиться с ними, она не смогла сделать и шагу — по всему телу вновь ожили кольца. Ее подбросило в воздух, а затем понесло вверх. Туда, где были крылья, и ее сын. Оторвав голову виверне, он протянул ей руку.

— Иди же ко мне, мама… Я так соскучился по тебе.

Внизу же творился полный хаос.

Во дворце.

— … И опасность прорывов Изнанки не может не оставлять Корону равнодушной. Если расходы на закрытие порталов снова возрастут, а все к тому идет, нам придется требовать займ у Ганзы.

— Мы и так у них в долгах, как в шелках.

— Да, ваше высочество, но казна пуста, ибо львиная часть золотого запаса опечатана, а часть вовсе увезена в Башню. И даже займ, увы, нас не спасет. В условиях возможной войны мы не можем не пойти на повышение налогов.

— Значит, пойдем. Начни прямо с членов Совета.

Дворецкий, замерший у двери, помолчал. Служанки, порхающие вокруг туалетного столика, где на стуле восседала будущая Королева Марьяна, тоже на миг замерли.

— Прошу прощения, — продолжил советник, — но их терпение и так на нуле. Ведь…

— Ты не слышал? — и Марьяна покосилась на него. — Кажется, я выразилась вполне четко.

Служанки попятились. Высокая прическа Марьяны, которую они сооружали вот уже час, опасно закачалась.

Дворецкий поклонился.

— Прошу прощения. Все ясно расслышал.

Марьяна кивнула служанкам. Выдохнув, они, осторожно принялись вновь готовить ее высочество к предстоящему бракосочетанию. На ней было белоснежное длинное платье с длинным подолом. По иронии судьбы «бабушку» они похоронили точно в таком же. За окном слышался праздничный перезвон колоколов, и он тоже напоминал похоронный.

— Начни с членов Совета, — продолжила Марьяна, полируя свое отражение в зеркале жестким взглядом, который она сама окрестила «бабушкиным».

У нее из-за плеча виднелся такой же взгляд — с портрета, на котором почившая Королева Дарья Алексеевна была запечатлена бок о бок с ней, сидящей на стуле. Королева, стоявшая у маленькой испуганной Марьяны за спиной, выглядела суровой, царственной и властной. Ее ладонь лежала на плече принцессы. Эту тяжелую сухую хватку Марьяна отчего-то чувствовала и сейчас.

— Напомни им, — продолжила будущая королева, — что предыдущие десять «бабушкиных» повышений налогов совсем не коснулись ни членов Совета ни кого-либо из их ближайшего круга. Пора и честь знать. Достаточно они богатели.

Дворецкий поклонился.

— Слушаюсь. Но позволю вам напомнить, что ее сиятельство, княгиня Державина…

Марьяна тяжело вздохнула. Эту фамилию она ненавидела.

— Скоро получит того, чего так желает, — отчеканила принцесса. — Брак с Гедимином, а затем и коронация. И то, и другое ее предприятиям только на пользу. Что еще нужно этой наглой особе?!

— Ее внучку, Елизавету. Иначе она…

Дворецкий осекся. Глаза Марьяны стали совсем злыми. Служанки снова отпрянули, и ее прическа опять опасно зашаталась.

— Иначе? — проговорила принцесса ледяным тоном. — Она еще смеет ставить условия?

Он поджал губы. И кивнул.

— Говорит, при вашей бабушке подобный, как она выразилась «шантаж», был невозможен, — сказал он, а затем выпалил как на духу: — Это оскорбление ее родовых прав и привилегий. Ни при вашей бабушке, ни при короле Олафе подобное было невозможно.

— Угроза Изнанки тоже не была так мощна, как нынче. Или они не заметили, что в трущобах объявили военное положение? А иных городах Империи проводят мобилизацию всех боевых магов?

Дворецкий покачал головой. Принцесса кивком позволила ему продолжить портить ей день свадьбы.

— И это не ее мнение. Так же выразились в некоторых других родах. Особенно им не понравилось, что мы решили воспользоваться услугами наемников.

— Ассоциации. Но я их знаю. Проработала на них несколько лет.

— В аристократии брожение, ваше высочество, — говорил дворецкий. Помолчав, добавил: — И у нас есть основания полагать, что кое-кто готовится перейти к активным действиям.

— Активным?! Мятеж?

Взгляд Марьяны стал настолько жестким, а вырвавшаяся сила настолько буйной, что на этот раз служанок буквально сдуло ветром. Они в страхе прижались к стенам, а прическая Марьяны зашаталась туда-сюда.

По зеркалу же с противным треском прошлась трещина. Она располовинила лицо Марьяны надвое — а с ним и портрет за нее плечом.

С одной стороны ее «расколотого лица» остался суровый лик бабушки. С другой ее собственный — испуганный и страшащийся неизбежного. Со звоном вторая сторона зеркала осыпалась на столик. Прическа принцессы тоже.