Чтение онлайн

— Старший прапорщик Владимир Чугаев, группа немедленного реагирования Ивантеевского УВД, — представляется милиционер и тут же пытается прояснить ситуацию. — Что тут происходит?

И тут только что спасенная Юрой от смерти блондинка проявляет себя во всей красе.

— Он Мишу убил! — обвиняющим тоном вопит она, тыча в Пака пальцем.

У него от возмущения такой черной неблагодарностью аж дух перехватило. Нет, ну нормально, да?! Значит, как этот плотоядный "колобок" ее сожрать хотел — так только тупить и выть белугой могла. А теперь "Миша", блин, и Юру в убийцы определить решила. Очуметь не встать!

Но прапорщик в этом вопросе оказался воробьем стреляным. Подойдя к "пораскинувшему мозгами" телу он ногой перевернул труп на спину, многозначительно хмыкнул, увидев несколько глубоких, уже запекшихся укусов на руках "коммерса" и призывно махнул рукой. Из УАЗа выбрался еще один милиционер, на этот раз в обычной серой форме с сержантскими лычками и с "Кедром" через плечо.

— У женщины шок, — показал "прапор" на рыдающую "блонду". — Вызывай "таблетку", не бросать же ее тут. А пока пригляди, как бы она в таком состоянии не натворила чего.

Сержант понятливо кивнул, а милиционер не спеша направился к разделяющему их забору, как-то слишком уж пристально разглядывая и Свету и Юру. "Блин, пистолеты!", — запоздало мелькнула мысль в голове Пака. Да уж, если "Маринер" в его руках был вполне законным и официально оформленным, то вот на владение ТТ ни у него, ни, тем более, у Светланы, никаких законных прав быть просто не могло. Тем сильнее было его удивление, когда подошедший вплотную милиционер лишь спокойно поинтересовался, кивнув головой на торчащую из-за брючного ремня пистолетную рукоять.

— Давно разжился?

— Сегодня, — решил на всякий случай ограничиться полуправдой Юра.

— Повезло! — цыкнул зубом прапорщик. — И как?

— А фиг его знает, — на этот раз абсолютно честно сознался кореец. Еще ни разу не выстрелили. Патронов уж больно мало.

— Понятно, — кивнул представившийся Владимиром милиционер. — Дом твой или ты так, временно квартируешь?

— Мой, могу и паспорт с пропиской показать.

— Да не нужно, верю, — отмахнулся тот. — Лучше скажи, как ты в этой теплице обороняться думаешь? У тебя ж стекол на пол стены.

— Не дави на больное, — скривился кореец. — Еще полчаса назад думал, что сколько-то отсидеться тут сможем, а теперь мертвяки уже на территории, пусть и случайно… В любом случае — это очень тонкий намек, что пора сваливать. Вот только куда?

— Ну, вообще-то для решительных и неглупых место найти можно, — многозначительно протянул прапорщик.

— Есть конкретное предложение, или ты так, для поддержания разговора?

— Да, пожалуй что предложение, — оценивающе поглядел на него милиционер и протянул сквозь решетку забора ладонь. — Владимир.

— Юрий, — крепко пожал Пак его руку.

Сколько я служу, столько и убеждаюсь в одной очень простой, но неоспоримой истине: у наводчика БТР есть все, а если он говорит, что чего-то нет, значит, ему просто жалко отдавать. Вот и сейчас, стоило мне поинтересоваться, имеется ли в нашем бронетранспортере хороший крепкий трос, наводчик Рома Ершов задумчиво сплюнул себе под ноги и поинтересовался:

— Зачем?

— Вот этих выродков вешать, — зло бросил я.

Окунев понимающе кивнул.

— А пристрелить не проще? Трос новый почти, жалко.

— Пуля — это честная смерть для честного врага. А эти гниды подобного отношения не заслужили. Значит, будем вешать. Как раз вполне для предателей смерть подходящая.

— Угу, — снова сплюнул Рома, — понял. Сейчас найду.

С этими словами он нырнул через боковой десантный люк в нутро "восьмидесятки" и чем-то там загремел.

— Только нужно им будет кляпы забить потуже и руки за спиной связать. Мало ли… Если вдруг обратятся — так и будут висеть, дергаться, — донесся до меня его приглушенный и частично заглушенный лязганьем каких-то железок бубнеж. — А ну как сорвутся…

Мысль наводчика я уловил.

— Потом дострелим, чтоб уже ни для кого опасными не были. Но сдохнут они в петле.

Возможно, я переборщил. Возможно, стоило их просто к ближайшей подходящей стенке "прислонить". В конце концов, если б давешние, напавшие на нас вместе с бандой азербайджанцев, дезертировавшие милиционеры попались нам живыми, я вряд ли стал устраивать что-то похожее. Но тут была большая разница: "азеры" напали на нас, а не на неспособных защищаться гражданских. И произошло это задолго о того, как эвакуационный центр на Житной превратился в кубло ожившей мертвечины. Тогда у меня было куда больше сочувствия к ближним, даже если эти самые ближние хотели мне причинить вред, не совместимый с жизнью. Впрочем, наверное, стоит обо всем по порядку.

Когда этот пацан выскочил из арки старого, сталинской еще постройки, жилого дома на Садовом, по которому наша "броня" шла в сторону Маяковки, и кинулся едва ли не нам под колеса, я его чуть не пристрелил от неожиданности, ей-богу. На излишне шустрых мертвецов я в последнее время нагляделся, равно как и на то, на что они способны. А тут еще разодранная куртка, грязные джинсы и залитое темной, почти черной кровью лицо. Но, не успев даже вскинуть автомат, сообразил, что кровь до сих пор весьма обильно течет из раны, что для мертвецов как-то не свойственно. Да и руками он уж больно осмысленно машет. И только пару секунд спустя, сквозь рычание дизеля, расслышал, что он еще и кричать пытается, зовя на помощь. Выходит, правда, не очень: после удара прикладом по горлу не то, что кричать — хрипеть больно, но про приклад мы уже позже узнали. Пока я уяснил только, что он не один и его друзья очень нуждаются в нашей помощи. Парень пытается сказать что-то еще, но и его сипение мне почти не слышно, и времени на разговоры, судя по тому, как он выглядит, у нас просто нет. Несколько отрывистых команд в рацию, и бронетранспортеры, едва не чиркая бортами по стенам, втискиваются через слишком узкую для них арку во двор. А там… Художник Репин, "Приплыли", картина маслом…

Понять, что именно там происходит, несложно. Трое вооруженных огнестрельным оружием здоровых лбов на "четырнадцатой" с сильно помятыми и испачканными кровью мордой и капотом, похоже, только что вполне успешно "отжали" у кого-то старенький, но вполне бодро выглядящий "Шеви-Блейзер". И теперь, почти не обращая внимание на в кровь избитых хозяев перекидывают из "жигулей" в просторный багажник джипа свои пожитки. В Уголовном Кодексе это явление называется "разбой" — открытое хищение чужой собственности с применением насилия или угрозы его применения. Хотя, какие уж там угрозы. Судя по всему, выскочивший под колеса нашего бронетранспортера паренек — едва ли не наименее пострадавший. Остальные выглядят и чувствуют себя куда хуже. С чего я так решил? Ну, хотя бы с того, что он, не смотря на нехорошего вида рану, все же на своих двоих вполне шустро бегает, а не скрючившись на асфальте лежит и дышит через раз. Но это про мужскую половину потерпевшей компании. Девушек, довольно миловидных, как я успел разглядеть — почти не били. Но, судя по их виду и состоянию одежды — лучше бы избили. Так, теперь еще и статью "Изнасилование" плюсуем. Самое же мерзкое в этой ситуации, что на всех трех лбах — серая милицейская форма. И оружие в их руках — явно табельное, да и автомобиль, судя по раскраске и номерам частным быть не может.

— А ну, замерли! Стволы на землю, руки в гору!

Нет, прав был старина Карлеоне: "Добрым словом и большим пистолетом…" А уж если вместо пистолета — глядящий собеседнику точно в лоб раструб четырнадцати с половиной миллиметрового КПВТ… Тут можно вообще о чем угодно договориться. Троице "серых братьев" спорить с крупнокалиберным аргументом явно не хочется, и они аккуратно складывают свои пистолеты и одну на троих "ксюху" под ноги.

— Ну, и какого рожна тут происходит?

Я, как уже и сказал, сам отлично понял, что тут творится, но догадался — это одно, а вот подтверждение от участников событий получить — совсем другое.