Чтение онлайн

Слейд подумал, что ему нравится ее независимость. Очень сексуальное качество. Он взял ее ладонь и внимательно осмотрел. Изящная рука. Такая может принадлежать хирургу или одаренному музыканту. Эта рука крепко держит его.

— Выглядит смертельно, — поддразнил он, поднося ее руку к своим губам. — Напоминай, чтобы я никогда не противоречил тебе. — Их взгляды встретились. — Впрочем, я пацифист.

Шейла сомневалась, что когда-нибудь станет доверчивой настолько, что проглотит и это.

— Пацифист? Черта с два.

Она не собиралась верить во все, что он рассказал сегодня. Нет, он не хвастался. Чувствовалось, что многое даже умалчивает. Во время работы в горячих точках он не только стоял в стороне и фиксировал события. Нередко он в них участвовал. Как в тот раз, когда помог ночью переправить за границу семью, приговоренную к казни. Шейла понимала, что Слейд станет пацифистом, если только в мире больше не будет несправедливости.

И она гордилась им.

— Нет, правда, — защищался он, пытаясь не улыбаться.

Он не убедил ее, но она снова устроилась рядом с ним.

— Держу пари, ты мальчишкой вытворял черт знает что.

Ее умиротворенный вздох ласкал его кожу, вызывая дрожь, которую он с трудом сдерживал.

— Как и полагается мальчишке, — признал он, но, подумав и вспомнив, сколько огорчений принес матери, добавил: — Ну, может, чуть больше.

Шейла чувствовала, как ее глаза закрываются.

— Я думаю, тебе было трудно... — она попыталась подавить зевок, — расти без отца.

Они кое-что должны прояснить, подумал Слейд.

— По правде говоря...

Несмотря на все усилия, Шейла сладко зевнула.

— Мне было трудно. — Она увидела его реакцию и поняла, что надо объяснить. — Временами мне казалось, что я расту и без отца, и без матери. Они всегда были в отъезде, помогали другим.

Ее голос становился все тише, сон брал свое.

— Я гордилась ими, но и ревновала тоже. Я думала, что мне надо сломать ногу или заболеть какой-нибудь редкой болезнью, чтобы привлечь их внимание. — Она с веселым удивлением вспомнила, какими были ее родители сегодня. — Просто не могу поверить в их превращение.

У него было меньше материала для сравнения. Он крепче обнял Шейлу, чувствуя, как ее голова клонится к его плечу.

— Что привело к этому?

— Понимание, что человек смертен, полагаю. Вдруг обнаружили, что у них впереди не вечность, как они думали. Как и все думают, пока жизнь не убедит их в обратном.

— Забавно. Я тоже всегда думал, что у меня впереди вечность. — Он не мог думать иначе, пройдя через то, через что прошел. — Теперь я просто надеюсь на это.

— У тебя это получается естественно, или ты практикуешься?

Он засмеялся, и Шейла чувствовала, как звук перекатывается в его груди.

— Каждое утро, добросовестно, перед зеркалом. А что? Разве не видно, что я исполнен надежд? — спросил он с притворным удивлением.

Прекрасно видно и прекрасно ощущается.

— Временами ты немного спешишь с ними.

— Потому что хочу очаровать тебя прежде, чем испытаю на себе твой острый язык.

Именно это ему нравилось в ней больше всего, ее ум. И конечно, тело.

Моментами ему еще с трудом верилось, что он связал себя обязательствами с другим человеком. Но, очевидно, к этому не сразу привыкаешь. Он бы дал себе фору лет пятьдесят, прежде чем признавать поражение.

— Держу пари, ты в детстве была красоткой.

Странно, что он не заметил. Все ее фотографии были сделаны после того, как ей исполнилось двенадцать.

— Ты бы проиграл пари. Я была страшно безобразным ребенком. Разбивала зеркала, куда бы ни приходила.

Ему трудно было в это поверить при таких красивых родителях. Да и при такой ее внешности.

— И твои папочка с мамочкой не пытались утопить тебя?

Шейла шутливо шлепнула его по руке и тут же поняла, что уже много лет не делала ничего подобного. Много, много лет.

— Нет, они сбежали, как я сказала. Вероятно, из-за меня они и занимались так много времени благотворительностью. Во искупление того, что произвели на свет гадкого утенка.

Слейд крепче обнял ее.

— Ну, ты теперь все наверстала.

Шейла не собиралась оспаривать комплименты. Вдохнув, она повернула к нему голову, не отрываясь от подушки.

— Слейд?

— Хмм?

Все так хорошо, слишком хорошо. Разочарование непременно ждет за углом. И все же она отчаянно надеялась на лучшее.

— Ты думаешь, у нас получится?

В его голосе не было ни намека на сомнения.

— Конечно.

Ей бы его уверенность.

Вид родителей, влюбившихся друг в друга после стольких лет отчуждения, потряс основы мира, который Шейла построила вокруг себя. Их пример убедил ее, что карьера и брак не могут успешно сочетаться. Теперь они же доказали обратное.

Почему только их пример не заставлял ее чувствовать больше уверенности в собственном браке?

Вопрос этот потихоньку терял свою важность по мере того, как Шейла с каждым днем постепенно вживалась в новую роль и, к своему изумлению и бесконечному удовольствию, обнаруживала, что супружеская жизнь ей нравится. Одержимая работой, привыкшая к долгим, изматывающим дежурствам, Шейла думала, что сойдет с ума во время вынужденного отпуска. Она также полагала, что с трудом приспособит свою жизнь к ребенку и тем более к Слейду.

За годы самостоятельности она все привыкла делать по-своему. Как и Слейд.

Ее удивило, как легко, оказывается, идти на компромисс. Она быстро поняла, что способность к компромиссам у Слейда в характере.

— Значит, ты не возражаешь? — спросила она, когда Слейд немедленно откликнулся на ее просьбу приблизить свою работу к дому. Откуда ей было знать, что он уже сам пришел к этому решению и что Энди оказался сговорчив.

Слейд считал совершенно естественным быть рядом с женой и дочерью, но почему бы не порисоваться, раз уж подвернулась возможность? Если, согласившись на просьбу Шейлы, он предстал в ее глазах самоотверженным героем, тем лучше. Результат от этого не изменится. Он изо всех сил старался устроить так, чтобы бывать дома как можно больше.