Чтение онлайн

Рамон снова с силой сжал мои пальцы, пока я не вскрикнула от боли, но он смотрел поверх моей головы на Монтойа, а голос звучал мертвенно-глухо:

– Я не хотел заходить так далеко! И все же чувствовал, что шел к этому почти всю жизнь.

Люкас привстал. Грудь его была залита кровью; одной рукой он вцепился в стену, из последних сил прислонился к ней. Молча. Думаю, у него не было сил говорить, но когда молния осветила его глаза, я увидела, что они такие же зеленые, застланные болью, как у тигра, подстреленного мной однажды.

– Отведи невесту в дом, Рамон, – спокойно велел Монтойа. – Собирается гроза, буря задержит нас в долине на несколько дней. Я присмотрю за твоим братом.

– То есть убьете его? Закончите то, что Рамон начал, так?

Я едва узнавала собственный голос – жесткий, бесстрастный.

Сверкающие глаза Монтойа вонзились в мои.

– Когда-то Люкас был мне ближе сына. Если я и убью его, то не так! Идите. Вы жених и невеста и должны быть вместе.

Я пошла за Рамоном – больше ничего не оставалось. Стальная хватка его рук не ослабевала, он почти волок меня за собой.

В передней комнате нас встретила Илэна, переодевшаяся из бархатного платья в шелковый халат; облако темных волос спадало на плечи, лицо побледнело и осунулось.

– Господи, что произошло? Я услышала выстрелы и послала Хесуса отыскать вас… Где Люкас?

– Ничего особенного, мать. Мы упражнялись в стрельбе. А теперь нам с Ровеной необходимо кое-что обсудить.

– Где Люкас? – криком вырвалось у нее, и Рамон выдавил безрадостную улыбку:

– Люкас с Монтойа. Думаю, им тоже есть о чем поговорить. Пожалуйста, мать, иди спать и хоть раз в жизни не вмешивайся!

Илэна побледнела, словно от удара, но гордо выпрямилась. В этот момент я испытывала невольное восхищение этой женщиной.

– Куда ты ведешь Ровену? – уже спокойно продолжала она. – Я хочу поговорить с ней.

Почувствовав в Илэне неожиданного союзника, я попыталась вырваться, но Рамон не разжал руки. Да, видимо, мне еще многое предстояло понять в характере мужчин семейства Кордес!

– Боюсь, тебе придется подождать до завтра. Сегодня Ровена занята.

– Рамон! Не забывай, ты еще не женат, – резко вскинулась Илэна.

– Я ничего не забываю, мамочка. Только советовал бы тебе не изрекать ханжеских сентенций!

Он потянул меня за собой, так что я чуть не упала.

– Ты слышала, как Люкас купил ее у апачей. Ну что ж, сегодня я отобрал у него Ровену. И как уже сказал, нам необходимо поговорить… а может, и не только…

– Рамон! Не знай я тебя лучше, подумала бы, что ты пьян! Ты забываешься!

– Мать, – расхохотался Рамон, – ведь ты беспокоишься не обо мне, а о другом сыне, который, правда, вовсе не твой, так что предлагаю тебе самой отправиться и посмотреть, что с ним!

Мы ушли, а она смотрела вслед, окаменев от изумления. Я спотыкалась на ступеньках, Рамон, не слыша протестов, подхватил меня на руки и понес в свою комнату. Привел меня в чувство только громкий стук распахнутой пинком двери. Рамон швырнул меня на кровать, словно надоевшую вещь, резко задвинул засов. Потом зажег лампу и повернулся ко мне, небрежно расстегивая куртку.

– Что на тебя нашло? – взорвалась я, но гневные слова прозвучали нерешительно.

Рамон улыбнулся безрадостно, одними губами, и я поняла, что совсем не знаю его. И с этим человеком я хотела играть, пытаться им манипулировать! «Воспитанный джентльмен» оказался хуже своего брата…

– Ничего на меня не нашло, – спокойно объявил Рамон и добавил, не повышая голоса: – Просто думал, что ты будешь рада видеть, как я наконец стал мужчиной. Конечно, причиной всему нанесенное тебе оскорбление. А теперь, моя дорогая будущая жена, думаю, ты должна последовать моему примеру и тоже раздеться. Или предпочитаешь, чтобы я помог? О, может, стыдишься? Понимаю, потрясена тем, что произошло сегодня, и нуждаешься в утешении. – Увидев мое ошеломленное лицо, он издевательски усмехнулся: – Тебе неприятно? Но ведь мы помолвлены, так что какая разница, если… как это лучше сказать, чуть опередим события? Ты уже поняла, что мой опытный братец не очень-то обращает внимание на подобные формальности. Больше всего меня удивляет то, что он купил тебя для себя, проводил с тобой много времени наедине и не воспользовался такой… великолепной добычей. Или это не так?

Я собрала остатки гордости, окутала себя ими, словно невидимым плащом, и холодно взглянула ему в глаза.

– Если ты так считал, не стоило притворяться, Рамон. Поэтому открой дверь, я уйду к себе, а завтра поговорим спокойно.

От отбросил куртку на пол.

– Утром, говоришь?! Милая, рассудительная Ровена! Зачем ждать так долго?! Ведь, как я уже сказал, мы помолвлены, не все ли равно, если станешь моей сегодня? Я защитил твою честь… неужели не заслуживаю награды? Едва не убил из-за тебя брата, не так уж это мало! И мои намерения по крайней мере были честны и искренни. Ты была невестой Шеннона и, наверное, не пыталась вырваться из его объятий!

Он подошел, нагнулся, и я почувствовала, как меня вжимают в постель. Вцепившись в запястья, Рамон поднял мои руки над головой.

– Разве я обманом выманил у тебя обещание стать моей женой?! Ты вела себя так, словно сама к этому стремилась. Способна ли ты на истинное чувство? Поцелуй меня так, словно любишь и словно говорила правду, и я больше не буду сомневаться.

Я слегка раскрыла губы под его поцелуем и вытерпела шарящий жадный язык, заполнивший рот. Неужели уроки Эдгара Кардона забыты? И даже он всегда обвинял меня в холодности; в таких случаях я всегда задыхалась, словно похороненная заживо, и теперь испытывала то же самое, хотя позволила Рамону целовать себя. Но отвечать не могла, только закрыла глаза, ощущая тяжесть чужого тела, нетерпеливые грубые руки на груди, думая об одном: к этому придется привыкнуть – ведь я должна выйти за него замуж. Это вполне разумно и… практично. Не за Люкаса. Нет-нет, ведь Люкас любит другую и ненавидит меня так же, как я его… и желает так же, как я. О Господи, только не Люкас, тот, кто, может быть, сейчас умирает, единственный, чьи поцелуи лишали меня разума и доводили до безумия!

– О, Ровена, Ровена, – шептал Рамон, – ты целуешься как шлюха… как ангел. Так холодна и неприступна с виду, но когда мужчина держит тебя в объятиях и ты раскрываешь для него губы… словно одна из сирен, как сладок вкус этих губ… ты сводишь меня с ума.

Я сносила поцелуи Рамона, убеждая себя, что это не имеет значения. Когда покинем долину, я смогу вертеть им как захочу, и все будет по-другому.

Пальцы Рамона нетерпеливо расстегивали крохотные пуговки, одну за другой, пока платье не распахнулось до самой талии. Губы поползли по моей шее, добрались до обнаженной груди. Но я не чувствовала ничего. Лежала не двигаясь и снова думала о сэре Эдгаре Кардоне, так часто владевшем моим холодным, несопротивляющимся телом, и не понимала, почему никогда не была способна притворяться. С Тоддом, правда, почти могла забыться, но Люкас… Люкас уносил меня так далеко. Зачем, зачем думать о Люкасе?

И неожиданно я осознала, что Рамон приподнялся на локте и как-то странно смотрит на меня. Потом сжал мою грудь, и я поморщилась, не в силах скрыть отвращения.

– Ты позволишь взять себя, хотя не терпишь моего прикосновения?!

– Думаю, ты хочешь меня, – устало, невыразительно пробормотала я. – Но если передумал, я бы лучше хотела отдохнуть.

Лицо Рамона исказилось. На секунду показалось, он меня сейчас ударит, и почему-то было безразлично. Но голос Рамона был зловеще спокоен: