Это сделал Сайман
Шрифт:
Высокое мраморное крыльцо приблизилось.
– Бот номер один – детальная съемка с фиксацией масштаба. Бот номер два – панорамная съемка местности. Третий бот – фиксация биологоческих следов, – Филиппов распределил каналы, операторы точным движением сместили свои боты и ввели нужные показатели. Четвертый бот он пока оставил в резерве – им управлял неопытный оператор, вчерашний практикант.
На общий монитор ручейками сливалась первичная информация, которую еще предстояло проанализировать и расшифровать. Картинки стали меняться чаще, щелчки автоматических фотозатворов создавали эффект, будто десятки пластиковых бабочек бьются о поверхность экранов. Операторы один за другим отозвались о завершении фиксации входной группы.
– Боты номер три и четыре, займитесь обследованием периметра, Василий Егорович, возьмите под контроль, – он кивнул Яблочкину. – Первый и второй, приступайте к обследованию внутренних помещений.
В прежние времена всю работу делали бы вручную, аккуратно передвигаясь установленными следователем «коридорами» почти след-в-след, чтобы не затоптать важные следы. Собирали бы данные, описывали обстановку, замеряли расстояния между предметами, фиксировали все на фотопленку и камеры. Сейчас самую кропотливую работу делали удаленно, не боясь испортить картину преступления. Умные боты, начиненные чувствительными датчиками, делали съемку в нужном масштабе, проводили предварительный анализ воздуха и, используя различные фильтры, выявляли места, отмеченные биологическими следами человека. Кровь, слизь, потожировые следы, следы подтертой рвоты или выделений маркировались на местности, чтобы специальные машины их собрали и передали в лабораторию.
Все данные вносились на объемную карту местности. Пустое помещение с условным отражением мебели, предметов интерьера, постепенно, квадрат за квадратом, заполнялась данными. Очень удобно.
– Локация: холл. Бот номер два приступает к осмотру места происшествия концентрическим способом от главного входа в дом к телу номер один. Первый бот, на вас по-прежнему детальная съемка в масштабе.
У Филиппова, наконец, появилось знакомое ощущение, что он «прозревает» – боты фиксировали обстановку и отправляли снимки в павильон, на мониторы операторов. Каждый бот – это сложная машина, парившая сейчас над поверхностью, оснащенная камерами, датчиками, щупами.
Внутри дома Вишняковых было много благородного мрамора и позолоты. Большие зеркальные панно увеличивали и пространство и без того огромного холла, четыре колонны в греческом стиле поддерживали центральный купол, ведший к зимнему саду. Квадратный холл, ограниченный классическими колоннами и затейливыми панно, незаметно перетекал в гостиную, где за густой зеленью оранжереи угадывались другие помещения.
Справа и слева от центрального входа, за колоннами, высились массивные межкомнатные двери от пола до потолка, отделявшие внутренние помещения левого и правого крыла от гостевой зоны. Филиппов сверился с архитектурным планом дома – справа числилась хозяйственная часть: кухня, прачечная, котельная, комнаты для прислуги. Там же значилась морозильная камера и склад. Слева от входа – гостевая зона: удобные диванчики, низкий журнальный столик и большой, во всю стену монитор домашнего кинотеатра, судя по колонкам, с интерактивным функционалом. Такие устройства позволяли «вытащить» картинку из телевизора и добиться эффекта полного погружения в постановку.
При этом дом выглядел уютным и небольшим, без лишнего пафоса и неиспользуемых помещений. Бежево-золотистые тона, современные светильники, подсветка пола и потолка, много зелени и света. Дорого. Благородно. Дизайнерски спланировано.
Тело Анны Вишняковой лежало на мраморном полу у подножия винтовой лестницы на второй этаж, чуть правее нижней ступени. Женщина лежала лицом вверх, длинные, уложенные на манер кинозвезд светлые волосы рассыпались облаком и почти полностью скрывали лицо несчастной, а руки оказались неестественно вывернуты. Молочного цвета домашний костюм из индийского шелка оказался пропитан кровью. Невпитавшаяся в ткань кровь расползалась от тела, заполняя желобки межплиточных швов почти до самого входа.
За спиной Федота Валерьевича всхлипнула домоправительница – женщина уставилась в мониторы и снова вытирала слезы. Федот Валерьевич, отметив для себя еще один вопрос домоправительнице, продолжил вести протокол, проговорил в микрофон:
– Производится детальная съемка места обнаружения трупа женщины, на вид сорок-сорок пять лет. Прошу подключить биохимические датчики. Радион Евграфович, – Филиппов обратился к судмедэксперту, возглавлявшему сегодня группу медиков, – прошу подключиться к выявлению и забору вещественных доказательств.
Пожилой медик кивнул. Его низкий баритон почти сливался с шелестом работающих дронов и щелчками все новых порций фото и отчетами о сборе видеоматериала, приходившего на мониторы оперативников. Склонившись над пультами, шестеро медиков принялись за работу. Потом они получат непосредственный доступ к телам и проведут необходимые обследования, сейчас важно было собрать первичные данные, которые помогут установить предварительные причины смерти, время гибели потерпевшей.
Филиппов, определив участок работы экспертам и следователям, перевел взгляд на свидетельницу, подозвал к себе. Женщина с опаской придвинулась.
– В каком часу, вы говорите, пришли к дому Вишняковых?
– Шести не было… Пришла, взошла на крыльцо. А дверь открыта…
Это Филиппов уже слышал, правда, время называлось иное. Он внимательно посмотрел на свидетельницу: оговорилась? Или изначально время не зафиксировала? Или ей есть, что скрывать?
– А зачем вы пришли в такой час к дому Вишняковых?
Домоправительница опешила:
– Так говорила же я. Мяско для своей собачки забрать, сеттера.
Филиппов слегка улыбнулся:
– Я немного не об этом. У вас ведь рабочий день закончился, как я могу понять. А живете вы, согласно опросному листу, в районе Торгового центра «Красная площадь». Чтобы забрать причитающуюся вашему сеттеру еду, вам пришлось возвращаться в Северную слободу. Неужели забрать мясо было так срочно? Разве нельзя было дождаться утра?
Он помнил, что дежурный упоминал про кота, однако в доме до сих пор не заметили никаких следов кошки – ни миски, ни когтеточки, ни лежанки. Да и кошачьих волос отчего-то не находилось. Как и самого животного. Задавая вопрос домоправительнице, Федот надеялся, что она заговорит про домашнее животное.
– Можно, почему же нельзя, – дама поджала губы, посмотрела воинственно. – Но мне еще «кота» надо было покормить. Хозяева планировали уехать днем на несколько дней. Я и пришла…
– Кота? – На всякий случай уточнил Филиппов. – А где он сейчас?
– Вероятно, выключен.
Филиппов тряхнул головой, будто сбрасывая пелену с глаз.
– Выключен? Вы о чем сейчас говорите?
Владислава Ивановна пояснила с каким-то особым достоинством, граничащим с суеверным страхом:
– Это виртуальный кот. Покормить – это значит включить на подзарядку. После того, как я уехала, в слободе выключали свет, зарядное сбоило в таких случаях, я и пришла, чтобы удостовериться… Хозяева любят, когда кот встречает их после поездок. – Женщина смерила Филиппова взглядом, процедила: – Так и знала, что в первую очередь будут меня подозревать, вместо того, чтобы настоящего убийцу искать! Исполняй после этого свой гражданский долг…
Филиппов усмехнулся:
– Ну, предположим, гражданский долг исполнить вам бы все равно пришлось, иначе вышло бы, что вы скрылись с места преступления, а это в свете событий, выглядело бы совсем криминально… Но между тем, вас никто ни в чем не подозревает, уверяю вас. Просто вы оказались на месте преступления первой и могли заметить что-то, важное для следствия. Вы очень важный свидетель. – последняя фраза заметно успокоила женщину, та приободрилась и даже как-то приосанилась. Федот Валерьевич успел поймать ее победный взгляд, брошенный в сторону управляющего. – Скажите, Владислава Ивановна, а куда Вишняковы собирались всей семьей?